Я проснулась оттого, что Майкл тихо коснулся моего плеча и поцеловал в ключицу.
Сквозь полусон я почувствовала, как его ладонь скользнула по коже, чуть задержалась у талии.
— У нас же сегодня выходной, — прошептал он мне на ухо. Голос у него был слегка хриплый, утренний.
Я улыбнулась и едва заметно кивнула. А потом не смогла сдержать тихий смешок, когда он поцеловал меня ещё раз, чуть настойчивее.
Я поддалась. В комнате было тепло и пахло кофе из кухни, и в этот момент всё казалось на своих местах.
Потом мы вдвоём пошли в душ. Горячая вода бежала по коже, а Майкл помогал намыливать мне волосы, и в этом было что‑то почти детское, домашнее и удивительно интимное.
Хьюго и Бьёрн возмущённо тявкали за дверью, словно требуя, чтобы мы уже вышли к ним.
Мы переоделись и вместе пошли гулять с собаками. Хьюго, как всегда, тащил поводок в сторону, а Бьёрн важно семенил рядом, поглядывая на нас снизу вверх.
Когда вернулись, у двери уже стоял курьер с завтраком: горячие круассаны, фрукты и кофе.
— Тебе сегодня не надо в театр, — сказала я, ставя еду на стол.
— Знаешь, что? — сказал он, обнимая меня со спины. — Давай проведём весь день дома. Только ты, я и эти два бандита.
Я повернулась к нему, улыбнулась и кивнула:
— Давай.
Мы сели за стол, и я как раз потянулась за кружкой, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя: Мэри.
— Алло? — сказала я, и сердце ёкнуло от её голоса: он был чуть сбивчивым, тревожным.
— Эмма… твоему отцу стало хуже. На сеансе химии ему внезапно стало плохо, его увезли в больницу. Врачи пока ничего не говорят.
В голове зашумело. Руки задрожали так, что я едва не выронила телефон.
— Где он? — выдохнула я.
— В городской клинике, — сказала Мэри. — Езжай туда, я уже там.
Я посмотрела на Майкла: слова застряли в горле, но по моему лицу он сразу всё понял. И в этот момент день, который только что казался таким приятным, перевернулся в одно мгновение.
— Он в городской клинике… — начала я и запнулась, — в их городе… мне туда ехать четыре часа.
Слова будто застревали в горле, сердце колотилось так, что я едва могла дышать.
Майкл сразу подошёл, взял мои ладони в свои.
— Я тебя отвезу, — сказал он твёрдо, даже не как вопрос, а как решение.
Я хотела что‑то сказать, возразить, но он тихо, но уверенно добавил:
— Эм, я не оставлю тебя одну. Садись, собирай вещи, я брошу пару рубашек в рюкзак, и едем.
Я быстро собрала рюкзак: документы, зарядку, свитер, воду. Руки дрожали так, что я едва попадала молнией в замок. В голове шумело, но было одно отчаянное ощущение: Майкл рядом.
Хьюго и Бьёрн удивлённо смотрели, как мы метались по квартире. Майкл подошёл к ним, коротко погладил каждого и тихо сказал:
— Будьте хорошими, мы скоро.
Мы выбежали из дома. На улице воздух обжигал жаром асфальта и пылью.
Майкл открыл пассажирскую дверь, и я села, всё ещё сжимая в руках телефон, словно это было единственное, что меня держит. Он сел за руль, завёл машину и, не отводя взгляда от дороги, положил ладонь на моё колено.
— Мы успеем, — сказал он. — Ты не одна.
И машина рванула с места, унося нас туда, где прямо сейчас решалась судьба моего отца.
В дороге
Майкл протянул мне свой телефон:
— Напиши помощнице по дому, она сможет остаться с собаками, я ей доверяю Хьюго. Скажи, что пару дней она поживёт у нас.
Я моргнула, не сразу осознавая.
— Ты… даёшь мне свой телефон?
— Конечно. А что?
Я покрутила его в руках. Гладкий корпус, открытый экран — без пароля. От этого у меня внутри что‑то дрогнуло.
— Не боишься? — спросила я осторожно.
Он бросил короткий взгляд на меня, улыбнулся краем губ.
— Эм, мне нечего скрывать.
Я кивнула, хотя в горле снова застрял ком. Я быстро написала сообщение женщине, и почти сразу пришёл ответ: «Не переживайте, всё будет в порядке. Я их обожаю».
Майкл прибавил скорость, и ровный гул мотора, уверенность его рук на руле и спокойствие в голосе постепенно заглушали мою тревогу за папу. Я прижалась лбом к стеклу, вглядываясь в серую ленту трассы.
Чтобы не утонуть в тревоге, я начала рассказывать:
— Знаешь, у папы был лабрадор. Дизель. Самый бестолковый пёс на свете.
Майкл усмехнулся:
— Уже нравится.
— Так вот. Папа однажды взял его на рыбалку… январь, холодина, лёд по берегам. И Дизель, гений, решил, что сейчас поймает рыбу сам. Подошёл к воде, поскользнулся — и бух в реку!
— Лабрадор? И не поплыл?
— Вообще! — я рассмеялась. — Папа всегда говорил, что это единственный лабрадор на свете, который не умеет плавать. Он барахтался, захлёбывался, а папа, не раздумывая, нырнул за ним. В январе! В шерстяном свитере и сапогах.
