Картофельные зразы, "ножки Буша" и феномен Галины Ивановны
Вечеринка в конторе Госстраха, где я работала агентом, выдалась на славу. В те времена, в СССР, всё было по-людски: сначала торжественная часть, потом концерт, а уж затем застолье — без него никак.
С утра мне предстояло наготовить домашней еды и нести в нашу контору, как велело начальство. На своей кухне я принялась за картофельные зразы с начинкой из жареного мясного фарша с луком. Запах стоял на весь подъезд — такой, что соседи, наверное, ложки облизывали за своими дверями. Мои сыновья таскали эти изделия у меня из-под рук: не успеешь нажарить вторую партию этих «лаптей», как первой уже и след простыл. Словно с голодного края, ей-богу.
Еле-еле четыре штуки уцелели. К ним я прихватила солёной салаки — сама солила, она потом пошла на ура в качестве закуски — да баночку маринованных опят. Осенью муж на электричке возил эти грибы вёдрами из леса, я еле успевала обрабатывать.
Вечеринка удалась. Сначала была торжественная часть, на которой агентам дарили подарочки из серии «на убоже, что мне не гоже»: разделочные доски на кухню, дешёвые вазочки, кружки для чая и так далее. А себя начальство, надо понимать, премиями не обижало.
После этого начался концерт силами нашего коллектива. Каждая из восьми бригад подготовила свой номер. От нашей бригады была сценка на тему страхования коров — по этой категории план выполнялся еле-еле, крупного рогатого скота в городе держали мало. На помощь пришёл известный мультфильм, где мужик корову продавал. Я вырезала из куска обоев здоровенную коровью физиономию с рогами, с рифмой немного помог мой старший сын — студент техникума.
И вот вещаем мы со сцены:
— Как агент корову страховал,
шесть рублей за страховку никто не давал!
Хозяйка, скотину застрахуем давай,
ведь может её переехать трамвай!
Между прочим, трамваев в нашем городе отродясь не водилось, а сейчас и троллейбусы убрали, не забыв сдать провода на металлолом.
Стих получился длинным, все веселились от души — эти корявые рифмы были на злобу дня. Только недавно многих из нас лишили квартальной премии из-за этих коров, а меня даже дважды, как бригадира.
Потом другие бригады ставили свои номера. Одну даму-агента переодели в старика — мы долго не могли узнать, кто это такая. Агент Наташа, помню, надела офицерское обмундирование — она высокая, статная. И вот этот «офицер» стал тискать женщин по углам — визгу было на всю контору! Веселились, как могли.
Но не обошлось без инцидента, как всегда.
Посуду всю перетаскали в одно место на кухню, мыть никто не кинулся. Мы с Галиной Ивановной взялись за это дело, перемыли горы тарелок. Остался только большой противень с окорочками — наша администрация заказывала эти жареные «ножки Буша» в местной столовой. Заказ был сделан с учётом того, что позже придёт вся семья начальницы ужинать: двое детей-подростков, мать и муж. Тем более семья жила в этой же пятиэтажке, где на первом этаже располагалась наша контора.
Тут поднялся шум, все забегали — ищут окорочка. А их прихватила с собой Галина Ивановна: положила оставшиеся штук десять себе в сумку — её дети тоже любили покушать. Если разобраться, её семья нисколько не хуже семьи начальницы.
Что тут началось! Возмущению приближённых не было предела. Сама начальница металась по кабинету, как тигрица в клетке:
— Где окорочка?! Кто взял?!
Галина Ивановна сидела с самым невинным видом, сложив руки на коленях. На лице её со вздёрнутым носиком, застыло выражение человека, который только что искренне помыл гору чужой посуды и знать ничего не знает о пропаже.
Начальница подлетела к ней:
— Галя, ты не видела?
— Чего, окорочков? — Галина Ивановна округлила глаза. — Нет, не видала. Может, кто из наших прихватил? У нас народ ушлый, всякое бывает.
