Декабрь в её жизни никогда не был добрым.
25 декабря 1985 года Наталья Фатеева наряжала ёлку одна. Сын хлопнул дверью и ушёл, бросив на прощание: «Ты отказалась от родного внука». Дочь заперлась в комнате и не выходила. За стенами московской квартиры шёл снег, и до Нового года оставалась неделя.
Актрису, которую вся страна знала как роковую брюнетку, сводящую мужчин с ума, теперь не понимала собственная семья.
Вот только история о жестокосердной бабушке — это удобная версия. Настоящая история куда сложнее.
Она родилась 23 декабря 1934 года в Харькове, в семье военного. Зимнее солнцестояние — самый короткий день в году, когда солнца почти нет. Мать Екатерина выросла в украинском селе, где верили в знахарок и древние приметы. Девочка родилась слабой. Выживет ли — никто не знал.
Выжила. И выросла такой, что люди останавливались на улице.
Ярко-синие глаза, белая кожа, чёрные волосы. Красота холодная и нездешняя, как зимний воздух. Именно такую красоту советское общество не умело принимать просто: за ней видели либо гордость, либо порок.
Школу она окончила с отличием и поступила в Харьковский театральный институт — несмотря на сопротивление родителей. В 1953 году, когда в городе открылся телецентр, среди трёхсот претендентов она оказалась одной из немногих, кого заметили сразу. Студентка второго курса стала одной из первых дикторов Харьковского телевидения.
«Внимание. Говорит и показывает Харьков».
Казалось, всё складывается само собой. Сталинская стипендия, престижная работа, первый жених — лучший парень на курсе. Однако мать почему-то сказала: не тот.
В 1953 году они всё-таки поженились. И почти сразу всё пошло наперекосяк.
Сначала — донос от однокурсников: будто бы Фатеевой незаслуженно ставят отличные оценки. Унизительные проверки, разговоры за спиной. Потом пришло понимание, что муж — человек нерешительный, тихий, невыносимо предсказуемый. Она развелась, бросила институт и уехала в Москву.
Это была её первая точка невозврата. Не последняя.
Москва встретила удачей. Режиссёр Сергей Герасимов — один из главных мастеров советского кино — увидел её в дебютном фильме и пригласил сразу на четвёртый курс ВГИКа. Минуя всё, что другие проходили годами.
На съёмках картины «Случай на шахте восемь» она встретила Владимира Басова. Режиссёр, старше на двенадцать лет, женатый. Он сделал ей предложение в первые же дни знакомства.
«Он словно вихрь появился в моей жизни. Я долго отбивалась, а потом сдалась. Потому что невозможно было не сдаться».
Басов развёлся с актрисой Розой Макагоновой через партком — иначе в советские годы было не принято. Скандал, обиды, разрыв. Наталья была уверена: теперь-то всё иначе.
Но именно при Басове у неё появился тот облик — строгий, нездешний, почти скульптурный. Этот образ она несла потом всю жизнь, даже когда от брака не осталось ничего.
В феврале 1959 года родился сын Владимир. А вместе с ним — годы, которые она потом называла школой выживания.
«Жить с Басовым — словно нырять из горячей воды в холодную. Он был жутким алкоголиком. Жутким. Не пил только тогда, когда много снимал. К счастью, снимал он много».
Когда пить переставал — начинался кошмар. Она отправила сына в Харьков к бабушке и дедушке и занялась карьерой. Не потому что не любила — потому что иначе было не выжить.
3 июля 1963 года на экраны вышел фильм «Три плюс два». Дрессировщица Зоя в исполнении Фатеевой — роковая брюнетка на черноморском побережье — взорвала советский прокат. Первая обложка «Советского экрана». Фотографии миллионными тиражами.
Роль досталась ей через упрямство: изначально ей предлагали другую героиню. Она сказала: «Либо укротительница тигров, либо не играю». Поменяли местами.
На площадке в неё влюбился Андрей Миронов. Молодой, блестящий, с безупречным обаянием. Предложил руку и сердце. Она отказала.
Наталье приписывали десятки романов — с актёрами, режиссёрами, чиновниками. Правда ли, вымысел — никто не знал. Сама она об этом не говорила. Только однажды обронила:
«Бывало, на фестивалях танцуешь с замминистра, он шепчет в ухо: "Я тебе всё-всё сделаю". А я притворяюсь глухой».
Под Новый 1965 год судьба подбросила новую карту. Подруга попросила составить компанию на свидании — и прихватила друга. Друга звали Борис Егоров. Герой Советского Союза, лётчик-космонавт, участник первого в мире многоместного космического корабля «Восход-1». Он был женат. Сразу развёлся. В июне 1965 года они поженились.