Майкл покачал головой, смеясь:
— И что дальше?
— Дальше он вытащил этого придурка на берег, дрожал сам, как осиновый лист, а Дизель только отряхнулся и радостно побежал жевать папины снасти. Папа потом целый месяц чихал и клялся, что никогда больше не возьмёт его на рыбалку.
Я сама засмеялась, чувствуя, как напряжение немного отпустило.
Майкл взглянул на меня мягко:
— Знаешь, похоже, упёртость у тебя от отца. Нырнуть в ледяную воду — это сильно.
— Возможно, — ответила я и крепче прижала руки к коленям.
После того как я рассказала историю про Дизеля, настроение в машине стало легче.
— Хочешь включить музыку? — предложил Майкл. — Дорога длинная, пусть не молчит.
— Давай, — согласилась я.
Он протянул мне телефон. Я удивилась, но включила плейлист, в котором оказались старые рок‑баллады вперемешку с джазом.
— У тебя странная подборка, — усмехнулась я.
— Я странный человек, — легко согласился он. — Хочешь, расскажу историю, пока едем?
Я кивнула.
— У нас в университете был один парень… вечно хотел произвести впечатление. Как‑то раз он решил выгулять девушку, впечатлив её конной прогулкой. Только вот лошадь оказалась с характером — скинула его прямо в озеро, а девушка, вместо того чтобы испугаться, хохотала до слёз. Он потом месяц ходил в синяках. С тех пор я понял: никогда не планируй свидание с животными, они всё испортят.
Я рассмеялась и лёд тревоги снова чуть‑чуть таял.
Телефон у Майкла завибрировал, он мельком глянул:
— Можешь ответить? Это по театру.
Я взяла в руки его телефон — и внутри кольнуло лёгкое удивление: такое доверие. Быстро набрала ответ, сверившись с его словами.
Иногда отвлекалась на свой — там писали подруги, поддерживали меня, обсуждали платья к свадьбе Карлы. Карен кидала ироничные комментарии, Дебора присылала фото фасонов, Карла ставила смайлики. Я улыбалась и мысленно отметила, что всё‑таки подружки у меня чудесные.
— Ты неплохо справляешься, — сказал Майкл, когда я помогла ему с очередным сообщением. — Осторожно, а то ещё станешь моим секретарём.
— Я в театр пришла сценарии писать, а не чай носить, — поддела я его.
— Ну вот, сценарии пишешь, собаками занимаешься, ещё и письма отвечаешь. Ты универсальна, Эмма.
Дорога, которая сначала казалась бесконечной, теперь летела быстрее, чем я ожидала.
На очередном светофоре машина остановилась. Я смотрела в окно, думая о папе, и кусала губу, когда почувствовала тёплое прикосновение. Майкл взял мою ладонь и медленно поднёс к губам. Его поцелуй был лёгким, почти невесомым, но от этого внутри всё сжалось — не от тревоги, а от какой‑то тихой нежности.
— У тебя шрам, — сказал он негромко, большим пальцем коснувшись тонкой белой полоски чуть выше запястья. — Откуда?
— Банально. Упала с велосипеда, когда мне было двенадцать. Решила съехать с горки, а тормоза не решили.
Майкл улыбнулся краем губ:
— Да ты опасна, Эмма.
Светофор мигнул зелёным, он отпустил мою руку, и машина снова мягко набрала ход.
Мы ехали молча, но уже без той тяжёлой тишины, что давила раньше. Когда показались огни больницы, моё сердце болезненно сжалось.
Майкл положил ладонь на моё колено — спокойное, уверенное движение.
— Мы справимся, — сказал он так, будто это было не только про дорогу и больницу, а про всё остальное тоже.
В холле больницы нас уже ждала Мэри. Она вскочила с жёсткого пластикового стула, едва мы вошли. Лицо её было осунувшимся, глаза красные, как будто она не только плакала, но и не сомкнула глаз всю ночь.
— Наконец‑то! — выдохнула она, бросаясь ко мне.
Я обняла её и впервые за долгое время почувствовала, что она — просто растерянная и напуганная женщина, а не та собранная леди, которой всё по плечу.
— Как он? — спросила я, едва дыша.
Мэри замотала головой.
— Он на операции. Всё осложнилось… Эмма, ты представляешь, это оказалась не опухоль. Не рак. — Голос её дрогнул, она прижала ладони к лицу. — Это язва. Они ошиблись. Всё это время мы жили в аду, а теперь… Господи, а теперь он чуть не умер от того, чего можно было избежать.
У меня закружилась голова. Я села рядом, чувствуя, как Майкл незаметно положил руку мне на плечо.
— Но прогнозы? — выдохнула я.
Мэри кивнула, с усилием вытирая слёзы.
— Врачи говорят, шансы хорошие. Если он выдержит эту ночь — восстановится. Но мне так страшно…
Я крепко сжала её ладонь.
— Мы вместе. Всё будет.
Майкл в это время спокойно стоял рядом, чуть позади, словно стена, за которой я могу спрятаться. И в этот момент я была благодарна ему сильнее, чем когда‑либо.
#литературныйканал #современнаяпроза #художественнаялитература #историяолюбви #книги #чтопочитать #женскаяпроза #любовныйроман