Они вышли из старого порта и двинулись в горы.
Тропа была узкой, выбитой в скале много циклов назад. Слева поднималась серебристая стена, увитая светящимся мхом — он мерцал мягким голубоватым светом, разгоняя туман. Справа открывалась пропасть, и где-то там, глубоко внизу, шумела невидимая река. Ветер доносил странные звуки — то ли эхо, то ли голоса местных существ, прячущихся в расщелинах.
Яра шла и чувствовала, как кружится голова. Не сильно — скорее, как после бокала лёгкого вина. Краски казались ярче, звуки — отчётливее. Она даже слышала, как где-то далеко, в тумане, перекликаются невидимые птицы.
— Как себя чувствуешь? — спросила Ирис, идущая рядом.
— Странно, — ответила Яра. — Немного...
— Это кислород, — пояснила Ирис. — Здесь его больше, чем на Земле или Марсе. Организм адаптируется. Через пару дней пройдёт.
— А вы как? — Яра обернулась к остальным.
— Я уже бывал здесь, — отозвался Джакс. — Помню, в первый раз меня тоже шатало. Кай тогда смеялся надо мной — говорил, что я выгляжу как после трёх кружек марсианского зелёного напитка.
Тарен, который до этого молча глазел по сторонам, вдруг подал голос:
— Кстати, а как здесь вообще можно жить? Ну, я понимаю — зенцы адаптировались?
— Отличный вопрос, — отозвался Орион, шагавший позади. — На самом деле, если бы не Первые, Зена была бы смертельной ловушкой. Хотите узнать, как они её приручили?
— Хотим, — хором ответили Яра и Тарен.
Орион усмехнулся и начал рассказывать — тем самым тоном, каким учёные читают лекции.
— Представьте себе планету, где кислорода на пять процентов больше, чем на Земле. Звучит нестрашно, верно? Но этого достаточно, чтобы любая искра превращалась в пожар, а человек через несколько дней начинал страдать от кислородного отравления — головные боли, тошнота, дезориентация. А теперь представьте, что вся поверхность планеты изрезана горами и каньонами, где гуляют ядовитые туманы. Это был враждебный мир.
Он поправил очки и продолжил:
— Первое, что они сделали, — создали то, что мы сейчас называем «природным антипиреном». Это вещество, которое выделяется местными растениями и минералами. Оно не даёт огню разгораться. Спичка здесь горит не ярче, чем на Земле. Поэтому, кстати, импульсное оружие на Зене менее эффективно — энергия рассеивается быстрее. Второе — влажность. Вы заметили, какой здесь воздух?
— Влажный, — сказал Тарен. — Очень.
— Именно. Влажность здесь всегда высокая. Туман — обычное дело. Влага — лучший пожарный. Искра гаснет быстрее, чем успевает что-то поджечь. Побочный эффект — вездесущий грибок и ржавчина, но с этим зенцы научились бороться.
Он указал на светящийся мох на скале.
— Третье — флора. Местные растения и микроорганизмы работают как живые фильтры. Днём они фотосинтезируют, как обычно, а ночью переключаются на поглощение избытка кислорода и закачивают его в подземные залежи. Поэтому, кстати, под поверхностью кислорода меньше — он «стекает» вниз и там связывается с минералами. В пещерах дышится почти как на Земле.
— Общее давление здесь ниже земного.
— Это как в горах — воздух разрежен, но кислорода в нём больше по объёму. В итоге ты дышишь почти как дома. Организму нужно время, чтобы адаптироваться, но это не опасно.
— А ещё здесь очень плотный озоновый слой — жёсткого ультрафиолета почти нет. Можно находиться на солнце без защиты. И климат — вечная осень. Осадки круглый год, засух не бывает.
— Первые создали не только это. — Орион обвёл рукой пейзаж. — Города зенцев не случайно встроены в скалы. Внутри скал влажность и температура стабильны, кислорода ровно столько, сколько нужно. Камень — естественная защита и от огня, и от токсичных туманов.
