- Дочь, ну я же не могу вот так вот просто взять и выгнать из дома своих давних друзей!
Неизвестно, что выбесило Риту больше. То, как мама цеплялась за эту «дружбу», или то, что она ради друзей, которые нарушали все договоренности, готова была ущемить в чем-то собственную дочь, но, в очередной раз услышав эту фразу она не выдержала и сказала:
- Хорошо, мамуля, я тебя поняла. Тогда я сейчас же еду на вокзал и покупаю билеты.
- Что? Какие билеты, куда это ты собралась? Между прочим, я тебя…
- Билеты обратно в город, где мы с детьми спокойно жили до тех пор, пока тебе не взбрела в голову идея, что лучше нам переехать, чтобы ты помогала мне с внуками.
Я в итоге от тебя помощи не вижу, деньги свои только на съемную квартиру трачу, а…
- А зачем ты их тратишь? Здесь вполне можно разместиться всем вместе.
- О, да, конечно, можно! Чтобы мои дети, как я в детстве, вздохнуть боялись лишний раз после девяти вечера, потому что ты изволишь спать.
И чтобы они вместо мультиков смотрели эти твои передачи про храмы и монастыри.
И чтобы постоянно им приходилось выслушивать этот весь бубнеж про компьютеры и телефоны, от которых, по твоему мнению, люди деградируют.
- А что они делают, если не деградируют? Уткнутся в свои телефоны, ни поговорить, ни заняться чем-нибудь…
- И чем это у тебя в квартире заняться можно, чтобы не отхватить либо лекцию, либо нотацию?
И да, чтобы они не утыкались в телефоны, тебе бы стоило стать ну хоть чуть интересней этого самого телефона. Почему-то со мной они сразу гаджеты в сторону откладывают.
- Потому что ты меня нарочно вдали от внуков держала все эти годы! И сейчас шантажируешь, угрожаешь и забрать у меня их хочешь!
Потому что они меня не знают, а ты даже на каплю малую помочь не хочешь наладить нам контакт. Я люблю их, стараюсь, что могу делаю, а ты…
- А я помню, что если бы Сережа и его дети остались живы, черта с два бы моим детям что-то досталось от твоего внимания, любви и заботы! – прокричала Рита.
Мать дернулась, словно от удара. И посмотрела на дочь глазами, полными слез.
- Как ты можешь так…
- Могу, мама. Потому что это – правда. И ни я, ни мои дети не были бы тебе нужны, если бы мой брат сейчас был здесь.
И даже сейчас я и мои дети тебе нужны не настолько, чтобы выпереть из своей второй квартиры тетю Люсю и ее великовозрастную корзиночку.
Ведь что подумают какие-то там левые люди для тебя намного важней, чем где будут жить твои внуки и хватит ли их матери денег на покупку им еды после оплаты съемного жилья.
Ты эго.истка, мама. И всегда была ею, даже когда обвиняла в этом самом эго.изме меня.
И вот тебе мое последнее слово: если ты не сдержишь свое обещание и не организуешь нам жилье в течение месяца, мы с детьми вернемся в Новгород и больше никогда к тебе не приедем.
А теперь, мама, думай сама, что тебе по-настоящему важно. Сроку тебе неделя.
Договорив это, Рита встала из-за стола и вышла в прихожую. В полной тишине накинула на плечи куртку и обулась, вышла из знакомой квартиры и захлопнула дверь за своей спиной, чувствуя, как только сейчас начинают дрожать пальцы рук.
Она не любила ссоры. Особенно ссоры со своей матерью. Но иногда возникали ситуации, когда молчать было попросту невозможно.
С самого детства Рита чувствовала себя лишней в своей семье. Любимчиком матери был старший брат Сережа, ну а ей забота, ласка, а также всякие материальные «плюшки» вроде новых вещей и карманных денег доставались по остаточному принципу.
Зато воспитания было в избытке. Бесконечные «ты же девочка», «да кому ты будешь нужна», запреты, ограничения, подозрения…
Рита еще помнила тот стыд в восьмом классе, когда мама подходила и прямо перед одноклассниками заставляла вывернуть ее карманы чтобы убедиться, что дочь не ку.рит.
Сережа при этом активно смолил лет с тринадцати и никого это не напрягало, ведь «он же мальчик, они все такие».
В итоге ничего удивительного не было в том, что Рита еще в шестнадцать ушла из родительского дома куда глаза глядят.
Конечно, под благовидным предлогом учебы в колледже и под напутствие «с пузом домой не возвращайся, ш…а».
