Добро пожаловать в «живой рассказ» — историю, которая создаётся прямо на ваших глазах!
В конце каждой главы вас ждёт выбор: именно вы, читатели, будете решать, как дальше развиваться сюжету.
Если вы хотите знать, с чего всё началось - вернитесь по ссылке.
Если вы пропустили предыдущую часть - вам сюда.
В предыдущей части героиня стояла перед выбором, где ей искать информацию, почему отец ненавидел собственную мать.
Большинство читателей проголосовали за то, чтобы героиня покопалась в семейном архиве.
Поэтому всех, кто готов начать, я приглашаю к прочтению новой главы:
Поездка в село Малиново
Девушка решила перерыть семейный архив. И начать она предпочла именно с дома отца. Она справедливо решила, что если мать что-то знает, но скрывает, то в её доме "улик" не будет.
На следующий же день она пришла снова в отцовский дом и принялась за дело.
Катя достала старые отцовские бумаги - фотоальбом из армии, фотоальбом от бабушки Люды, стопки чьих-то писем...
Открыв фотоальбом бабушки, девушка принялась пристрастно рассматривать все фото. Что можно увидеть на старых снимка, если смотреть не только на то что изображено, но и думать: а что осталось за кадром?
Фото было немного. Все они были сделаны, когда папа был уже взрослым. Примерно в это время у бабушки с дедушкой был пожар, и прежние фото сгорели.
Интересно, как баба Люда выглядела в молодости?
Теперь и не узнаешь...
Не найдя ничего интересного в фотоальбоме, Катя принялась за письма. Хорошо, что отец трепетно о носился к любым бумагам и сохранил все это!
Вот письма папы, из армии. Вот от бабушкиной подруги. А вот от родственников. Да тут читать не перечитать!
Катя позвонила Мише и попросила его помочь ей. Вскоре они уже вдвоём сидели и внимательно читали письма.
Странное это дело, читать чужие письма. Вроде бы люди эти уже умерли, и давно все равно. А все же, как-то неловко.
Перелопатив все письма, Катя и Миша только и сумели найти, фразу отца в письме собственной матери: "Скажи честно, я был подкидышем?"
К сожалению, ответного письма, в армию, у них не было.
- Так может папа был усыновлен? - сказала Катя, - но до последнего не знал этого?
Миша помотал головой:
— Поверить не могу, что твой отец не родной! Этого просто не может быть!
— Хочешь сказать, он как две капли воды похож на родителей? — спросила девушка.
— Откуда мне знать, — пожал плечами парень. — Я твоих бабку и деда только старыми видел. Не поймёшь, похож он на них или нет. Про тебя вот бабуля говорила, что ты на бабу Люду похожа. Но, может, это просто совпадение?
— Так ты веришь или нет в усыновление моего отца? — не поняла Катя.
— Не знаю… — Миша немного помолчал, а затем продолжил: — Признаюсь, мне нравится эта версия. Ведь в этом случае мы с тобой вообще не родственники. Но почему‑то мне слабо верится в усыновление в те далёкие годы.
— Ну не знаю, — задумчиво сказала девушка, — усыновляли детей в любые годы. Просто это было… иначе. Скорее вынужденно, что ли. Я тоже сомневаюсь, что баба Люда поехала в детский дом и выбрала там мальчика… Скорее, это был осиротевший ребёнок соседей, например…
— Да, но в этом случае в деревне бы много болтали об этом, — возразил Миша.
— Ну, она могла уехать куда‑то, сымитировать беременность… — пыталась развивать версию девушка.
— Если она была вынуждена его усыновить, то зачем бы так заморачиваться? — возразил Миша.
— Не знаю… — Катя задумалась. — И всё‑таки «подкидыш»…
— Да может, это просто фигура речи? — предположил Миша.
— Да. Надо узнать наверняка… — согласилась Катя. — Но как? Если никаких документов нет?
— Должен быть архив, — уверенно ответил парень. — В каждом сельсовете есть архив. Нам нужны бумаги примерно 1952–1955 годов, я думаю. Если он был усыновлён, должны быть какие‑то данные.
