Красные от слёз глаза Лизоньки молили отца о защите. Терпеть эти издевательства было невозможно. Над ней потешался теперь уже весь Петербург. Сначала гости перед свадьбой получили записки об отмене торжества, потом вдруг объявили о том, что невеста родила ребёнка. Алексей Порфирьевич сердился и сжимал кулаки. Начальник сыскной полиции ежедневно бывал у него с докладом, и дело становилось всё абсурднее.
Эта история может показаться забавной, но сенатору Алексею Порфирьевичу Безобразову и его дочери Елизавете было вовсе не смешно.
Началось всё в феврале 1899 года, когда Елизавета готовилась к свадьбе с князем Ильёй Григорьевичем Грузинским. За несколько дней до торжества пришла срочная телеграмма: «Племянник мой скончался. Княжна Ольга».
Встревоженная невеста бросилась к тётке жениха и с облегчением выяснила, что с князем всё в порядке. Телеграмма оказалась чьим-то жестоким розыгрышем.
Но этим всё только начиналось.
Елизавета Алексеевна всё же вышла замуж. Однако розыгрыши не прекратились. Через посыльного княгине доставили номер французской газеты Le Figaro, где в светской хронике сообщалось о рождении у неё ребёнка — тотчас после свадьбы.
Часть гостей, приглашённых к Грузинским на утренний раут с горячим шоколадом, получили телеграммы об отмене мероприятия. От имени княгини были разосланы приглашения на званый вечер, который не планировался. Сама Елизавета Алексеевна получила анонимное письмо с предупреждением о готовящемся на неё покушении.
И наконец, директору знаменитого петербургского цирка Чинизелли доставили визитную карточку княгини с приглашением явиться для переговоров: якобы она изъявила желание поступить в его труппу наездницей.
Семейство Безобразовых-Грузинских оказалось в центре травли, которую невозможно было объяснить.
Дело взял под личный контроль начальник сыскной полиции Михаил Фролович Чулицкий, который распорядился добыть образцы почерка всех подозреваемых.
Эксперт, проведя тщательный анализ, сделал вывод: все документы «писаны одной рукою» — титулярного советника Василия Ивановича Рукавишникова.
Выяснилось: незадолго до описываемых событий Елизавета Алексеевна в резкой форме отказала ему в приглашении на свадьбу.
Мотив найден — месть отвергнутого. Казалось бы, личность мистификатора установлена.
3 декабря 1899 года Рукавишникова пригласили к Чулицкому. И тут началось самое интересное.
Рукавишников категорически отверг все обвинения. Он заявил, что от его имени действует… двойник. Таинственный незнакомец, который не только искусно подделывает его почерк, но и вводит в заблуждение свидетелей, чтобы скомпрометировать его и навредить репутации.
Начальник сыскной полиции попытался уладить дело миром, призвав Рукавишникова оставить семейство Безобразовых-Грузинских в покое. Однако на следующий день подозреваемый явился к сенатору Безобразову и устроил скандал, возмущаясь несправедливыми подозрениями.
Затем он вновь посетил сыскную полицию с заявлением о том, что таинственный двойник написал ему письмо, насмехаясь над ситуацией.
Почти одновременно в полицию поступили две язвительные анонимки, авторы которых высмеивали следователей за некомпетентность.
В одной из них говорилось: «Если вы так же успешно ведете все дела, как Безобразовское, то поздравляю. Не хватило у вас ума, таланта и даже простого соображения открыть виновных. Обрадовались жалкой овце Рукавишникову, ловко вам подставленной».
Вторая добавляла: «…бедненький обер-сыщик. Мы не доступны для вас… пусть невинный Рукавишников останется в глазах общества автором анонимных писем».
В обществе поползли слухи. Дело обсуждали в гостиных, в газетах, на заседаниях. Вся эта шумиха раздувалась в том числе и стараниями самого Рукавишникова.
Сын сенатора, Дмитрий Алексеевич Безобразов, движимый чувством оскорблённой семейной чести, попытался вызвать Рукавишникова на дуэль. Предотвратить поединок помогло только личное вмешательство начальника сыскной полиции.