— А местные животные? — спросила Яра. — Я слышала странные звуки в тумане.
— Фауна здесь не опасна, — ответил Орион. — Крупных хищников нет. Большинство существ размером не больше кошки, дышат через кожу или трахеи — у них даже лёгких нет. Избыток кислорода им не вредит, а низкая гравитация позволяет прыгать на большие расстояния. Вы ещё увидите их — они любопытные, но пугливые.
— То есть здесь можно жить вообще без защиты? — уточнила Яра.
— Почти. В низинах бывают ядовитые туманы — туда лучше не соваться без фильтров. И в особо «кислородных карманах» — обычно у подножия гор — может понадобиться маска.
Но в целом — да. Зена не просто обитаема. Она комфортна. Низкая гравитация, влажный воздух, мягкий климат. Единственная проблема — мало открытых равнин для сельского хозяйства, но зенцы решили это террасированием склонов и вертикальными фермами.
— И последнее, не нужно забывать, что Первые не только изменили планету. Они изменили себя. Генная инженерия — такая же, как на Земле или Марсе. Люди адаптировались к условиям: усиленные лёгкие, улучшенный метаболизм, способность переносить перепады давления. Без этого здесь было бы трудно. Даже сейчас большинство зенцев проходят генную коррекцию в детстве. Как и все мы.
— Кроме меня, — тихо сказала Яра.
— Кроме тебя, — подтвердил Орион.
Яра шла и думала об этом. Она — единственная в команде, кто родился без генной модификации. Единственная, для кого этот мир не был создан. И всё же она здесь. Дышит этим воздухом. Идёт по этой тропе. Видит это небо.
— Знаете, — сказала она вдруг, — это, наверное, странно прозвучит. Но это чудо. Всё это. То, что я здесь. То, что я всё это вижу. Я никогда не думала, что такое бывает. Здесь... . Строят города. И живут сотни лет — это же невероятно. Вы успеваете не просто исследовать свою планету, а увидеть другие миры. Побывать там, где никто не был. Это... это подарок.
Она замолчала, сама не ожидая от себя такой откровенности.
— Я рад, что ты это видишь, — тихо сказал Орион.
Яра посмотрела вперёд. Альтаир шёл в нескольких шагах впереди, прокладывая путь. Он не оборачивался, но Яра заметила, что его шаг стал чуть медленнее — будто он слушал. Слушал её.
Тарен тем временем чувствовал себя заметно лучше остальных.
— Мне, кстати, почти нормально, — сказал он. — Ну, голова немного кружится, подумаешь.
— А жаль, что на Земле сейчас не применяют генную инженерию так широко, — задумчиво сказала Яра. — Или у вас... у нас... в общем, там, откуда я.
— У всего есть цена, — сказал Орион. — Долгая жизнь — это не только время. Это ещё и память. Воспоминания, которые копятся. Потери, которые не забываются.
Яра подумала об Альтаире. О том, сколько он потерял. Родителей, Кая, Илэйн. Сколько циклов он носил это в себе. И ещё она подумала об Илэйн — о той женщине в ангаре. Высокой, красивой...
Она замедлила шаг, поравнялась с Джаксом и тихо спросила:
— Как ты думаешь, он всё ещё что-то к ней чувствует?
Джакс повернулся к ней. Его глаза на мгновение встретились с её глазами. Он уже открыл рот, чтобы ответить...
— Вы слишком громко разговариваете, — раздался голос Альтаира спереди. Он даже не обернулся. — Нас могут услышать не только зенцы, но и местная фауна. А она, как вы помните, любопытная.
Джакс закрыл рот. Яра едва заметно вздохнула. Ответа она не получила.
Шнырь, который всё это время тихо висел над плечом Яры, вдруг опустился ниже и заговорил — негромко, но с явным удовольствием:
— Искра, — прошептал он, переливаясь оранжевым, — капитан — зануда. Ты заметила? Я заметил. Я всегда это замечал. Но сейчас он особенно занудный. Потому что не даёт нам обсуждать важные темы. А у меня, между прочим, есть данные!