Ребята дошли до сельсовета. В нём было пусто, как в склепе. С трудом они отыскали пожилую секретаршу, бабу Капу. Женщина довольно бодро рассказала им, что в 1956 году колхоз объединили с соседним, сельсовет здесь закрыли и все бумаги увезли в главное село — Малиново. А здешний архив начинается с 1981 года, когда деревня снова отделилась и стала совхозом.
Миша и Катя ушли ни с чем.
Вечером Катю ждал неожиданный нагоняй от матери: она откуда‑то узнала, что Катя была в сельсовете и искала архив.
— Не надо ворошить прошлое, — строго сказала мать. — Не лезь, куда не надо. Отпусти отца с миром!
Катя вступила в спор, они с матерью поругались, и девушка ушла ночевать в дом отца.
Ей всё ещё было страшно в этом доме одной. Но что поделать? Позвать Мишу? Потом сплетен не оберёшься…
Катя закрыла дверь на крючок, плотно задернула шторы и включила свет во всех комнатах. Удастся ли ей уснуть сегодня? Катя не знала.
Она лежала в своей детской постели и думала о том, что сказала ей мама. Она точно что‑то скрывает! Но почему? В голову начали лезть дурные мысли: а вдруг папа умер не своей смертью?
Нет, этого не может быть! Мама просто не могла бы на такое пойти! Да, она очень рациональная, но не циничная. И она всегда хорошо относилась к отцу. Даже после развода. У неё просто не было повода. Но тогда что она скрывает?
Ответа на этот вопрос у Кати не было. Девушка решила, что ей непременно нужно ехать в село Малиново и попробовать попасть в их архив любым путём!
Это решение словно выключило Катину тревожность, и она наконец заснула.
Наутро она рано встала и решила отправиться в Малиново, не сказав никому ни слова, чтобы информация точно не дошла до матери.
Село Малиново когда‑то представляло собой большое и многолюдное поселение, второе по величине в районе. Но давно обветшало. Из‑за удалённости от трассы в село было неудобно добираться, и оно постепенно пришло в упадок. Автобус туда ходил только из районного центра, и то всего раз в неделю. Как же туда добраться?
Как ни хотела Катя сохранить свою поездку в тайне, но ей нужен был союзник. И девушка обратилась за помощью к Мише.
У Миши в деревне был старый отцовский мотоцикл. В основном он ездил на нём на рыбалку. Но для поездки в Малиново он тоже вполне годился.
Миша решил сказать бабушке, что он отправился на рыбалку, возможно, с ночёвкой. С Катей они встретились на краю посёлка и отправились в путь. Девушка надеялась, что за время отсутствия мать её не хватится.
Ребята доехали до Малиново без приключений. Но в сельсовете их ждало очередное разочарование.
Секретарь, на этот раз молодая и бестолковая, сначала без проблем впустила их копаться в архиве, но они не смогли там найти ничего старше 1975 года. И только тогда девушка вспомнила, что до 1975 года сельсовет был в другом здании, которое сгорело. Сотрудница предположила, что архив тоже был уничтожен огнём.
Катя и Миша вышли из сельсовета и сели на скамейку. Катя вдруг расплакалась. Всё её напряжение последних дней вышло в этих слезах. Неужели всё зря? Ссора с мамой, тайная поездка… Катя так старалась, ей казалось, она идёт по следу тайны, она вот‑вот узнает разгадку… И теперь оказалось всё впустую! Архив просто сгорел!
Девушка плакала, а Миша её утешал. Он не совсем понимал, почему она так сильно расстроилась. После неудачи в родном посёлке он ожидал чего‑то подобного.
Что теперь делать? Миша не знал.
Вдруг к ним подошла старушка. Она заметила плачущую Катю и начала причитать. Премилая женщина сначала решила, что это Миша обидел девушку. Но потом разобралась в ситуации и начала расспрашивать ребят.
Она очень удивилась, что кто‑то может так плакать из‑за старых колхозных документов.
