Задержание главы "Инвестиционной палаты" Алексея Седушкина и руководителя европейского брокера Mind Money Юлии Хандошко закрывает одну из самых болезненных глав в истории российского розничного инвестирования. Под уголовным делом лежит не просто схема с признаками мошенничества — под ним лежат замороженные портфели миллионов людей, которые так ничего и не получили.
Чтобы понять масштаб провала, нужно понимать, о каких активах шла речь. Предыдущие 10 лет российские брокеры активно рекламировали возможность стать "глобальными инвесторами" и вкладывать в иностранные ценные бумаги. В итоге сумма заблокированных активов составила 5,7 трлн рублей, 20% которых приходится на 5 млн частных инвесторов (остальное - на иституционалов). Это седьмая часть федерального бюджета России или 12,5% всех средств физлиц в банках.
В портфелях этих инвесторов находились самые инструменты мирового рынка: акции зарубежных эмитентов — Apple, Microsoft и других — которые до февраля 2022 года торговались на СПБ Бирже, а также акции и депозитарные расписки квазироссийских компаний, зарегистрированных за рубежом, — Yandex, Ozon, X5, CIAN. Кроме того, в застрявших портфелях оказались паи популярных ETF — iShares, Vanguard, SPDR — которые российские УК агрессивно продавали клиентам через собственные фонды. Подавляющая доля замороженных активов приходится именно на акции и облигации иностранных корпораций.
Механизм обмена: логика и ловушка
Схема, которую в 2023 году разработал Минфин через "Инвестпалату", выглядела элегантно на бумаге. Так иностранцы, у которых на счетах типа "С" накопились замороженные рубли, могли выкупить у граждан России их заблокированные иностранные бумаги. Продавец — российский розничный инвестор с акциями Apple или паями Vanguard, покупатель — иностранный фонд или управляющая компания с рублями, которые ей всё равно некуда деть. Обе стороны формально в выигрыше.
Впрочем, уже сразу возникло ограничение: обменять можно было активы стоимостью не более 100 тысяч рублей на одного инвестора. Это принципиальный момент — схема с самого начала была рассчитана на мелкого розничного инвестора, а не на тех, кто держал крупные портфели. Всего за два раунда было проведено сделок на 10,6 млрд рублей. Цифра выглядит значительно, пока не смотришь на знаменатель: это лишь 30% от объёма, заявленного к обмену — 35,3 млрд рублей. А 35,3 млрд — это уже отбор только самых мелких портфелей из многотриллионной проблемы.
Механизм сразу же упёрся в то, что было предсказуемо с самого начала: западные регуляторы не спешили выдавать разрешения. Даже замглавы Минфина Иван Чебесков признал, что действия иностранных регуляторов "в какой-то степени пугают" западных инвесторов от активного участия в схеме. Иными словами, Минфин заренее построил конструкцию, где ключевой элемент — добрая воля тех, кто ввёл санкции. Ожидаемый результат и был получен.
Дополнительно сыграли новые санкционные пакеты: в период сбора заявок со стороны зарубежных регуляторов были введены дополнительные ограничения — блокирующие санкции на НРД и запрет ЕС на участие в выкупе европейских юридических лиц. Каждый новый пакет автоматически сужал круг потенциальных покупателей.
Теперь вопрос, который задним числом, учитывая возбуждение уголовного дела, приобретает особое измерение: почему именно "Инвестпалата"? Очень небольшой брокер, которого Седушкин возглавил весной 2022 года — фактически под задачу — получила эксклюзивный государственный мандат на операцию с десятками и сотнями миллиардов рублей. Кто проллобировал именно эту структуру?
Уголовное дело возбуждено по ч. 4 ст. 159 УК РФ — мошенничество организованной группой в особо крупном размере.
Альтернатива, которую не использовали
Между тем существовал куда более прямой путь. На счетах типа "С" с 2022 года оседают дивиденды и купонные выплаты по российским активам, которыми владели нерезиденты. К настоящему моменту речь идёт о сумме, способной закрыть значительную часть потерь розничных инвесторов — без всяких посредников и западных лицензий.
Прямая компенсация из этого резерва решала бы проблему изнутри, без зависимости от Euroclear и европейских регуляторов.
Вместо этого Минфин выбрал механизм, который изначально был обречен на провал. В результате поставленная задача оказалась нерешенной, а итогом схемы стало уголовное дело, которое не факт, что затронет только уже задержанных.