— Какие данные? — шёпотом спросила Яра.
— Я сканировал капитана! — гордо сообщила сфера. — У него участился пульс! И дыхание! Я фиксирую это с того самого момента, как мы вышли из порта! Сначала я думал — это из-за кислорода. Но нет! Кислород тут ни при чём! Это что-то другое! Эмоциональное! Я подозреваю, что это связано с...
— Шнырь, — раздался голос Альтаира. На этот раз он обернулся. — Ты занят?
— Я... э-э-э... я...
— Займись делом. Сканируй периметр. Проверь, нет ли кого в тумане.
— Но тут никого нет! Я уже сканировал!
— Просканируй ещё раз.
Шнырь стал обиженным фиолетовым.
— Вот видишь? — прошептал он Яре. — Зануда. Я же говорил. Ладно, я пошёл. Но я всё записал. В архив. С пометкой «Капитан что-то скрывает». И отдельно — «Пульс учащён». Я потом проанализирую. И тебе расскажу. Обязательно.
Он метнулся вперёд, в туман, переливаясь из фиолетового в деловитый синий. Яра проводила его взглядом и невольно улыбнулась.
Дом показался из тумана внезапно — старый каменный особняк, встроенный прямо в скалу, словно он вырос из неё много циклов назад. Высокие окна выходили на ущелье, и сейчас в них отражался серебристый свет местного солнца, пробивающийся сквозь облака. Стены были увиты тем же светящимся мхом, что и скалы вокруг, — он мерцал мягким голубоватым светом, делая дом похожим на сказочный замок.
Илэйн ждала на пороге.
Теперь, вблизи, Яра могла разглядеть её по-настоящему. Высокая — выше Альтаира на полголовы. Стройная, но не хрупкая: в её фигуре чувствовалась скрытая сила. Длинные белые волосы струились по плечам и спине, доставая почти до пояса. Кожа с лёгким жемчужным отливом, высокие скулы, заострённые слегка кверху уши. И глаза — серебристые, глубокие, внимательные. Она была одета в простую, но элегантную тунику тёмно-синего цвета — никаких украшений, никакой показной роскоши.
«Как эльфы», — подумала Яра.
— Добро пожаловать, — произнесла Илэйн. Голос у неё был мелодичным. — Я рада, что вы добрались. Проходите.
Джакс шагнул вперёд первым. Илэйн посмотрела на него — и её лицо на мгновение дрогнуло.
— Джакс, — сказала она. — Я слышала, что случилось. Мне очень жаль.
— Спасибо, — тихо ответил он.
Ирис просто кивнула Илэйн — они знали друг друга достаточно, чтобы обойтись без слов. Орион улыбнулся и слегка поклонился — по-старомодному, как когда-то. Тарен застыл на месте, явно не зная, куда девать глаза и руки. Илэйн заметила его замешательство и чуть смягчилась:
— Ты, должно быть, Тарен. Наслышана о твоих талантах. Рада познакомиться.
— Я... спасибо, — выдавил Тарен. — То есть... я тоже рад.
Шнырь, висевший над плечом Яры, перелился вежливым синим и тихо прошептал ей на ухо: «Она внушает. Очень внушает. Я чувствую себя... недостаточно блестящим. Надо будет подкорректировать яркость». И он стал на тон ярче.
Илэйн перевела взгляд на Яру — и задержалась.
— А ты, должно быть, та самая девушка из другого мира, — сказала она.
Яра вдруг почувствовала себя маленькой. Стоять рядом с этой высокой, грациозной женщиной, которая двигалась как вода, которая говорила как музыка, которая была красива той самой холодной, благородной красотой, — это было неловко. Яра не считала себя некрасивой, но сейчас, в этом месте, рядом с Илэйн, она вдруг ощутила себя гадким утёнком.