И посмотрела так честно, что начальница отступила. Но осадочек, как говорится, остался.
Не пойман — не вор. Обыскивать её никто не решился.
Но то был лишь цветочки. Настоящая история впереди, потому что Галина Ивановна( эта вертлявая, небольшого роста), никогда не терялась. Никогда. Эту её черту можно было считать и талантом, и проклятием для окружающих, но факт оставался фактом: там, где другие ломали голову, Галина Ивановна уже находила выход.
Так случилось и с воскресными обедами.
А дело было так. Жила в нашем доме подруга Галины Ивановны — Зинаида, женщина добрая, хлебосольная, с большим сердцем и, что важно, с большой квартирой. Муж у Зинаиды работал в каком-то снабженческом учреждении, продукты в доме водились регулярные и не самые плохие. Семья у них была — пять человек: сама Зинаида, муж, двое их детей и старая мать мужа, которая всегда сидела на кухне и тихо вязала.
И вот Галина Ивановна как-то пришла к Зинаиде в гости — просто так, по-дружески. Посидели, поговорили, выпили чаю с вареньем. Галина Ивановна похвалила пирог, Зинаида расцвела. Вечер прошёл душевно.
— Мы придём к вам в следующее воскресенье, — сказала Галина Ивановна на прощанье. — Я вам свой фирменный салат принесу показать. И мужа приведу, и ребятишек. А то всё одни да одни.
Зинаида Петровна, натура щедрая, не могла отказать:
— Приходите, конечно! Чем богаты, тем и рады.
Так и началось.
Первое воскресенье прошло хорошо. Галина Ивановна пришла с мужем и двумя сыновьями — крепкими парнями лет двенадцати и пятнадцати, с аппетитами, которым позавидовал бы любой поросёнок на откорме. Принесла с собой банку солёных огурцов собственного посола — жест, мол, мы не с пустыми руками. Хозяйка накрыла стол: суп, жаркое, компот. Посидели до вечера, поговорили, дети пообщались.
— Спасибо, Зиночка, — сказала Галина Ивановна на прощанье, вытирая губы салфеткой. — У тебя так уютно, как дома. Мы в следующее воскресенье тоже придём, хорошо?
Зинаида Петровна улыбнулась — неловко было отказать.
Пришли и в следующее воскресенье. И в следующее. И в следующее.
Через месяц Зинаида Петровна начала замечать, что воскресный обед стал каким-то слишком плотным. Если раньше они всей семьёй спокойно съедали курицу, то теперь курицы хватало только на то, чтобы все посмотрели на неё и разобрали по кусочку. Если раньше оставался пирог до понедельника, то теперь пирог исчезал в тот же вечер — Галинины мальчики управлялись с выпечкой с поразительной быстротой.
Муж Зинаиды, обычно молчаливый и терпеливый человек, однажды за ужином в субботу сказал осторожно:
— Зина, а может, в это воскресенье отдохнём? Без гостей?
— Как же я откажу? — вздохнула Зинаида. — Она уже привыкла. И потом, они приходят с утра, до обеда. Ну не выгонять же их.
— Не выгонять, конечно, — поморщился муж. — Но и кормить каждую неделю целую ораву — это уж слишком.
Однако сказать «нет» Зинаида так и не решилась. А Галина Ивановна тем временем вошла во вкус. Она приходила ровно к двенадцати, будто по расписанию. Муж её — Василий, здоровенный мужик, работавший на заводе, — садился за стол с таким видом, будто находился у себя дома. Дети вели себя шумно, но без хулиганства — так, нормальная мальчишеская возня.
Галина Ивановна никогда не приходила с пустыми руками. То принесёт баночку солений, то шесть яблок, то пачку печенья. Но все понимали, что это — символический жест. Основную нагрузку по пропитанию несла Зинаида Петровна. И чем дальше, тем тяжелее эта ноша становилась.