Их пара была одной из самых заметных в Москве. Красавица-актриса и космонавт-герой.
Ровно через пять лет всё кончилось.
В 1969 году родилась дочь — тоже Наташа. А 31 декабря того же года на новогодней вечеринке у Натальи Кустинской Фатеева увидела, как муж смотрит на хозяйку дома. Кустинская играла Рахманинова.
Наталья Фатеева всё поняла без слов. С тех пор она перестала встречать Новый год.
«У меня плохой вкус на мужчин. Я всегда выбираю тех, кого невозможно долго терпеть. И каждый следующий хуже предыдущего».
Развод с Егоровым оказался болезненным не только из-за раздела квартиры. Самое жестокое — бывший муж больше не взглянул на дочь. Ни разу за двадцать с лишним лет.
«Наташа впервые увидела своего отца в гробу. Мы расстались, когда ей не было и двух лет. И за всё это время он ни разу не появился».
Именно дочь была для неё главной. Именно от дочери пришёл самый страшный удар.
В 1980 году Фатеева снялась в «Антарктической повести» — небольшая роль, почти камео. Она сыграла саму себя: знаменитую актрису, чей образ помогает молодому механику выжить в суровом крае. Красивая история.
На съёмках она познакомилась с оператором Михаилом Коробцовым. Их семьи потом вместе поехали отдыхать в Дом творчества в Болшево. Там подростки — её дочь Наташа и сын оператора Максим — нашли друг друга.
Взрослые ничего не заметили.
Дочь призналась матери только на позднем сроке. Максим был в армии. Когда он вернётся — узнает о ребёнке, которого уже нет в семье.
Наталья Фатеева приняла решение быстро и жёстко: ребёнка домой не забирать.
Проще всего осудить её прямо здесь. Но есть смысл остановиться и подумать.
1985 год. Советский Союз. Незамужняя шестнадцатилетняя дочь знаменитой актрисы. Внебрачный ребёнок в то время — это не личная трагедия, это публичное клеймо. На дочери. На всей семье. Навсегда. Фатеева прожила достаточно, чтобы знать, как советское общество обращается с теми, кто выбивается из нормы.
Она не была чудовищем. Она была человеком своего времени, который принял решение так, как умел — через контроль и твёрдость, а не через слёзы.
Но это не значит, что она была права.
25 декабря 1985 года малыш остался в роддоме. Наталья наряжала ёлку. Сын Владимир собрал вещи и ушёл.
Финал мог быть другим — и он случился.
31 декабря 1985 года Владимир разыскал отца ребёнка. Позвонил в незнакомую дверь. За ней готовились к Новому году. Открыла женщина и сказала: «Максим в армии». Пригласила зайти.
В этой семье не знали ничего. Ни о беременности, ни о ребёнке.
И случилось то, что в кино называют рождественским чудом, а в жизни — просто чудом без всяких слов. Семья Коробцовых поехала в роддом. Мальчика забрали. Первый Новый год в своей жизни он встретил дома — у бабушки и дедушки. Его назвали Евгением.
Детство у него было счастливым.
Дочь долго не могла простить мать. Сын вернулся — но что-то между ними осталось надломленным. Отношения с детьми так и не стали прежними.
Наталья Фатеева никогда не плакала на людях. Никто и никогда не видел её слёз — ни когда Егоров не приходил к дочери, ни когда сын хлопнул дверью.
«Никаких слёз и разочарований», — говорила она.
Но это ведь тоже выбор. Не бесчувственность — а решение: не показывать.
Той же зимой, когда разыгрался весь этот декабрьский ад, ей исполнился 51 год. За плечами — три брака по пять лет каждый, сын, дочь, карьера, обложки, мировые фестивали, личная встреча с Элизабет Тейлор в Америке. Всё это — и полная квартира тишины под ёлкой.
«Всё мои браки были примерно одинаковой продолжительности. Три года люблю. Два года терплю. Пятилетка. Всё по-советски».
Ирония в том, что именно эта формула — «три люблю, два терплю» — звучит не как горечь, а как точность. Она не жаловалась. Она фиксировала.
Сегодня Наталье Фатеевой 91 год. Она живёт затворницей, интересуется политикой, внуки выросли, появились правнуки. Годы не забрали у неё красоты — это говорят все, кто её видел.
«Главное, чтобы ты был здоров и твои близкие были в порядке. Всё остальное — ерунда. Наши придумки».
Она прожила жизнь, в которой было всё: слава, красота, любовь, предательство, потери. И вышла с другой стороны с одной простой формулой о здоровье и близких.
Это не мудрость усталости.
Это мудрость человека, который слишком дорого заплатил, чтобы говорить лишнее.
Декабрь снова придёт. Как всегда.