— Да мы просто на историческом факультете учимся, — зачем‑то соврал Миша. — Нам задание на лето дали — поработать с деревенским архивом именно села Малиново. На факультете, видимо, не знают, что архив сгорел.
— Да он не сгорел, — вдруг сказала старушка. — В 1975‑м только старый сельсовет сгорел, а архив в сарае был, он не сгорел. Только он никому не нужен был. Его не знали куда девать…
Катя навострила ушки, Миша выпрямился. Вот это да!
А старушка продолжила вспоминать:
— Не знали куда девать‑то его. Здание новое тесное было. Ну Егорыч его к себе взял, на время. Пока сельсовет побольше не построят… Дом‑то у него большой был, ребятишки разъехались уже. А сельсовет так и не построили большой. Построили трассу, да далеко, и село наше совсем стало никому не надо. Вот раньше сколько здесь людей было, эх!
Собеседница ушла от темы и пустилась в воспоминания.
— А архив‑то где сейчас? — напомнил Миша.
— А я почём знаю? — ответила вопросом на вопрос женщина. — Может, так в хате Егорыча и лежит, после его смерти.
— А что за Егорыч такой? — насторожилась вдруг Катя. — Не Иван Егорович Кузнецов случайно?
— Он самый, — удивлённо ответила старушка. — Он же при сельсовете писарем с войны и был. А ты его знаешь, что ли?
— Это мой дед, — улыбнулась Катя.
— Да ты никак Риткина дочка? — уточнила женщина.
Катя подтвердила.
Дальше посыпались вопросы о матери и дядьях Кати, причитания, какая Катя уже невеста и прочее, прочее. Наконец старушка наговорилась и отпустила ребят с миром.
Катя и Миша тут же бросились в заброшенную часть села, в заколоченный дом деда.
— Удивительно, — сказал Миша, отдирая доски, которыми была забита дверь, — ищем прошлое твоего отца, а пришли в дом детства твоей матери.
— Ничего удивительного, — ответила Катя. — Дед Ваня был чуть ли не единственным грамотным человеком. Он не отсюда родом, а с европейской части России. После войны попал в Сибирь и здесь постоянно был при сельсовете. Его ценили, он понимал толк во многих вещах. Видишь, и документы решил сохранить. Понимал, что это важно… Вообще, он интересный был. Не типичный такой дед. Литературой увлекался, книжки всю жизнь читал…
— А что же он забыл тогда в этом колхозе? — удивился Миша.
Катя задумалась, вспоминая семейные рассказы. Потом ответила:
— Он жил где‑то… Не знаю даже… Там… Потом на фронте был. Получил ранение. Его комиссовали. Поехал домой. А всех родных фашисты убили. Он не знал, куда податься. Больной, истощённый, работать толком не может… Вспомнил, что в Сибири какой‑то дядька есть. Написал ему. Так и переехал в Сибирь. А потом ничего, прижился. Раны зажили. Бабу Олю встретил. Семья была. А в колхозе его ценили. Дед умный был. И фронтовик.
Наконец Мише удалось открыть дверь.
Дом без хозяина обветшал: потолки текли, окна были частично выбиты и заколочены досками, полы местами сгнили и провалились. Деда не стало более десяти лет назад. После него здесь никто не жил.
Катя с Мишей методично обыскали весь дом и даже залезли на чердак. Архива нигде не было…
Вечерело. В доме без электричества искать что‑то стало сложно. Надо было решать, что делать дальше.
— Поедем домой? — спросил Миша.
— Я не готова уехать… Не готова пока сдаться… — честно сказала Катя.
— Ну и правильно, — сказал парень. — Ехать на мотоцикле по темноте — плохая идея, тем более у меня фары нет. Тогда у нас два варианта: разбить палатку прямо здесь или попроситься переночевать у соседей.
Что выбрать Кате?
1. Разбить палатку в заброшенном доме деда.
2. Попроситься переночевать у соседей.
Я прошу читателей помочь Кате с выбором и проголосовать в комментариях за понравившийся вам вариант.
Большинством голосов будет выбран поворот сюжета.
Жду ваших ответов до понедельника, 08 июня 2026, до 8:00 по времени Красноярска.