Да, мать порой не стеснялась в выражениях, а сейчас, по прошествии лет, строила гримасу отвращения при случайно вырывающихся у окружающих слов на букву «б», которые вообще служили междометиями, а не оскорблениями в адрес собеседника, так что были куда более безобидными, чем прошлые высказывания этой женщины в адрес родной дочери.
Колледж она закончила без пуза. Устроилась на работу и даже заочно смогла получить высшее образование.
Мама приехала только один раз, на свадьбу. И даже тогда не смогла не отметить, что прямо удивительно, как ее непутевую дочь хоть кто-то подобрал.
Брак продержался семь лет, а потом они с Димой стали просто слишком разными для того, чтобы вместе жить дальше.
Когда Рита сообщила об этом матери в одном из редких телефонных разговоров, та переполошилась от одной мысли о том, что дочери может прийти в голову идея вернуться в родной город.
- Имей в виду, тебе тут, да еще и с детьми, места нет. Сереженька женился недавно, Оля беременная двойней, скоро друг у друга на головах ходить будем, нам и без вас тут хватает проблем.
- Уж поверь, мама, ты будешь последним человеком, к которому я приду зализывать раны, - едко бросила тогда Рита.
Ран тогда особых не было. Как и не было каких-либо проблем. Потому что с Димой они просто остыли по отношению друг к другу и уже за два года до развода ночевали по разным комнатам.
Детей не удивляло, что папа спит в гостиной, он оправдывался перед Ритой чем-то вроде «не хотел тебя будить, засиделся допоздна над рабочим проектом», ну а она сама даже была…
Вроде как рада тому, что мужчина не спит рядом с ней и тем более – не требует супружеского долга.
Нет, ей было бы нетрудно изобразить что-то на пятнадцать минут, думая при этом об Англии – в конце концов, большинство женщин именно так в браке и поступают, но раз делать этого было не нужно – ей же лучше.
И вот настал момент, когда она просто спросила за завтраком у мужа, спокойно уплетающего яичницу.
- Ты ведь меня больше не любишь, верно?
- Есть такое. Но у нас общая квартира и двое детей, перед которыми у нас есть определенные обязательства.
- И каждое из этих обязательств можно выполнять, не находясь в браке и не изображая чувства, которых нет.
- Было бы здорово, но я еще не понимаю, что ты предлагаешь.
Рита предложила развод.
Развод, соглашение об уплате алиментов и отдельную жизнь для каждого из родителей при условии, конечно, что эта самая «отдельная жизнь» не будет наносить вреда детям.
- Квартиру можно продать, наверное, - неуверенно произнесла она. – В смысле, я могла бы выплатить тебе твою долю, взяв кредит, мне дадут, ну или ты точно так же мне, но в любом случае – кто-то может съехать и жить отдельно, чтобы не напрягать друг друга и вот это вот все…
Тут она буксовала, конечно. Потому что «трешка» была записана в равных долях на четверых: ее, мужа, двоих сыновей-погодок. И как-то выживать из квартиры кого-либо она не планировала.
- Или мы можем не заниматься этой ерундой, а просто поставить в гостиную нормальную кровать и сделать ее моей личной комнатой. Ну или твоей, а я в спальню перееду.
При условии, что каждому из нас двоих хватит мозгов каких-либо партнеров в будущем тащить не к детям домой, а в квартиру с почасовой оплатой – проблем быть не должно.
Ну а в остальном будет классическая коммуналка с поправкой на то, что мы вроде как друг с другом в нормальных отношениях и суп пересаливать исподтишка в соседской кастрюле не будем.
На том они и порешили. Так что развод стал в их жизни скорей благоприятным событием, чем печальным.
Они по-прежнему продолжали жить в одной квартире, даже готовили, бывало, все вместе.
Дети знали в общих чертах о том, что мама и папа больше не вместе, но также и видели, что для них ничего не поменялось и родители их продолжают любить одинаково.
Единственное, что иногда от Димы по возвращении домой позже обычного пахло женскими духами, но Рите было на это откровенно наплевать.
Ее вообще после вторых родов кекс интересовать перестал и даже полученная после развода «п..лов.ая свобода» не заставили отвечать на ухаживания поклонников и давать кому-либо шанс на отношения.
Так что мать беспокоилась зря. И Рита, наверное, была совсем плохим человеком, потому что пять лет спустя, когда мать начала просить ее приехать с детьми жить обратно в родной город, испытывала исключительно злорадство.
История, на самом деле, печальная получилась, но если и жаль кого было Рите, так уж точно не биологическую родительницу.
Автор: Екатерина Погорелова