Ему 270 лет. Он растет в Михайловском, родовом имении Пушкина. Не растет, наверное, уже – просто стоит. Старенький. Ему латают раны и колют витамины.
Дуб, строки о котором в крови у каждого ребенка, говорящего на русском языке. Книга, которая изменила… не меня – каждого нашего человека, его язык, его детские сны, его веру в чудо. «Руслан и Людмила», предисловие.
Сама по себе поэма - вообще-то для взрослых. Вот возьмите и перечитайте прямо сейчас. Это будет открытие. Насколько она чувственная. «Ах, витязь, то была… Наина!» Столько страсти. И ведь она его отвергла! Видите ли, пастух ей не нужен, и герой не нужен… А в 70-то воспылала, так поздно уже. А мужчины эти, витязи, все заплутали из-за женщин: русалки, рыбачки, сирены… Ничего не изменилось. И не то, чтобы с 19 века, а с до нашей эры – тема Одиссея в поисках корней, приключения, соблазны и испытания любовью. И Людмила, умница какая: как она над Черномором поиздевалась! Увидела, какого он роста, и страх прошел, потому что страх и смех – несовместимы.
Но я не об этом хотела сказать. Об «У Лукоморья дуб зеленый…»
Вы хоть представляете, что сделал Пушкин! Он написал эти строки 200 лет назад. И они понятны каждому современному ребенку. А ведь тогда говорили совсем по-другому. Язык салонов – в «Война и мир» хорошо показан, - испещренный французскими словами. Народ (никто точно не знал, как он говорит, записей ведь не было) – на своем, понятном ему, говоре, причем разном в разных губерниях.
И вот появился поэт, который виртуозно владел языком высшего общества и, как губка, впитал самые сливки фольклора из языка своей любимой няни. Соединил. И создал язык, на котором мы все до сих пор говорим и пишем. Литературный язык.
Я всегда знала, что Александр Сергеевич гений. Это аксиома. Как то, что Библия – самая издаваемая в мире книга, а Достоевский - самый узнаваемый в мире русский писатель. Но в полной мере осознала гениальность Пушкина, когда в возрасте 47 лет приехала в Михайловское.
Это был сильнейший инстайт. Как только я вступила в эти владения, прошла через большую поляну, потом - через лес (парк), меня накрыло ощущение, что я попала в свой детский сказочный мир. До мурашек. Я здесь была, когда-то давно.
Вокруг шумели туристы, говорили экскурсоводы, а я шла, как в тумане, и испытывала детский восторг. Это насколько гениален поэт, если в стихах смог передать это ощущение места, «духа» - я поняла, что попала в Лукоморье, еще до того, как экскурсовод рассказал об этом!
«Там лес и дол видений полны…» Я ведь знаю, что такое лес. Я выросла в маленькой сибирской деревне посреди тайги. И елки у нас есть. Но они не такие, как здесь, в Псковской области. Именно здесь они такие – с тяжелыми лохматыми лапами, свисающими темно-зелеными одеялами. Наши – светлые и не такие густые.
А еще здесь все обрастает каким-то лишайником: деревья, заборы, крыши – и от этого появляется сказочное ощущение, как на картинах Васнецова.
Как выяснила я взрослая, эти места существуют не просто на страницах у Пушкина, а в реальности.
«У моря видел дуб зеленый…» Вот моря здесь точно нет. И, как говорят исследователи, сам Пушкин его к моменту написания поэмы, не видел. Но. Усадьба стоит на возвышенности, а внизу расстилается река, ее излучина, и огромный водный простор перед глазами. Кстати, «лукоморье» в оригинале написано с маленькой буквы. Как просто географическое место. Видимо, от слова «лука» - изгиб. Слово «море» передает масштаб, простор.
«Там русский дух… Там Русью пахнет!» Это точно. Про дух. Не могу передать словами, но ты его просто ощущаешь. Видимо, эти строки генетически заложены в нас, с молоком матери в буквальном смысле слова – мамы ведь тоже их знали наизусть.
Прочитайте поэму. Восхититесь русским языком. Путешествуйте. В пространстве и времени.