Был созван военный суд чести, разбиравший споры и «недостойное поведение офицеров». Документы не сохранили сведений о вердикте, но можно предположить, что исход оказался для Рукавишникова благоприятным.
Был ли он признан виновным? Формально — да, улики были против него. Но доказательств, достаточных для приговора, так и не нашли.
История на этом не закончилась. Елизавета Алексеевна аноним продолжал мучать беспомощную княгиню, она получала новые и новые письма, а Рукавишников жаловался на ругательные письма от своего неуловимого «двойника».
Эпопея прекратилась лишь в 1903 году, когда чета Грузинских уехала за границу.
Кем же оказался в конце концов таинственный недоброжелатель? Как ни странно, ответ на этот вопрос обнаруживается в биографии самого Рукавишникова.
Человек, которого подозревали в анонимной травле целого семейства, позднее сделал блестящую карьеру. Он стал российским дипломатом и профессиональным криптографом — специалистом по взлому шифров.
А ещё он приходился… эксцентричным дядюшкой писателю Владимиру Набокову.
Сам Набоков вспоминал о нём с теплотой и иронией:
«Дипломатические занятия его были довольно туманного свойства. Он, впрочем, с гордостью говорил о себе, что мастер разгадывать шифры на любом из известных ему пяти языков. Однажды мы его подвергли испытанию, и он, с мерцанием в глазах, очень быстро обратил "5.13 24.11 13.16 9.13.5 5.13 24.1" в начальные слова известного шекспировского монолога».
Изучая архивные документы по этому делу, невольно задумываешься: а не было ли дело о «злых шутках» первой криптографической игрой будущего дипломата, в которой он мастерски обыграл всех, включая сыскную полицию?
Василий Иванович Рукавишников был человеком незаурядного ума. Он владел пятью языками, умел не только расшифровывать, но и создавать шифры. Он знал, как подделать почерк так, что эксперты признавали его идентичным, но доказать подделку не могли.
Сыскная полиция оказалась в ловушке. Улики указывали на Рукавишникова. Эксперт клялся, что анонимки написаны его рукой. Но сам подозреваемый — интеллигент, дворянин, человек с безупречными манерами — отрицал всё. И у него было алиби: двойник.
Полицейские растерялись. Двойник? В Петербурге конца XIX века это звучало как признание в собственной беспомощности. Но доказать обратное они не могли.
Кто же был настоящим мистификатором?
Историки до сих пор спорят. Одни уверены: Рукавишников сам организовал всю эту кампанию. Обиженный отказом на свадьбу, он решил отомстить — и отомстил виртуозно. Другие предполагает, что у него действительно был сообщник. Третьи считают, что «двойник» — это литературная мистификация, которую Рукавишников придумал, чтобы запутать следствие.
Но есть и те, кто допускает, что таинственный двойник существовал на самом деле. Слишком уж искусно были подделаны почерк и стиль. Слишком уж точно анонимщик знал, какие струны задеть — в семействе Безобразовых, в прессе, в полиции.
Одно ясно точно: виновного не нашли. Дело о «злых шутках» так и осталось нераскрытым.
Василий Иванович Рукавишников прожил долгую и успешную жизнь. Он служил в Министерстве иностранных дел, участвовал в международных переговорах, расшифровывал секретные коды. Его карьера криптографа была блестящей.
А Елизавета Алексеевна Безобразова-Грузинская уехала за границу и, вероятно, до конца дней вздрагивала при виде почтовых конвертов.
Сыскная полиция Петербурга так и не раскрыла это дело. В архивах остались толстые папки с анонимками, заключения экспертов, показания свидетелей и протоколы допросов. И неподписанные письма, в которых аноним смеялся над следователями.
Bellalavanda в телеграм
Bellalavanda теперь и в MAX
Подписывайтесь на мой канал об истории, чтобы не пропустить новые статьи! И спасибо вам за лайки! Без вас невозможно развитие канала, а сейчас мне так нужна поддержка!