— Я серьёзно, Вик. Разведусь. Месяца два — и всё.
Света замерла в коридоре, прижавшись к закрытой двери. Олег разговаривал по телефону на кухне, видимо, решив, что она крепко спит. Голос у него был негромкий, но такой уверенный, будто он обсуждал рабочие моменты, а не их двадцатишестилетний брак.
— Квартира останется за мной, не переживай. Она же матери, значит, моя. Мать уже давно ничего не соображает, оформим доверенность — и дело в шляпе.
У Светы потемнело в глазах. Она сделала шаг назад, стараясь не дышать.
— А мать… Пансионат найдём, там за ней круглосуточный уход будет. Так многие делают в наше время. Буду её навещать.
В трубке послышался смех — звонкий женский голос. Олег хмыкнул в ответ.
— Конечно, котик. Всё будет так, как ты хочешь. Обещаю.
Света развернулась и бесшумно прошла обратно в спальню. Села на край кровати и уставилась в темноту. Руки дрожали. Двадцать шесть лет. Дочь. Дом. Галина Алексеевна, которая после инсульта не может даже в туалет сходить без помощи. Два года Света каждое утро начинает с того, что кормит свекровь с ложечки, меняет памперсы, моет. А Олег даже в её комнату не заходит — говорит, не может видеть мать такой.
На следующий день Света достала из ящика свой старый телефон — давно лежал без дела, но диктофон в нём работал отлично. Вечером, когда Олег снова устроился на кухне с чашкой чая и телефоном, она незаметно оставила аппарат на подоконнике, прикрыв занавеской.
— Нет, я не могу громче. Вика, не психуй. Ну ещё чуть-чуть потерпи. Я же всё делаю для нас.
Света слушала записи ночью, в наушниках. Дочь Ира спала в своей комнате, Галина Алексеевна тоже. А она сидела и слушала, как муж обсуждает с любовницей ремонт в «их новой квартире», какие обои выбрать, куда поставить диван. Будто этой жизни уже не существовало.
Через неделю Олег объявил, что уезжает в командировку на три дня.
— Начальство просит, ничего не поделаешь, — сказал он, собирая сумку.
Света кивнула и даже проводила его до двери. А когда за ним захлопнулся замок, она достала телефон и набрала номер слесаря.
— Здравствуйте. Мне нужно поменять замки. Да, сегодня. Можете приехать через час?
Вещи Олега она сложила аккуратно в два больших пакета. Джинсы, рубашки, куртка, ботинки. Всё, что было в гардеробе. Поставила у входной двери.
Когда Ира пришла с университета, Света просто сказала:
— Папа больше здесь не живёт.
Дочь остановилась на пороге, снимая куртку.
— Что случилось?
— Потом расскажу. Иди к бабушке, она хотела тебя видеть.
Галина Алексеевна лежала на своей кровати, укрытая пледом. Голова повёрнута к окну, взгляд неподвижный. Она почти не говорила после инсульта, но всё понимала — Света это хорошо знала.
— Галина Алексеевна, — тихо позвала она, присаживаясь на край кровати. — Мне нужно вам кое-что показать.
Старая женщина перевела на неё взгляд. Света достала телефон и включила запись.
Голос Олега звучал чётко:
— Квартира моя, мать уже ничего не соображает... Пансионат найдём... Света пусть за своей головой следит... Дочка уже взрослая... Мы заслуживаем другой жизни.
Галина Алексеевна слушала молча. Только пальцы на пледе дёрнулись. Когда запись закончилась, она медленно повернулась к стене и закрыла глаза.
— Галина Алексеевна?
Тишина.
Света осторожно коснулась её руки.
— Я не оставлю вас. Вы слышите? Никуда вас не отдам.
Старая женщина открыла глаза и посмотрела на Свету. Потом слабо кивнула и прошептала:
— Нотариус. Привези... нотариуса.
Через два дня Олег вернулся из «командировки». Но ключ в замке не повернулся.
Он дёрнул дверь несколько раз, потом начал звонить.
— Света! Открой!
Она вышла в коридор, посмотрела в глазок и спокойно повернула замок.
Олег стоял на пороге, растерянный.
— Что это значит?
— Твои вещи у двери, — Света кивнула на пакеты. — Забирай и уходи.
— Ты что, с ума сошла?!
— Наоборот. Очень даже в себе.
Олег шагнул вперёд, но Света не двинулась с места.
