Её называли чужой, бесплодной, лишней. Двадцать три года при французском дворе — и ни одного дня, когда бы она чувствовала себя дома. А потом власть упала ей в руки. И оказалось, что именно она знала, что с ней делать.
История Анны Австрийской — это история о том, как долгое унижение может стать лучшей школой власти. Не романтика, не случай. Методичная, жестокая, невольная подготовка к роли, которую никто за ней не признавал.
Несмотря на прозвище «Австрийская», родиной Анны была Испания. Её так называли, потому что она принадлежала к австрийской ветви Габсбургов: отец — испанский король Филипп III. В 1615 году, в возрасте четырнадцати лет, её выдали замуж за французского короля Людовика XIII — тоже четырнадцатилетнего. Два монарших дома, один политический расчёт, и никакого вопроса о том, чего хочет она сама.
Франция встретила её настороженностью, граничащей с враждебностью. Испанка. Католичка. Чужая. Слуг из Испании выслали обратно, привычки высмеивали, акцент замечали. А муж — Людовик XIII оказался человеком замкнутым, холодным, патологически подозрительным. Супруги почти не общались. Никакой близости, никакой любви — ни с его стороны, ни с её.
Потом начались слухи. Якобы Анна переписывалась с врагами Франции, передавала государственные сведения Испании. Людовик XIII верил этим слухам. Он проверял её переписку, ограничивал её свободу. Это был не просто холодный брак — это была тюрьма с золочёными решётками.
Самым болезненным стало другое. Главная обязанность королевы — наследник. И этого не происходило. Двадцать лет. Несколько выкидышей. Придворные давно разделились на тех, кто открыто считал её бесполезной, и тех, кто думал так же, но молчал.
А затем, в 1638 году, случилось то, чего никто не ожидал.
Анне было тридцать семь лет — по меркам того времени возраст, в котором надежды уже не держат. И она родила сына. Долгожданного дофина, которого в честь отца назвали Людовиком. Через два года — второй сын, Филипп. Французский двор выдохнул. Трон получил наследников.
Но судьба редко останавливается на полумерах.
В 1643 году Людовик XIII умер, не дожив до сорока двух лет. На престоле остался пятилетний мальчик. Франция, истощённая Тридцатилетней войной, измотанная поборами, кипящая недовольством — стояла перед вопросом: кто возьмёт власть?
Перед смертью король попытался её ограничить. Он составил завещание, по которому регентские полномочия переходили не только к Анне, но и к специальному совету, куда вошли её недоброжелатели. Даже после рождения наследника — даже тогда — он ей не доверял.
Вот тут история делает кое-что интересное.
Та самая женщина, которую двадцать лет держали в тени, которую унижали и подозревали, — она не сдалась. Анна Австрийская добилась того, чтобы парижский парламент признал завещание короля недействительным. Аргументы её представителей опирались на традицию и естественное право матери защищать интересы сына. Парламент согласился.
Анна получила регентство в полном объёме.
Назовём вещи своими именами: это была политическая победа, которую не ожидал никто. Женщина, которую считали недалёкой и набожной, за несколько недель переиграла завещание мёртвого короля.
Именно тогда рядом с ней оказался Джулио Мазарини.
Он был чужестранцем, как и она. Выходец из Неаполитанского королевства, кардинал без особого происхождения — при французском дворе его воспринимали как outsider'а. Зато он великолепно понимал механику власти. Ришельё, великий предшественник, сам рекомендовал его королеве ещё при жизни. Мазарини вошёл в ближний круг.
Их союз — политический и, вероятно, куда более личный — стал загадкой для современников и не перестаёт быть ею для историков.
Шептались все. Послы делали многозначительные намёки в донесениях. Памфлетисты эпохи Фронды писали непристойные стишки — «мазаринады», — в которых прямо утверждалось: кардинал пробирается к королеве по ночам через тайный ход в Пале-Рояле. Французский историк Гайярдин в XIX веке приводил эти свидетельства как аргумент. Другие историки относились к ним скептически — памфлеты времён политических смут никогда не отличались точностью.
Достоверно другое. Их переписка.
Когда в годы Фронды Мазарини был вынужден покинуть Францию — дважды, чтобы снизить накал ненависти к нему, — он писал королеве из изгнания. «Я в крайнем огорчении от того, что не могу находиться рядом с Вашим Величеством… моё сердце всецело принадлежит вам, и я живу только ради служения вам». Анна отвечала: уверяла, что её сердце весьма обеспокоено его отсутствием, что она не может утешиться, не видя его.
Это переписка государственных деятелей? Конечно. Но только этим?
Большая часть их личных писем была уничтожена. Кем — неизвестно. Возможно, самой Анной. Это само по себе — деталь, которая говорит больше, чем любые документы.
Фронда — гражданская война, растянувшаяся с 1648 по 1653 год, — стала главным испытанием для обоих. Недовольная знать, взбунтовавшийся парламент, принцы крови, горожане Парижа — все они одновременно требовали своего. Анне пришлось бежать из Парижа ночью с маленьким королём на руках.
Они выстояли. Мазарини уезжал, договаривался, возвращался. Анна держала фронт — буквально, при дворе, пока мятежники перессорились между собой. Это был союз редкой прочности: он — дипломатия и тактика, она — непоколебимость и легитимность.
Их единственным общим капиталом было то, что ни у кого другого в той ситуации не было: маленький король на троне, которого надо было дорастить до власти.
Это они и сделали.
Семнадцать лет продолжался их союз — с 1643-го по 1661 год. Мазарини умер 9 марта 1661 года в возрасте пятидесяти восьми лет. Через несколько месяцев молодой Людовик XIV объявил, что будет править единолично — без первого министра. Эпоха совместного управления закончилась.
Близкая к королеве фрейлина Франсуаза де Моттвиль оставила воспоминания, в которых тщательно обходила любые намёки на роман — и всё равно написала: Анна «питала к Мазарини крайнее доверие, выказывала великую скорбь из-за его отсутствия» и «обретала покой только в его письмах». Верная наперсница признавала: привязанность королевы к министру «вызывала ропот у тех, кто утверждал, что эта дружба выходила за рамки того, что подобает королеве».
Рамки. Что подобает.
Анна Австрийская прожила ещё пять лет после Мазарини — и это были совсем другие годы. Без власти, без влияния, без него. Современники отмечали: после его смерти она словно ушла в тень. В 1666 году она скончалась в возрасте шестидесяти четырёх лет.
Франсуаза де Моттвиль написала: «Те, кто знал добродетель Анны Австрийской, хорошо понимали, что её сердце было слишком благородным, чтобы опуститься до чувств, недостойных её величия».
Я склоняюсь вот к чему. Вопрос не в том, была ли это любовь. Вопрос в том, почему женщина, которую двадцать лет готовили к роли безмолвного украшения трона, оказалась единственной, кто умел удержать этот трон в самый опасный момент французской истории XVII века. И почему именно после того, как этот человек ушёл, — она тоже словно погасла.
Это не случайность. Это — закономерность.