Это был понедельник. Самый обычный, серый, но при этом какой-то особенно издевательский понедельник.
Я сидела в офисном кресле, тупо уставившись в монитор, где мигали курсором три незакрытых задачи, и чувствовала, как мой мозг медленно, но верно превращается в желе.
До отпуска оставалась ровно неделя. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Десять тысяч восемьдесят минут мучительного, тягучего, абсолютно бессмысленного ожидания.
Потому что какая, скажите на милость, может быть разница между 7 и 6 днями до отпуска в контексте рабочих задач? Правильно, никакой. Но корпоративный мир требовал жертв, и главной жертвой был мой рассудок.
Самое страшное случилось ещё в пятницу вечером. На карту упали отпускные. Дзынь. Уведомление от банка сработало как выстрел стартового пистолета, после которого атлет имеет полное право сойти с дистанции и пойти пить коктейли.
Мозг моментально зафиксировал: «Финансовый вопрос закрыт, миссия выполнена, объект технически уже на пляже».
Но телу-то от этого не легче. Телу по-прежнему надо было вставать по будильнику в 5.30 утра, трястись в душном вагоне метро, прикладывать пропуск к турникету и делать вид, что тебя хоть каплю волнует квартальный отчёт или сдвинувшийся отчет по проекту.
Честно говоря, сил не было ни на что. Даже на то, чтобы просто налить себе кофе, требовалось совершить невероятное волевое усилие.
Я смотрела на кружку и думала: «Господи, это же целый путь до кухни. Там надо будет стоять, ждать, пока нальется вода, а потом ещё и возвращаться». Это состояние знакомо каждому, кто «отрабатывает последнюю неделю».
Ты вроде бы функционируешь, но на 10% мощности, как компьютер в режиме глубокого энергосбережения, когда гаснет экран и отключаются все USB-порты.
Рабочие задачи теперь делились на две категории: «Сделаю в день перед отлётом на нервах» и «Кого это вообще волнует».
Открывая почту, я физически ощущала, как буквы расплываются. Шеф попытался поставить какую-то срочную задачу с пометкой «Срочно», но для меня это слово означало теперь означало "Срочно в отпуск".
Я лишь вяло кивнула, а сама в этот момент мысленно уже выбирала между шезлонгом у бассейна и лежаком прямо у кромки воды.
Ноги гудели, хотя я никуда не ходила. Спина ныла, хотя стул был эргономичный. Это была психосоматика чистой воды — организм взбунтовался и требовал немедленно принять горизонтальное положение где-нибудь под пальмой.
Особый вид пытки — это общение с коллегами, у которых отпуск не скоро.
— Слушай, а ты успеешь передать мне отчет до пятницы? — спросила Лена из соседнего отдела.
Я смотрела на неё стеклянными глазами и думала: «Лена, я сейчас даже до пятницы морально не доживу, какие отчеты?».
В голове играла тропическая музыка, шумел прибой, и где-то далеко-далеко кричали чайки. Я выпала из реальности. Я стала пассажиром собственного тела, которое механически перекладывало бумажки и кликало мышкой, пока душа уже прошла паспортный контроль, дьюти-фри и вышла на посадку.
Время в эту последнюю неделю течёт совершенно иначе. Не по законам физики, а по законам офисного пространства.
Один час до обеда длится как три, а последние 30 минут рабочего дня — это вечность, спрессованная в полчаса. Ты смотришь на часы в 16.00, отворачиваешься на минуту, поворачиваешься обратно — а там всё ещё 16.00
И спасает только одно: воспоминание о том сладком звуке SMS-оповещения о зачислении отпускных. Они греют карман и душу. Лежат там, на счёте, такие новенькие, хрустящие, манящие.
Ты открываешь мобильное приложение банка просто чтобы посмотреть на эту сумму, как Голлум на Кольцо Всевластия. «Моя прелесть», — шепчешь ты, и на душе становится чуточку легче.
Потому что ты понимаешь — всё это не зря. Ради этого стоило терпеть этот бесконечный понедельник и всю неделю впереди.
Осталось совсем чуть-чуть, и ты выключишь этот проклятый компьютер, бросишь телефон в сумку и скажешь: «Всем пока, вернусь не скоро».
А пока... надо налить себе ещё одну кружку кофе и попытаться сделать вид, что мне всё ещё интересно, почему там упала конверсия.
Спойлер: мне не интересно. Мне интересно только одно — сколько градусов сейчас на море.))))