— Да, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спасибо, что приняла нас.
Илэйн чуть склонила голову, всё ещё глядя на неё.
— Ты совсем другая. Не такая, как все здесь.
Яра не нашлась, что ответить. К счастью, Альтаир пришёл на помощь — сам того не зная.
— Спасибо за убежище, — сказал он.
Илэйн перевела взгляд на него.
— Не за что. Вы — мои гости. И мои союзники. Проходите в дом.
Внутри особняк оказался просторным и уютным. Каменные стены, деревянные балки под потолком, большие окна, через которые лился мягкий серебристый свет. В гостиной горел неяркий огонь в камине — Яра заметила, что пламя было спокойным, ровным.
— Комнаты готовы, — сказала Илэйн, проводя их по коридору. — В каждой есть всё необходимое: постель, душ, сменная одежда. Я не ожидала, что вас будет столько, но места хватит.
— Твой муж не знает об этом доме? — спросил Альтаир.
— Нет. Это родовое поместье моей семьи. Он даже не подозревает о его существовании. Здесь вы в безопасности. К тому же он сейчас на Марсе — видимо, участвует в поисках вашей команды. Ирония судьбы, не находишь?
— Я бы сказал — удача.
— Возможно.
Она открыла дверь в одну из комнат.
— Здесь есть всё, что нужно. Одежда, лёгкая, дышащая. Я подобрала на всех. Правда, — она посмотрела на Яру, — твой рост я не учла. Прости. Пришлось оставить костюм моей дочери. Он должен подойти.
Яра взяла свёрток. Костюм был простым, но аккуратным — туника и штаны из мягкой ткани светло-серого цвета.
— Спасибо, — сказала она. — Я...
— Не стоит, — мягко перебила Илэйн. — Это мелочи.
Корвус, который всё это время держался в тени, подошёл к Альтаиру.
— Доспехи я собрал. Нужна починка и чистка. Здесь есть мастерская — я займусь.
— Хорошо.
Илэйн повернулась к Яре и протянула ей небольшой набор фильтров.
— Это тебе. Пока твой организм не адаптировался, выходи на улицу только в них. В доме воздух отфильтрован — здесь кислорода ровно столько, сколько нужно. А снаружи может быть тяжеловато.
— Спасибо.
Илэйн обвела взглядом команду.
— Располагайтесь. Отдыхайте. Вечером поговорим о том, что делать дальше. А пока — чувствуйте себя как дома.
Она развернулась и вышла, оставив их в коридоре.
Через час команда собралась в гостиной у камина. Все переоделись.
Альтаир стоял у камина, глядя в огонь. Джакс сидел в кресле, откинувшись на спинку. Ирис — на подоконнике. Орион устроился в углу с чашкой чая. Тарен сидел, скрестив ноги. Яра опустилась в кресло напротив Джакса. Шнырь висел под потолком, переливаясь спокойным синим.
— Пока у нас есть время, — сказал Альтаир, — давайте разберёмся с находками. Тарен, Орион — что вы узнали?
Тарен оживился и подтащил поближе сумку. Он извлёк на свет те самые маленькие металлические диски с шестерёнками внутри.
— Мы с Орионом изучили их, пока летели. Это три устройства в одном. Первый круг — перемещает на короткие расстояния, до нескольких сотен метров. Активируется нажатием. Мы уже проверяли на Марсе. Я предлагаю раздать по одному каждому. В экстренной ситуации может спасти жизнь.
— Согласен, — кивнул Альтаир.
— Второй круг — на большие расстояния. Возможно, до нескольких километров или даже межпланетные. Но данные повреждены. Мы не знаем точно, как его активировать.
— А третий? — спросила Яра.
Тарен посмотрел на диск.
— Третий круг. Мы не нашли о нём ничего. Вообще. Он есть, он часть этой серии, но что он делает — загадка.
