Один из них объездил полмира, строил ирригационные каналы в Средней Азии, открывал театры и зарабатывал полтора миллиона рублей в год. Другой тихо ухаживал за ранеными в военном госпитале, и греки называли её матерью всего флота. Третий писал стихи, дружил с Чеховым и Толстым. Четвёртый был расстрелян и причислен к лику святых.
Все они — дети одного человека. Великого князя Константина Николаевича, второго сына императора Николая I.
И вот что интересно: одна кровь, один дворец, одни учителя. А судьбы — как будто из разных романов.
Константин Николаевич был фигурой неоднозначной. Умный, образованный, реформатор — именно он в 1861 году активно поддерживал отмену крепостного права, будучи председателем Государственного совета. Флот при нём модернизировался. Дела шли. Но семья — разваливалась.
Жена, Александра Иосифовна, родила ему шестерых. Потом между супругами выросла стена молчания, и великий князь завёл вторую жизнь — с балериной Анной Кузнецовой, которая стала его гражданской женой и тоже родила пятерых.
Итого одиннадцать детей. И ни одной одинаковой судьбы.
Старший сын Николай подавал такие надежды, что семья не могла нарадоваться. Первый из Романовых, окончивший Николаевскую академию Генерального штаба. Умница. Красавец. Офицер.
Но что-то в нём шло наперекосяк с самого начала.
Он открыто критиковал Александра II — в те времена это было всё равно что громко петь под окнами тюрьмы. Прослыл «беспокойным лицом». Менял любовниц с той же лёгкостью, с какой меняют перчатки. А потом влюбился в американскую танцовщицу Фанни Лир — и ради неё совершил поступок, который семья не смогла простить.
Он похитил драгоценные камни с фамильной иконы. Той самой, которой Николай I благословил его родителей на брак.
Николая объявили душевнобольным и сослали. Официально — навсегда.
Но и в ссылке он не стал тихим. Женился несколько раз — на дочери полицмейстера, на казачке, на девушке из шляхетского рода. Заводил детей на стороне. И при этом — строил мыловаренные заводы, исследовал орошение земель Средней Азии, открывал кинотеатры и бильярдные в Ташкенте, учреждал стипендии для местных студентов, возводил театр.
Человек с головой, с энергией, с деньгами. И с абсолютной неспособностью управлять собственной жизнью.
Это не случайность. Это закономерность — когда дар и разрушение живут в одном человеке и никак не могут договориться.
Совсем другой была его сестра Ольга.
Тихая, застенчивая, влюблённая в Лермонтова с детства — она даже составила домашнее издание его цитат на каждый день года. В шестнадцать лет её выдали за греческого короля Георга I и увезли из России навсегда.
Могло сложиться по-разному.
Но Ольга не сломалась и не замкнулась. Она начала работать — в том смысле, в котором работают люди, у которых есть настоящее призвание. Основывала школы, приюты, больницы, санатории. Навещала русские корабли в греческих портах — и матросы называли её «матушкой русского флота». По её инициативе был построен военно-морской госпиталь и кладбище для русских моряков.
«Её лучшие друзья были моряки, а к матросам она относилась как мать», — вспоминал офицер Михаил Гаршин.
В 1913 году король Георг был убит в Салониках — застрелен прямо на прогулке. Ольга похоронила мужа с достоинством и вернулась в Россию. Потом была Первая мировая война — и она открыла клинику, где сама ухаживала за ранеными.
«Тётя Ольга походила на святую», — говорила дочь Александра III.
Революция застала её в России. Она не хотела уезжать — даже когда стало опасно. Только известие о болезни сына заставило её покинуть страну. Последние годы — в инвалидном кресле, с больными глазами, в эмиграции. Убийство царской семьи она так и не смогла пережить внутри: приказала перевезти прах дочери из Петропавловского собора за границу.
Человек, который всю жизнь строил — и в конце остался ни с чем, кроме памяти о себе.
А память осталась тёплой. Что само по себе редкость.
Третья из детей Константина — Вера — с детства болела: нервные приступы, вспышки гнева. Её взяла на воспитание бездетная тётка, Ольга Николаевна, королева Вюртемберга. И девочка, окружённая заботой, постепенно выровнялась.
Красавицей она не была — Александр II, явившись на её свадьбу с герцогом Евгением Вюртембергским, неосторожно бросил: «Я не завидую молодому мужу». Но была умна, остроумна и — по всем свидетельствам — счастлива в браке.
Счастье оборвалось быстро. Через три года после свадьбы герцог погиб — официально от травмы, но в действительности на дуэли. Вера не убивалась, но замуж больше не вышла. Осела в Штутгарте, занималась благотворительностью — приюты, институт, клиника, дом для слепых, православная церковь. Писала стихи.
На старости у неё развилась хорея — болезнь с непроизвольными судорожными движениями. Незадолго до этого она перешла из православия в лютеранство, чем шокировала весь императорский дом. Будто всю жизнь шла своим путём — и в вере тоже решила идти сама.
Константин Константинович — тот самый, который публиковал стихи под псевдонимом «К.Р.» — был, пожалуй, самым утончённым из всех. Высокий, красивый, элегантный. Военный по должности, поэт по призванию.
Он дружил с Фетом, Полонским, Майковым. Писал романсы. Двадцать пять лет возглавлял Академию наук — и именно по его инициативе в неё вошли Чехов, Толстой и Короленко. Инспектировал военно-учебные заведения и был искренне любим кадетами.
Казалось бы — идеальная жизнь.
Но с женой, принцессой Елизаветой Маврикиевной, он так и не нашёл общего языка. Девять детей. И ощущение одиночества, которое он записывал в дневник: «Со мной у неё редко бывают настоящие разговоры... Часто мною овладевает тоска».
Может, он был слишком требователен к той, которая любила его — просто и беззаветно. А может, некоторым людям одиноко даже в самой полной жизни.
Дмитрий Константинович ни в чём не стремился к блеску. Тихий, скромный, избегавший официальных приветствий и светских встреч. Любил лошадей — и завёл конный завод с рысаками, которых охотно покупали офицеры. Никогда не женился. Воспитывал детей брата Константина.
В 1918 году его арестовали большевики. Сослали в Вятку. В январе 1919-го расстреляли по приговору ЧК — вместе с другими членами дома Романовых.
Русская православная церковь за рубежом причислила его к лику святых.
Младший, Вячеслав, не успел ничего — умер в шестнадцать лет от менингита. Родители так и не оправились от этой потери: он рос добрым, способным, обещающим.
Внебрачные дочери Константина Николаевича — Марина и Анна, рождённые от Анны Кузнецовой, — прожили куда более скромные жизни. Отец их обожал, учил грамоте лично, писал им трогательные письма: «Сердечное спасибо вам, дорогие голубушки, дочурки мои милые Мариночка и Анюта...» Александр III в 1883 году пожаловал им дворянство и фамилию Князевы. Обе вышли замуж — Марина за генерала, Анна за полковника.
Три сына от Кузнецовой умерли в детстве.
И вот смотришь на всё это — и думаешь не о крови и не о титулах.
Думаешь о том, что одни и те же обстоятельства дают одним людям повод для саморазрушения, а другим — для созидания. Николай имел всё и растратил. Ольга потеряла почти всё — и осталась собой. Дмитрий не искал ни славы, ни власти — и стал святым.
Один отец. Шесть судеб от законной жены. Пятеро от любимой женщины.
И ни одного похожего финала.