Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Мёда нет, зато есть медовая водка из бутылки с серпом и молотом

Я едва не раздавил дюжину новорождённых цыплят в картонной коробке, чей безумный писк сопровождал нас от самого Гаха. Ржавый автобус – похоже, ПАЗ-672 из 80-х – штопором ввинчивался в глубину Кавказа. На очередном вираже меня швырнуло назад, и я с размаху сел прямо на колени усатому пастуху, говорившему по-грузински. Он не улыбнулся. Знаете, каково это – приземлиться на колени незнакомцу в салоне, пропахшем бензином и куриным помётом? Мы сбежали из весеннего Баку на северо-запад, к гряде гор, что отделяет Азербайджан от Дагестана. Цель была проста: повторить прошлогоднее открытие – тёмный, почти чёрный мёд с альпийских трав, от которого сводило скулы и хотелось забыть о существовании сахара. Но после затяжной снежной зимы всё пошло не по плану. Сошли на конечной – аккурат перед тем, как автобус разворачивается обратно в Шеки. Дальше пешком на север вдоль реки, которая из мирной заводи превратилась в ревущий поток талой воды, заливающей берега. Ещё в прошлом июле мы безмятежно ставили п

Я едва не раздавил дюжину новорождённых цыплят в картонной коробке, чей безумный писк сопровождал нас от самого Гаха. Ржавый автобус – похоже, ПАЗ-672 из 80-х – штопором ввинчивался в глубину Кавказа. На очередном вираже меня швырнуло назад, и я с размаху сел прямо на колени усатому пастуху, говорившему по-грузински. Он не улыбнулся.

Знаете, каково это – приземлиться на колени незнакомцу в салоне, пропахшем бензином и куриным помётом? Мы сбежали из весеннего Баку на северо-запад, к гряде гор, что отделяет Азербайджан от Дагестана. Цель была проста: повторить прошлогоднее открытие – тёмный, почти чёрный мёд с альпийских трав, от которого сводило скулы и хотелось забыть о существовании сахара.

Но после затяжной снежной зимы всё пошло не по плану. Сошли на конечной – аккурат перед тем, как автобус разворачивается обратно в Шеки. Дальше пешком на север вдоль реки, которая из мирной заводи превратилась в ревущий поток талой воды, заливающей берега. Ещё в прошлом июле мы безмятежно ставили палатку у прозрачной глади – сейчас же вода норовила слизнуть тропу. Сочная зелень, ползущая по склонам, вселяла робкую надежду: вдруг пастухи ещё не откочевали на высокогорные пастбища?

Миновали осыпающиеся круглые башни, которые местные без затей зовут «пчелиными». Сложенные из дикого камня ещё при персидских ханах, они и правда напоминают гигантские ульи – только без сладкого содержимого. У дома на дереве всё ещё болтались выцветшие ленточки, на балконе вялилась бастурма. Но стола, заставленного сотами и пузатыми банками, который мы запомнили, не было. Лишь пустая столешница да запах дыма от печи.

Мы уже хотели развернуться, когда из-за дома раздался оклик. Несмотря на мой ужасный азербайджанский и ещё более жалкий русский, звучал он до странного дружелюбно. Нас жестами позвали на балкон, как потерявшихся родственников, которых не видели лет десять. С помощью выцветших фотографий, улыбок и отчаянной пантомимы мы восстановили картину: один сын уехал таксовать в Москву, другой строит небоскрёбы в Дубае.

Через пять минут стол уже ломился. Домашний хлеб, козий сыр, маринованный перец, чай в армудах с колотым сахаром. Хозяин – папаха, зияющая золотым зубом улыбка – водрузил в центр трёхлитровую бутыль. Сквозь мутноватое стекло на обтрёпанной этикетке проглядывали серп и молот, а под ними – «СССР». Мёд, дали мне понять, в этом году ещё не готов. Зато прошлогодние остатки перегнали в водку.

Чайные стаканчики наполнили до краёв. «За Аллаха!» – провозгласил хозяин и жестом приказал осушить. Заметив моё замешательство, он пояснил: запретны лишь напитки из сбродившего винограда или зерна, а это – из его собственного мёда и картофеля. Так что никакого табу. Теологический диспут решили просто: долили по второй.

Водка жгла горло, но оставляла неожиданное цветочное послевкусие – словно альпийский луг в стакане. Мы пили круг за кругом, и где-то на периферии сознания мелькнула мысль: битва Ирана и Саудовской Аравии за азербайджанскую душу с её позолоченными мечетями явно проиграна где-то здесь, на балконе с видом на осыпающиеся ульи. Хозяина куда больше волновал другой вопрос: как я вообще уехал из дома, не взяв с собой даже фотографии семьи? Он протянул мне старую Nokia с трещиной на экране, где хранились снимки внуков, и неодобрительно покачал головой. Я лишь развёл руками.

Как добраться до медовой водки (и не только)

Где искать

Северо-запад Азербайджана, район между Гахом и Шеки. Долина реки, сёла на склонах – пастушьи хозяйства встречаются нечасто, но если повезёт, вас ждёт стол, а не магазин. Точного адреса нет: гостеприимство случается по наитию.

Когда ехать

За свежим мёдом – в июне или июле, когда горное разнотравье в самом соку. За медовой водкой – в любое время, но особенно хороша она ранней весной или осенью, когда прошлогодние запасы уже превратились в напиток. Зимой дороги могут быть заметены.

Что знать заранее

- От Баку до Гаха автобусом около 6–7 часов (400 км). Из Гаха – местный транспорт или такси до горных сёл; можно сразу из Шеки.

- Русский понимают не везде. Пара фраз на азербайджанском растопят любую папаху. Язык жестов творит чудеса.

- Если позвали за стол – отказываться не принято. Пейте чай, закусывайте, готовьте печень к тостам. И возьмите с собой семейные фото: местным будет спокойнее за вашу душу.

- Ценников не ждите. Медовая водка – не товар, а ритуал. Захватите из города сладости или фрукты – это оценят выше денег.

─────────────────────────

https://goanyway.ru — поиск билетов на поезд и самолёт по России

Поезда · Авиабилеты · Сравнение цен · ИИ-поиск

Мы также здесь:

📱 Telegram: https://t.me/goanywayy
💙 ВКонтакте:
https://vk.com/public237516529