— Ладно, я не знаю, откуда ты узнала. Хочешь поговорить? Давай поговорим спокойно, как взрослые люди. Я хочу развод. Квартира достанется мне, это собственность матери, она...
— Она завещала квартиру Ире, — спокойно перебила его Света.
Олег замер.
— Что?
— Нотариус приходил позавчера. Всё оформлено.
Он побледнел.
— Ты... ты настроила мать против меня!
— Я ей просто дала послушать твои разговоры с любовницей. Про пансионат и про то, как ты собираешься квартиру забрать.
Олег попытался что-то сказать, но в этот момент за его спиной послышались шаги. На лестничную площадку поднялась молодая женщина в ярком пуховике — лет тридцати, с накрашенными губами и уверенным взглядом.
— Олег, всё нормально? — она остановилась рядом с ним и только тогда заметила Свету. — А, привет.
Света посмотрела на неё без всяких эмоций.
— Вика, я полагаю?
Девушка улыбнулась, но улыбка вышла натянутой.
— Да. А вы, наверное, Света. Олег много про вас рассказывал.
— Уверена, что рассказывал.
Вика оглядела квартиру через открытую дверь, словно оценивала территорию.
— Ну что, Олег, надеюсь ты разберёшься быстро? У нас же планы на вечер.
— Вика, не сейчас, — процедил он сквозь зубы.
Но девушка уже не слушала. Она переступила порог и прошла в коридор, словно была здесь полноправной хозяйкой.
— О, какие милые шторы. Мы их, конечно, поменяем. И обои тоже — такой старомодный цвет.
Света ничего не ответила. Просто развернулась и прошла в комнату Галины Алексеевны.
— Галина Алексеевна, вы готовы?
Старая женщина кивнула. Света помогла ей приподняться на подушках и вывезла коляску в коридор.
Олег и Вика стояли у входа. Он выглядел напряжённым, она — любопытной.
— Мама, — Олег сделал шаг вперёд. — Мама, я хотел поговорить...
Галина Алексеевна подняла руку — слабый, но решительный жест.
— Света, — прохрипела она. — Включи... запись.
Света достала телефон и нажала кнопку.
Голос Олега наполнил коридор:
— Квартира моя... Мать уже ничего не соображает... Пансионат найдём... Света пусть за своей головой следит...
Вика замерла. Её лицо стремительно меняло выражение — от любопытства к растерянности, от растерянности к ужасу.
— Олег, это что?
Он не ответил. Просто стоял и смотрел на мать.
Галина Алексеевна говорила медленно, с трудом выговаривая слова, но чётко:
— Квартира... моя. Я её... переписала на внучку. Тебе, сынок... ничего.
Тишина.
Потом Вика резко развернулась к Олегу.
— Ты сказал, квартира будет наша! Ты обещал!
— Вика, подожди...
— Подожди?! — она схватила один из пакетов с его вещами и швырнула на пол. Рубашки посыпались на паркет. — Вот тебе новая жизнь! Вот!
Она разорвала второй пакет, и джинсы, ботинки, куртка разлетелись по коридору.
— С таким олухом я свою жизнь связывать не буду! Ты вообще понимаешь, что наделал?!
Вика развернулась и выбежала на лестницу, громко стуча каблуками. Олег стоял посреди разбросанных вещей, бледный, растерянный.
— Мама... я не хотел...
— Уходи, — тихо сказала Света. — Забирай вещи и уходи.
Он посмотрел на неё, потом на мать. Галина Алексеевна отвернулась.
Олег нагнулся, начал собирать рубашки. Руки дрожали. Он запихивал всё обратно в пакеты, не глядя на Свету.
— Я... я не думал, что так получится.
Света не ответила. Просто стояла и смотрела, как он собирает свою жизнь в два пакета.
Когда он наконец ушёл, она закрыла за ним дверь и прислонилась к косяку. Ира вышла из комнаты, обняла её за плечи.
— Мама...
— Всё хорошо, доченька. Всё хорошо.
Галина Алексеевна лежала на своей кровати, глядя в окно. Света подошла, укрыла её пледом.
— Спасибо, — прошептала старая женщина.
Света улыбнулась. Впервые за много дней.
— Это вам спасибо. За то, что научили меня не быть удобной.
Она погладила её по руке и вышла на кухню. За окном наступал вечер. Город светился огнями, жизнь продолжалась. И теперь эта жизнь принадлежала им — Свете, Ире и Галине Алексеевне.
Ваш лайк - лучшая награда для меня. Читайте рассказ — Золовка заявилась на нашу дачу и потребовала половину урожая.