Эта история тянется с конца 40‑х. Рядом с алтайской деревней Топчиха начали строить военный городок. Гарнизон быстро рос: там появились авиационные части, подразделения РХБЗ (радиационной, химической и биологической защиты) и, конечно, танкисты. Построили даже свой аэродром, где курсанты учились летать на МиГ‑15 УТИ и боевых версиях этого истребителя.
Основной силой гарнизона была 68‑я танковая дивизия. С конца советской власти именно на её полигон уходила техника, которую выводили из Западной группы войск. Потом туда же пригоняли машины из Чехии, ГДР, Венгрии – со всей разваливающейся Организации Варшавского договора.
Но уже к концу нулевых танковый полигон превратили в обычную базу хранения резерва. Солдаты и техники там остались – до сих пор там дислоцируются части 349‑й базы центрального хранения. А вот соединения РХБЗ уехали в Екатеринбург, прихватив с собой даже системы ТОС‑1А «Буратино».
Что там сейчас?
Сейчас это – одно из самых наглядных последствий развала СССР. Некогда живой гарнизон стал местом, где с грустью и замиранием можно разглядывать горы брошенной техники. Особенно много там танков Т‑80, которые в своё время выпускали в том числе в Омске. Так что сибирские машины сейчас стоят там, где когда‑то родились.
На фотографиях – в основном 2022 года и чуть раньше – видны БТРы, БМП, а также очень эстетичные корпуса танков без башен. Отдельно бросаются в глаза грузовики ЗИЛ – казалось бы, ходовой товар, но и они ржавеют вместе с остальными.
По одним данным, техника сюда попала после заводских испытаний и просто ждала своего часа. Но более авторитетные источники утверждают: это машины, которые удалось вывезти из Восточной Европы. И никто с ними ничего не делает. Официальная версия – утилизация слишком дорогая.
Странный аргумент на фоне миллиардов в ВПК
В сегодняшних условиях эта отмазка звучит, мягко говоря, странно. Государство за последние годы отправило на оборонку огромные средства. Регулярно заключаются контракты на новые танки, модернизацию, ремонт. Но взять и вывезти те же ЗИЛы или разобрать на запчасти Т‑80 – это, видимо, до сих пор нецелесообразно.
Почему? Точного ответа нет. Говорят о юридических сложностях с правом собственности на старую технику, об отсутствии профильных мощностей в регионе, о бюрократии. Но по факту – горы металла просто гниют под открытым небом.
Что изменилось за последние 4 года?
C 2022-го года логично было ожидать, что этот резерв хотя бы частично начнут восстанавливать. По спутниковым снимкам и редким репортажам видно: отдельные машины действительно убывают, но массового «раскулачивания» базы не происходит. Видимо, проще построить новый Т‑90М, чем поднимать Т‑80, который простоял под снегом и дождём 20 лет.
А как у них? США и Германия
Ситуация с огромными «кладбищами» техники — не только наша история. Просто у нас это следствие развала Союза, а у других — осознанная стратегия.
В США есть знаменитая база Дэвис-Монтен в Аризоне. Там в пустыне стоят около 4000 самолётов, включая машины ещё с Второй мировой. Но это не свалка, а гигантский центр восстановления. Самолёты разбирают на запчасти, что экономит Пентагону около 500 млн долларов в год. Похожий подход и к бронетехнике: на складе Sierra Army Depot в Калифорнии сотни «Абрамсов» ждут модернизации. Хотя и у них бывает бардак — пару лет назад из-за бесхозяйственного хранения деталей на одном из складов уничтожили имущества на 1,8 млрд долларов.
Германия пошла другим путём. У них нет гигантских кладбищ. Арсеналы бундесвера — это высокотехнологичные логистические хабы с подземными ангарами и автоматизацией. Техника законсервирована и готова к отправке, а не ржавеет под открытым небом.
Удивительно, красиво и одновременно очень грустно наблюдать такие картины. С одной стороны – символ былой военной мощи СССР. С другой – чёрная дыра, куда десятилетиями ссылали ещё вполне живую технику. И никто не берёт на себя смелость решить, что с ней делать дальше.