— Мы решили пока его не трогать, — добавил Орион. — Но пользоваться если что, только первым кругом
Тарен продолжил выкладывать находки: коммуникаторы-браслеты, световые маячки, анализатор для поиска скрытых технологий Первых. Всё это раздали, всё проверили. И только после этого Альтаир повернулся к Джаксу.
— Джакс, — сказал Альтаир, не оборачиваясь. — Мы должны тебе кое-что рассказать. То, что узнали от Кассиана. На станции.
Джакс выпрямился.
— Я слушаю.
Альтаир повернулся. Он посмотрел на Ориона, потом на Яру, потом снова на Джакса.
— Кассиан сказал нам кое-что, когда мы были на Марсе. О тебе. О том, почему он выбрал именно тебя для своих экспериментов.
Джакс молчал.
— Ты — потомок Золов, — сказал Альтаир прямо. — Чёрная кровь, которую он тебе вводил, была не его изобретением. Она уже была в тебе. Дремлющая. Он просто... активировал её.
В комнате стало тихо. Джакс смотрел на Альтаира, и его лицо ничего не выражало.
— Я знаю, — сказал он.
Альтаир нахмурился.
— Откуда?
— Я чувствовал это. Всё это время. С тех пор, как Яра... сделала то, что сделала, на Марсе. Тьма ушла, но что-то осталось. Знание. Я не мог сформулировать это словами. Но я догадывался.
Он помолчал, глядя на свои руки.
— Моя кровь — кровь Золов. Я не знаю, кто из моих предков был... ими. Может быть, я никогда не узнаю. Но это ничего не меняет. Я — это я. И я сам решаю, кем быть.
— Мы знаем, — сказал Орион. — И мы с тобой.
— Все мы, — добавила Ирис.
Джакс поднял глаза и обвёл взглядом комнату. Яра встретила его взгляд и кивнула.
— Спасибо, — сказал он. — Я... мне нужно время, чтобы это переварить. Но я в порядке. Правда.
— У тебя есть время, — сказал Альтаир.
Повисла пауза. А потом Шнырь, который всё это время тихо висел под потолком, медленно опустился вниз. Он подлетел к Джаксу — не суетливо, как обычно, а мягко, почти осторожно — и прижался к его плечу.
— Джакс, — сказал он тихо, переливаясь тёплым золотым. — Я так скучал по тебе. Всё это время. Когда ты был там, я... мы... не знали. И я... я просто рад. Очень рад. Я записал это в архив. С пометкой «Важно».
Джакс поднял руку и осторожно коснулся корпуса сферы.
— Спасибо, Шнырь. Я тоже рад вернуться в сознании.
Яра смотрела на них и чувствовала, как что-то сжимается в горле. Она вдруг подумала обо всём, что они пережили вместе.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова не шли. Вместо этого она просто поднялась, подошла к Джаксу — и слёзы сами потекли по щекам. Она не знала, что сказать. Просто обняла его.
— Я... — прошептала она. — Я так привыкла ко всем вам. Просто... просто...
Она не закончила. Джакс мягко обнял её в ответ.
— Я знаю, — сказал он. — Я тоже.
Ирис подошла следующей. Ничего не сказала — просто встала рядом и положила руку на плечо Джакса. Тарен подошёл следом, за ним — Орион.
И тогда Альтаир, который всё это время стоял у камина, сделал шаг вперёд. Он посмотрел на Джакса.
— Я тоже рад твоему возвращению, друг, — сказал он.
И он обнял Джакса — крепко, по-мужски. А поскольку все уже стояли рядом, это объятие как-то само собой охватило всех. Ирис, Тарен, Орион, Джакс, Яра — все оказались в одном большом кругу. И Альтаир, сам того не заметив, оказался рядом с Ярой его рука на мгновение легла на её спину. И от этого прикосновения ей вдруг стало опять неловко.
— Я запишу это в архив, — прошептал Шнырь, переливаясь розовым. — С пометкой «Семья». И три восклицательных знака.
Никто не ответил. Но все улыбнулись.