Эта история начинается во времена Эльдариона, сына Арагорна Элессара, о котором хроники хранят множество сказаний.
Прошло сто пять лет со дня падения Барад-дура, и ныне большинство жителей Гондора мало интересуются событиями той эпохи.
Но здесь, в самих землях Эмин Арнен, тот, кто еще помнит Войну Кольца, обнаруживает, что на горизонте зреет новое зло...
«Новая Тень»: забытое продолжение "Властелина колец"
На протяжении своей жизни Дж. Р. Р. Толкин написал не меньше трех версий сиквела «Властелина Колец», в каждую из которых вносил незначительные изменения и улучшения по сравнению с предыдущей.
История создания этого заброшенного продолжения стала известна благодаря Кристоферу Толкину и его книге «Народы Средиземья» — двенадцатому тому «Истории Средиземья».
Дж. Р. Р. Толкин назвал свой сиквел «Новая Тень». И в письме 1972 года, написанном всего за 15 месяцев до его смерти, автор признавался:
"О временах позже первых нескольких лет Четвёртой эпохи я ничего не писал. Если не считать начала повести, действие которой предполагалось отнести к концу правления Эльдарона примерно 100 лет спустя после смерти Арагорна.
Потом я, конечно же, обнаружил, что о временах Королевского Мира рассказывать особенно нечего; а войны, которые Арагорн вёл, после низвержения Саурона особого интереса не представляют. Но что примерно тогда практически наверняка возникла бы неудовлетворённость — из-за того, что (по-видимому) люди неизбежно пресыщаются хорошим: возникли бы тайные общества, практикующие тёмные культы, и «орочьи культы» среди подростков"
О чем должен был быть сюжет продолжения?
Эти слова открывают диалог, находящийся в центре повествования «Новой Тени», и произносит их Борлас — пожилой человек, живущий в области Пен-ардуин в Гондоре.
Борлас — один из немногих в Гондоре, кто достаточно стар, чтобы помнить Войну Кольца, пусть даже как смутную тень своего раннего детства. Ведь он младший сын Берегонда, с которым мы знакомимся в «Возвращении Короля».
Берегонд был стражем Цитадели в Минас Тирите, который подружился с Перегрином Туком во время его службы городу. Тот самый Берегонд, который был вынужден убить троих слуг Дэнэтора, чтобы не дать зажечь погребальный костер Фарамира. Он был яростно преданным человеком и, похоже, передал это качество своему сыну.
История начинается с философского спора
После Войны Кольца Берегонд и его семья — его сын Бергиль и, возможно, к тому времени уже Борлас — переселились в Эмин Арнен, где Берегонд служил капитаном стражи Фарамира, князя Итилиэна. И именно здесь, скорее всего, разворачиваются события «Новой Тени».
Старый Борлас беседует с Саэлоном, молодым человеком, который давно дружил с сыном Борласа. Когда Борлас, сам того не замечая, вслух озвучивает тревоги своего сердца — о том, что зло будет прорастать вновь и вновь, если люди предадутся самодовольству, — Саэлон вступает с ним в разговор, который одновременно философский, полемический и загадочный.
Он замечает, что Борлас из тех, кому мало наслаждаться собственным ухоженным садом за крепкими стенами: он терзает свое сердце мыслями о соседях, о городе, о королевстве и обо всем широком мире. Он не может просто жить в своем маленьком уголке покоя и тишины.
Саэлон также вспоминает случай из своей юности, когда Борлас отчитал его за то, что он украл фрукты из его сада. «Орочья работа», — назвал это тогда Борлас. Саэлон признается, что позже они с друзьями играли и притворялись орками.
Очевидно, что память и тень Войны Кольца совершенно стерлись для этого молодого поколения гондорцев. Саэлон даже подумывал привести друзей в сад Борласа и срубить его деревья — чтобы тот подумал, будто орки и правда вернулись.
Далее они переходят к спору о морали: кража спелого яблока и кража неспелого — равны ли эти проступки? Или украсть неспелое яблоко хуже, ведь так ты лишаешь мир того, чему еще только предстояло быть?
Саэлон сравнивает людей и орков глазами дерева: разве дереву будет легче от того, что его срубит и сожжет человек, а не орк? Борлас возражает, что зло вошло в мир из-за разногласий, посеянных Мелькором, и что Люди не произошли от этого раздора — они появились позже, как совершенно новое творение Эру, Единого. Люди — Его дети, и им дано право использовать деревья без гордыни и своеволия, но с почтением.
И впрямь, есть разница между бессмысленным разрушением орков и дровосеком, который рубит самое гордое дерево, чтобы согреть своих детей.
Темное Древо и имя нового злодея
Затем Саэлон переходит в наступление, говоря, что Борлас вел речь вовсе не о яблоках или садах, когда упоминал темное древо. Его голос стихает по мере того, как солнце садится за гору Миндоллуин.
«Значит, ты слышал это имя?» Едва дыша, он произнес его. «Херумор?»
