Как теоретические конструкции гражданского права, разработанные ещё в начале XX века, помогают разрешать современные корпоративные споры и отменять региональные налоговые льготы? В чём заключается практическая ценность принципа добросовестности для бизнеса? Об этом в интервью рассказывает Олег Камалов — преподаватель Института права ЧелГУ, член Научно-консультативного совета Адвокатской палаты Челябинской области, адвокат, специализирующийся на цивилистике и антимонопольном регулировании.
Олег Александрович, расскажите о вашем профессиональном пути. Как вы пришли в ЧелГУ?
В ЧелГУ я поступил в 1992 году — это был второй набор на юридический факультет, и после завершения обучения в 1997 году остался на кафедре. Потом, уже в 2002 году, защитил кандидатскую диссертацию в Уральской государственной юридической академии. В ЧелГУ я работал преподавателем, затем занял должность доцента на кафедре гражданского права. В настоящий момент я совмещаю преподавательскую деятельность с адвокатской практикой. Моя специализация — гражданское право, или, иначе говоря, цивилистика.
Почему вы выбрали именно гражданско-правовое направление?
Когда я учился на юридическом факультете в середине 90-х годов, гражданское право фактически заново возрождалось после советского периода плановой экономики, при которой частная собственность и свобода предпринимательства были просто запрещены. В научной литературе СССР часто приводилась цитата В. И. Ленина: «Мы ничего «частного» не признаём, для нас всё в области хозяйства есть публично-правовое, а не частное». Вследствие этого в праве доминировало принуждение и административное подчинение, характерное, например, для уголовного права. В советский период, когда всё было государственным, рыночный обмен как таковой отсутствовал. Основополагающие частноправовые принципы — равенство участников, автономия воли и имущественная самостоятельность — получили своё закрепление в законе только в 90-е годы. Это было абсолютно новое и крайне интересное поле. Ценность гражданского права я осознал с четвёртого курса, когда параллельно с учёбой начал заниматься практической деятельностью. С тех пор моя работа объединяет науку и практику. С 2000 года я имею статус адвоката и специализируюсь в гражданско-правовой сфере.
Как ваша адвокатская практика помогает в преподавании?
Здесь действует двусторонняя связь. Во-первых, практика напрямую повышает качество преподавания. Студентам полезнее слушать не «книжного червя», пересказывающего сухую теорию, а человека, разбирающего реальные примеры из собственных судебных споров. Это касается не только гражданского права, но и смежных дисциплин, таких как антимонопольное право (которое носит преимущественно административный характер — государственный контроль за соблюдением честной конкуренции в экономической деятельности), некоторые специальные дисциплины, например, проблемы обеспечения обязательств, заключение договоров. Моя адвокатская практика включает правовое сопровождение бизнеса: организация деятельности коммерческих компаний, составление договоров, анализ претензионных требований — это даёт постоянный материал для живых примеров и иллюстраций.
А помогает ли наука в практической адвокатской работе?
Безусловно, и это вторая сторона взаимодействия. Известно высказывание, что нет ничего практичнее хорошей теории. Решая сложную практическую задачу, можно долго разбираться в деталях и противоречиях конкретной ситуации. Однако зачастую в теории уже разработаны применимые концепции и направления, ведутся научные дискуссии, знание которых позволяет найти выход и обоснованное решение. Например, в моей практике был спор между двумя предприятиями, связанный с тем, что проезд по железнодорожным путям одного был возможен только через территорию другого. Возник вопрос: как осуществлять проезд по чужим путям? Специалисты пытались опираться на ведомственные инструкции и правила, утверждённые железной дорогой, но с этой позиции разрешить спор не удавалось. Однако, если обратиться к теории, решение находится в плоскости таких понятий и принципов, как запрет злоупотребления правом, обязанность действовать добросовестно при заключении договора, обеспечение реальной свободы при заключении договора. Эти же принципы положены в основу антимонопольного регулирования. Субъект, обладающий организационно-экономическим преимуществом (в данном случае — владелец путей), не вправе использовать это преимущество для навязывания контрагенту заведомо невыгодных условий. Он также не может необоснованно отказываться от заключения договора, поскольку у второй стороны отсутствует альтернатива — она вынуждена пользоваться исключительно его услугами.
