«Мы и так довольно совершили для славы. Пришло время думать только о спасении оставшейся армии».
Это сказал человек, который ещё несколько месяцев назад был уверен, что подпишет мир в Москве. Человек, чьё имя вызывало дрожь у половины европейских монархов. Наполеон Бонапарт. И он говорил не после разгромного поражения. Он говорил после победы.
Вот тут история делает кое-что интересное.
Малоярославец — маленький уездный городок на реке Луже, в ста с лишним километрах к юго-западу от Москвы. До осени 1812 года он вёл вполне тихое существование: торговал, молился, не участвовал ни в каких великих событиях. Но именно здесь, в этих нескольких улицах, в двух шагах от провинциального собора, произошло то, что опрокинуло весь замысел Бонапарта.
И главный парадокс в том, что французы этот город взяли.
Чтобы понять, почему это важно, нужно вернуться немного назад — в сожжённую Москву, где Наполеон провёл пять невыносимых недель в ожидании, которое так ни во что и не вылилось.
Он вошёл в древнюю русскую столицу 14 сентября 1812 года. Входил победителем. По всем правилам того времени, по всей логике войн, которые он вёл раньше — это должно было означать конец кампании. Противник сдаёт главный город. Следует переговоры. Подписывается мир. Он возвращается в Париж с новыми лаврами.
Александр I не прислал ни одного гонца.
Москва горела — и это тоже оказалось не по сценарию. Примерно три четверти деревянного города выгорело в первые дни. Французская армия оказалась в дымящихся руинах, без нормального снабжения, без фуража, с нарастающей партизанской войной вокруг.
Денис Давыдов — один из командиров армейских партизанских отрядов — инструктировал своих бойцов просто и жёстко: принять французов дружелюбно, угостить, дождаться, пока уснут, и тогда действовать. Это была война без линии фронта, без правил, без предсказуемости. Каждая вылазка за фуражом могла стать последней.
Лошади падали. Это, может быть, звучит как незначительная деталь — но именно она медленно убивала «Великую армию» изнутри. Артиллерия без тяги — это металлолом. Кавалерия без лошадей — пехота в неудобных сапогах. У Кутузова число орудий росло. У Наполеона — таяло.
Оставаться дальше было невозможно.
19 октября 1812 года французская армия покинула Москву. Наполеон двинулся не обратно по разорённой Смоленской дороге — он выбрал путь на юг, к Калуге. Там были нетронутые продовольственные склады, тёплые губернии, возможность перезимовать и продолжить кампанию весной.
Это был разумный план. Почти блестящий.
Кутузов понял его раньше, чем Наполеон успел его реализовать. Русская армия выдвинулась наперерез. Столкновение произошло у Малоярославца — именно здесь Новая Калужская дорога выходила на удобный плацдарм на правом берегу Лужи. Для французов он означал свободный путь вперёд. Для русских — возможность захлопнуть ловушку.
Утром 24 октября русские егеря атаковали первыми и выбили французов с занятых позиций. К полудню подошли французские подкрепления — и маятник качнулся обратно. К вечеру подошли русские — и снова. Сражение не прекращалось ни на час.
Город переходил из рук в руки восемь раз.
Восемь раз солдаты врывались в одни и те же улицы, дрались в одних и тех же дворах, отступали и возвращались. Малоярославец горел. К ночи от него практически ничего не осталось — только обугленные стены и тела на мостовой. Русские солдаты потом вспоминали, что пробираться вперёд можно было, только глядя себе под ноги.
К ночи 24 октября французы удержали город. Формально — победа.
Но именно в эту ночь, в нескольких километрах от пылающего Малоярославца, произошло ещё одно событие — куда менее известное, но, возможно, более важное для психологии всей кампании.
Казаки генерала Платова совершили внезапный рейд и атаковали небольшой отряд, в котором находился сам Наполеон. Бонапарт едва успел уйти. По некоторым свидетельствам, он был в шаге от пленения — или чего-то ещё худшего. Французские гренадёры успели закрыть его своими телами.
Потрясённый император покинул опасное место в спешке.
На следующий день Наполеон собрал совет. Мюрат — один из лучших кавалерийских командиров эпохи — предложил дать остатки гвардии и кавалерии, чтобы пробиться к Калуге силой. Пробить дорогу вперёд.
Наполеон отказал.
И это решение — вот где настоящий перелом. Не само сражение, а то, что последовало за ним. Французская армия развернулась. Не потому что проиграла битву. А потому что выиграла её — и всё равно не нашла в себе сил идти дальше.
Путь назад лежал через уже разорённые территории. Смоленская дорога, по которой они шли в июне с развёрнутыми знамёнами, теперь встречала их пустыми деревнями и обгорелыми остатками мостов. Продовольствия не было. Тепла — тоже.
Русская зима в 1812 году ударила рано и жестоко.
Историки до сих пор спорят, была ли она аномально холодной или просто стала финальным аргументом для армии, которая и без того была уже сломлена морально. Но факты говорят сами за себя: из Москвы вышло около ста тысяч боеспособных солдат. До Немана — западной границы России — дошло, по разным оценкам, от десяти до двадцати тысяч.
Потери под Малоярославцем с обеих сторон составили несколько тысяч человек. Это меньше, чем при Бородино. Но именно этот бой историки называют поворотным — потому что именно здесь Наполеон потерял нечто, что нельзя посчитать в цифрах.
Он потерял инициативу.
До этого момента французский император всегда диктовал условия войны. Он выбирал, где сражаться, когда атаковать, в каком направлении двигаться. Кутузов раздражал его своей тактикой — отступал, избегал генерального сражения, отдавал города. «Либо он очень глуп, либо очень умён», — думал Наполеон о русском главнокомандующем. После Малоярославца ответ стал очевидным.
Кутузов не пытался выиграть одно большое сражение. Он просто не давал противнику выиграть войну.
Это был другой тип мышления — и для блестящего тактика, привыкшего к быстрым решительным победам, он оказался совершенно непонятным. Наполеон умел побеждать. Он не умел воевать с противником, которому поражения были не страшны.
«Великая армия» уходила. За ней шли казаки. Над ней висел снег.
И маленький сожжённый городок на реке Луже остался стоять — точнее, лежать в руинах — как свидетель того, как тактическая победа может оказаться стратегическим концом.
Большинство людей, когда думают об Отечественной войне 1812 года, вспоминают Бородино. Грандиозное сражение, огромные потери, дорогостоящая ничья. И это понятно — Бородино было грандиознее, кровопролитнее, известнее.
Но Бородино не остановило Наполеона. Малоярославец — остановил.
Иногда история поворачивается не в момент самого громкого удара. А в момент, когда победитель смотрит вперёд — и решает не идти.