Борлас посмотрел на него с изумлением и страхом. Его губы беззвучно задвигались, но не издали ни звука. «Вижу, что слышал, — сказал Саэлон. — И ты, кажется, поражен, узнав, что оно дошло и до меня. Но ты поражен не больше, чем я был, увидев, что это имя достигло тебя. Ведь, как я уже говорил, у меня зоркие глаза и чуткие уши, а твои ныне затуманились даже для повседневных нужд, и дело это хранилось в тайне, насколько позволяла хитрость».
«Чья хитрость?» — резко и яростно спросил Борлас. Взгляд его, быть может, и потускнел, но сейчас в нем полыхал гнев.
«Ну, тех, кто услышал зов этого имени, разумеется, — невозмутимо ответил Саэлон. — Их пока не так много, чтобы противостоять всему народу Гондора, но число их растет».
Борлас и Саэлон ведут словесную дуэль, каждый держит карты при себе, не желая первым раскрывать слишком многое. Борлас спрашивает, чего надеется достичь это растущее волнение, а Саэлон в ответ интересуется, откуда Борласу известно имя Херумора.
Кстати, в конце Второй Эпохи тоже был Херумор, возвысившийся среди харадрим. И хотя в Четвертую Эпоху это, очевидно, другой человек, значение имени остается прежним: Херумор означает «Черный Владыка».
Приглашение во тьму и пропавший корабль
В конце концов Саэлон говорит, что сегодня ночью, когда стемнеет, он пройдет мимо восточных ворот дома Борласа. Если Борлас хочет получить ответы на все свои вопросы, ему следует одеться так же, как Саэлон — во все черное — и пойти с ним.
Оставшись один, Борлас возвращается мыслями к тому, как начался его разговор с Саэлоном — к разговору о его сыне Берелахе, который живет близ Пеларгира и служит в гондорском флоте. Он рассказывал отцу об исчезновении нескольких своих сослуживцев и одного корабля гондорской флотилии. Берелах предположил, что эти моряки ушли в самоволку или что лоцман утонул в море.
Но Саэлон выразил сомнение в этой официальной версии событий.
И вот Борлас остается перед выбором: пойти с Саэлоном туда, где его может ждать какая-то встреча, или остаться. Он размышляет о том, что ему известно о ситуации. Является ли Саэлон частью этого заговора? Или он лазутчик? Уж точно он не пытается склонить Борласа на сторону тьмы — это было бы бесполезно. Ведь Борлас помнил старое Зло Саурона. Может, Саэлон — шпион? Или он заманивает Борласа в ловушку?
Борлас говорит себе:
Эта мысль мелькнула у него в голове, когда он переступал порог. Он входит в дом, где не слышно ни одного из привычных вечерних звуков — лишь мягкая, мертвая тишина. Он зовет, но ответа нет. Он чувствует, как его окутывает мрак, и вдруг он чувствует его запах — старое Зло... и он понял, что это оно и есть.
Этим леденящим душу финалом Толкин завершает свой краткий экскурс в то, каким могло бы быть продолжение «Властелина Колец». Нам остается лишь гадать: был ли Саэлон и вправду членом этого Темного Древа? Что случилось с пропавшим кораблем и моряками гондорского флота? Кто такой Херумор, предводитель этого Темного Древа? И что Борлас обнаружит в своем темном и безмолвном доме?
В конце концов, эти вопросы так и останутся одними из великих тайн в Истории Средиземья.
Мудрость Толкина: искусство вовремя остановиться
Я считаю, что «Новая Тень» многое рассказывает нам о самом Толкине как о человеке. Он понимал, что если не сдерживать зло, оно восстанет, чтобы развратить сердца людей. Что в мире, искаженном раздором Мелькора, зло невозможно изгнать полностью.
Но что еще важнее, Толкин знал, когда нужно проявить сдержанность в описании созданного им мира. Он признавал, что Великий Мир в эпоху правления Арагорна не породит великих сказаний, достойных пера, ибо Арагорну и его народу не с кем будет сразиться.
Но, думаю, Толкин также осознавал, насколько удручающе было бы впустить в мир новое великое зло после такой грандиозной и чудесной победы, как поражение Саурона.
Как и сам Кристофер, я не сомневаюсь, что триллер с таким сеттингом, написанный Толкином, получился бы исключительным. Хотя я также согласен с Кристофером в том, что у его отца было более глубокое убеждение: грандиозная структура истории, созданная Дж. Р. Р. Толкином, пришла к своему истинному завершению вместе с Падением Саурона.
Отчасти я благодарен Толкину за то, что он оказался достаточно мудр, чтобы не браться за сиквел «Властелина Колец». Слишком часто, как мне кажется, такие продолжения лишь отнимают заслуженные и зачастую счастливые финалы — цена слишком высока для того, что обещают, не говоря уж о том, что в итоге получают.
Но все же немного жаль, что эта история так и не была рассказана, ведь иногда так хочется узнать продолжение полюбившегося мира...