Именно в таких условиях у доминирующего хозяйствующего субъекта возникает экономический стимул злоупотребить своим положением: повысить цену, перераспределить риски и переложить ответственность на контрагента. Ссылка на теоретические принципы права позволяет пресечь такие злоупотребления там, где формальные инструкции бессильны.
Как давно разрабатываются эти принципы, и каков исторический контекст?
В науке гражданского права активная разработка фундаментальных частноправовых принципов ведётся с 1990-х годов, в связи с принятием Гражданского кодекса России. При этом важно отметить, что современная цивилистика возникла не на пустом месте, а во многом восприняла достижения дореволюционных правоведов. Начиная с 1990-х годов стали переиздаваться в большом объёме научные труды, созданные в начале XX века. В то время готовился проект Гражданского уложения Российской империи, над разработкой которого работал широкий круг учёных. Конечно, прошло более ста лет, но основы для сегодняшнего развития цивилистики были заложены ещё тогда. Я студентам часто рекомендую изучить книгу Иосифа Алексеевича Покровского «Основные проблемы гражданского права», которая была написана в 1917 году, но полезна до сих пор. Например, у него последовательно проводится мысль, что гражданское право — это сфера осуществления личной свободы каждого человека, а государство и нормы законов нужны для того, чтобы обеспечить такую свободу реализации личности.
Связаны ли вы с подобными научными разработками на практике?
Да, в моей практике был интересный период, связанный с созданием и деятельностью Уставного суда Челябинской области, я был одним из судей. Напомню, что на федеральном уровне действует Конституционный Суд РФ, который проверяет соответствие принятых законов положениям Конституции России. Ведь в Основном законе нашей страны заложены такие важные для правового государства принципы, как правовая определённость, равенство, запрет дискриминации, неприкосновенность собственности. Обычный суд руководствуется непосредственно законом, а Конституционный Суд вправе признать, что закон противоречит этим принципам, и обязать законодателя его изменить. Поскольку наше государство является федеративным, субъекты РФ имеют собственное законодательство и свой основной закон — в нашей области это Устав. В 2012 году в Челябинской области был создан Уставный суд, который выполнял аналогичные функции, но на региональном уровне: он оценивал соответствие областных законов правовым принципам, заложенным в Уставе.
Первое же дело оказалось интересным и вызвало множество споров. Законодательное Собрание области отменило льготу по транспортному налогу для пенсионеров, инвалидов и других социально незащищённых категорий граждан. В ходе судебного разбирательства Уставным судом были исследованы все обстоятельства такого решения областной власти, и установили, что надлежащего экономического обоснования, анализа последствий отмены льгот фактически не было, при принятии данного закона не были соблюдены требования о равенстве социальных категорий граждан. В этот период мне как раз помогал научный подход, поскольку требовалось оценивать законы не с формально-юридических позиций (например, соблюдение процедуры принятия закона), а с точки зрения их соответствия основополагающим принципам, на которых должно строиться право, которые, в свою очередь, имеют своё отражение и обоснование в правовой науке.
Существует разграничение между понятиями «закон» и «право». Закон — это формальное предписание, воля государства, которая наиболее ярко и беспрепятственно выражается при абсолютной монархии: например, захотел Иван Грозный — учредил опричнину, захотел — отменил. Но не всякий закон можно считать правовым. Право же представляет собой систему правил, которые должны действовать в обществе исходя из баланса интересов его членов. Существует классическое древнеримское определение: «право — это искусство добра и справедливости». Закон в идеале должен соответствовать праву, обеспечивать справедливость при разрешении споров между людьми. Полагаю, что гражданское право в большей степени отвечает этому подходу. В Гражданском кодексе прямо закреплены принципы добросовестности, разумности и справедливости.
Вы состоите в Научно-консультационном совете Адвокатской палаты Челябинской области. Что из себя представляет этот орган, и какова его функция?