Как-то в субботу Зинаида Петровна подсчитала расходы за месяц. Цифра оказалась внушительной. Муж посмотрел на неё с укоризной, свекровь покачала головой из-за своей вязальной корзины, дети захныкали, что им в воскресенье не дают спокойно посидеть с книжками, потому что приходят чужие мальчишки и шумят.
— Всё, — сказала Зинаида Петровна твёрдым голосом. — Хватит.
Но как отказать человеку, который каждое воскресенье в течение целого года переступает твой порог с улыбкой, будто так и надо? Человеку, который не просит, а просто приходит — как солнце, как дождь, как воскресная служба в церкви?
Зинаида Петровна была женщиной неглупой. Она понимала, что прямой отказ вызовет обиду, сплетни и вечный вопрос «чем я тебе не угодила». А Галина Ивановна, надо отдать ей должное, умела обижаться профессионально, с глубоким знанием психологии.
И тогда Зинаида Петровна придумала ход.
В пятницу вечером она зашла к Галине Ивановне в гости. Просто так, по-дружески. Выпили чаю, поговорили о том о сём. Зинаида Петровна сокрушённо вздохнула:
— Ой, Галя, я и не знаю, как тебе сказать. У нас в семье переполох. Свекровь моя, дай ей бог здоровья, совсем плоха стала. Доктор прописал ей строгую диету. А мужу моему на работе новые нагрузки дали — он теперь и в воскресенье трудится, из дома на выезде. А я, бедная, даже не знаю, как теперь воскресные обеды организовывать... — Она вздохнула ещё тяжелее. — Приходится семью в будни кормить, а в воскресенье... даже не знаю, Галя, даже не знаю.
Галина Ивановна смотрела на неё с участием:
— Ой, Зина, как же так? А мы-то привыкли к вам в гости ходить. Мои мальчишки уже воскресенья ждут. И Вася спрашивает: «Ну что, когда к Зине?»
— Понимаю, понимаю, — закивала Зинаида Петровна. — Мне самой горько. Но что поделаешь? У каждого свои заботы.
Она сделала паузу, отпила чай, а потом как бы между прочим добавила:
— Знаешь что, Галя? А может, вы теперь к нам не в воскресенье будете приходить, а, скажем, в среду? В среду у меня, правда, стирка, но... Нет, в среду неудобно. Во вторник? Во вторник я на рынок езжу. В четверг муж приходит поздно.
— Так что, в воскресенье совсем нельзя? — спросила Галина Ивановна, и в голосе её прозвучали нотки, которые Зинаида Петровна сразу распознала.
— Понимаешь, диета у свекрови, — повторила Зинаида. — Ей нельзя жирного, нельзя жареного, нельзя мучного, нельзя... — она махнула рукой. — В общем, почти ничего нельзя. А на стол всё равно надо что-то ставить. Мне неудобно перед тобой — гости придут, а еды нормальной нет.
Галина Ивановна задумалась. Зинаида Петровна ждала. В кухне тикали часы.
— Ну что ж, — сказала наконец Галина Ивановна с лёгкой прохладцей в голосе. — Дела семейные — святое. Мы, конечно, придти могли бы со своим... Но если вам так неудобно...
— Что ты, что ты! — воскликнула Зинаида Петровна, чувствуя, что лёд тронулся. — Я не говорю «неудобно». Я говорю: не получится пока. Может, через месяц, когда свекрови легче станет...
Оставив эту лазейку, Зинаида Петровна допила чай, поблагодарила за угощение и ушла.
Галина Ивановна проводила её задумчивым взглядом. Она была женщиной практичной и понимала намёки. Но, как я уже сказала, она никогда не терялась.
В следующее воскресенье Галина Ивановна с мужем и детьми к Зинаиде Петровне не пришла. Вместо этого они отправились... к другой подруге. О которой Зинаида Петровна пока ничего не знала.
Но это уже совсем другая история.
***