Все адвокаты образуют профессиональное сообщество. На уровне области — это Адвокатская палата Челябинской области, в составе которой есть руководящие органы: Совет палаты и Квалификационная комиссия, созданные для защиты общих интересов адвокатов, проблем, затрагивающих всех членов сообщества. Так, Совет палаты разрабатывает правила и рекомендации, например, по сохранению адвокатской тайны, по действиям адвоката при столкновении с незаконными действиями (преследование, вторжение в жилище), по содействию адвокатам в осуществлении их профессиональной деятельности. При этом нередко возникают спорные ситуации, требующие для их решения научного подхода и применения фундаментальных правовых принципов. Подобные вопросы передаются на рассмотрение Научно-консультационного совета. В его состав входят как адвокаты, так и представители научного сообщества, в том числе работники нашей кафедры.
Какое качество или навык вы считаете самым важным для адвоката?
Прежде всего — упорство в позитивном смысле этого слова, настойчивость. Регулярно возникают ситуации, когда опускаются руки: в судах приходится сталкиваться с несправедливостью, суд первой инстанции отказывает, апелляция также не удовлетворяет требования, однако в кассации или надзоре удаётся добиться победы. Некоторые специалисты просто не доходят до этого этапа. Например, в 2015–2016 годах я участвовал в спорах с налоговой инспекцией, которая доначислила налоги сопровождаемому мной предприятию. Налоговый орган применил шаблонный подход, связав хозяйственные операции с фиктивными сделками и фирмами-однодневками. Мои доверители приобретали картон у Пермской фабрики через дилера в Челябинске, а налоговая служба посчитала этого дилера подозрительным и квалифицировала все операции как фиктивный документооборот в целях искусственного занижения сумм налогов. В налоговом органе меня не услышали, суд первой инстанции также не внял доводам, придерживаясь сложившейся практики. И только в кассационной (третьей) инстанции — в Екатеринбурге (территориально вынесенной для обеспечения независимости суда от региональных контролирующих органов) — судьи выслушали мои доводы, признали их обоснованными, и мы добились победы. Не следует останавливаться, необходимо использовать все доступные способы правовой защиты. Уинстону Черчиллю приписывают такое изречение: «Успех не окончателен, неудача не фатальна: главное — иметь мужество продолжать». Это правило применимо и в научной работе.
Следует также учитывать риск профессиональной деформации: со временем начинаешь относиться к проблемам людей как к рутине. Но для каждого отдельного человека — это первая в его жизни подобная ситуация, он ищет справедливости. Важно услышать эту проблему, а не обесценивать её.
Ещё один критически важный навык, которым, к сожалению, владеют не все практикующие адвокаты, — это способность донести свою мысль доступным языком. Есть такое мнение, что профессионализм юриста проявляется в том, что он может объяснить правовую проблему обычными человеческими словами, без специальной терминологии. Хороший пример — известный адвокат Ф. Н. Плевако, наш земляк из Троицка. Если обратиться к его известным речам, там нет сложных юридических конструкций. Однако он виртуозно использовал образные примеры. Широко известно его выступление в защиту старушки, укравшей чайник, — по закону это хищение имущества. Прокурор в своей речи заявил, что собственность священна и является одной из основ государства. Плевако ответил примерно следующее: «Много бед перенесла Россия. Печенеги терзали её, половцы, всё вытерпела, всё преодолела. Но теперь старушка украла старый чайник стоимостью в 30 копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно». Строго говоря, это был не юридический довод. Однако адвокат донёс до суда присяжных идею в наглядной, доступной форме. Защитительные речи Плевако строились именно на умении сформулировать мысль простыми словами. Право, как система принципов организации общественной жизни и взаимодействия между людьми, в конечном счёте основывается на житейских, обыденных вещах.
Именно единство науки, настойчивости и умения донести суть проблемы доступным языком составляет основу профессионализма современного цивилиста, а баланс права и закона — это состояние, при котором формальная норма не подавляет фундаментальные принципы добросовестности, равенства и справедливости.
Вера Пластинина, фото из личного архива героя