ихаил Беседа, наш бывший выпускник, а ныне майор в отставке ВОСО с рязанской пропиской, был человеком простым и прямолинейным, как рельс. В училище железнодорожных войск и военных сообщений в далёком 1982-м его так и прозвали — «Беседа» как и его фамилия, потому что любил он это дело душевное. Но главной страстью Миши, помимо контроля за подьездными путями, воинскими перевозочными документами (ВПД, чтоб им пусто было), оставался армрестлинг. Локоть на стол, хват, рывок — и ты либо царь горы, либо летишь в нокаут с чувством глубокого неудовлетворения.
В начале двухтысячных судьба забросила подполковника Селезнёва, военного коменданта, и его верного пса майора Беседу с проверкой в одно рязанское училище десантников. Повод был строгий: сохранность, учёт и расход тех самых ВПД. Бланки, талоны, нумерация — скука смертная. Офицеры комендатуры ВОСО перерыли шкафы, перетряхнули журналы. Замечаний, к досаде ревизоров, особых не нашлось. Всё прилизано, подшито, учтено — хоть парад принимай.
Начальник строевого отдела училища, подполковник с лицом кирпича и руками лопатами, вздохнул с облегчением и распорядился накрыть поляну. «С проверяющими, — сказал он, — надо по-людски, а то засохнут от правильности». Стол собрали быстренький: солёные огурцы, селёдка под шубой, чёрный хлеб и, разумеется, стратегический запас в графине с мутноватым содержимым. Селезнёв степенно крякнул, гости чокнулись, и дело пошло.
После третьей рюмки, когда рельефность собеседников перестала иметь значение, а души раскрылись как парашюты, возник вопрос — чисто философский, но от того не менее опасный: а кто в этой компании сильнее? Взгляды скрестились на Беседе, который сидел с краю, задумчиво крутил гранёный стакан и явно скучал по живому делу.
— Да чего гадать, — молвил Миша, осклабившись. — Пойдём, начальник строевого, померяемся. Ты ж у нас хозяин — тебе и карты в руки.
Тот усмехнулся, закатал рукав кителя. Ручища у него была что кувалда: тридцать лет отжиманий на брусьях даром не прошли. Схватились. Миша даже разминаться не стал — просто вцепился, секунду подержал и вежливо так, без хруста, уложил локоть оппонента на столешницу, прямо в солёный огурец.
— Лёгкий, — прокомментировал Беседа, отряхивая пальцы.
Начальник строевого покраснел не от выпитого.
— Эт-то случайность! — заявил он. — Слабо с нашим физруком? Вызывай Дыдымова!
Начальник кафедры физической подготовки майор Дыдымов был чудом природы: шкаф с ногами, бицепс как бедро и репутация человека, который в одиночку перетаскивает перекладины. Дыдымов пришёл, строго глянул на графин, крякнул «Здравия желаю» и сел напротив Миши. Пожали руки. Хват — железобетонный. Секунду они стояли мёртво, как две статуи. Потом Миша чуть наклонился вперёд, сделал лицо сосредоточенное до глупости — и рука Дыдымова медленно, со скрежетом мысленных суставов, поехала вниз. Шлёп! Есть.
В зале, где собрались уже все свободные офицеры кафедры ФИЗО, повисло восхищённое молчание.
— Ну... — протянул начальник строевого, чувствуя себя задетым за живое. — Это всё старики. А слабо с молодым? Есть у нас один курсант первого курса, Громов. Он из-под Рязани, отец кузнец. Парень — кремень.
Курсанта Громова вытолкнули вперёд. Ребятина под два метра, кисти с кулаками как дыни, лицо ещё по-детски недоуменное, но руки уже налитые силой первобытной. Миша глянул на него с уважением. Сели. Локоть к локтю. Схватка началась страшная: вены вздулись, лица пошли пятнами, зубы заскрипели отчётливо, как тормозные колодки вагона.
Соперники ходили ходуном, но никто не уступал. Куранты в штабе, наверное, пробили, пока они пыхтели. И всё-таки — чудо не случилось. Рука Михаила Беседы, непобедимого армрестлера комендатуры ВОСО, дрогнула, поехала вбок, а потом коснулась стола. Курсант Громов, от неожиданности даже вспотевший больше, чем от борьбы, отдёрнул руку и проблеял «извините».
В зале ахнули. Селезнёв опустил взгляд в рюмку. А начальник строевого отдела медленно, с чувством глубокого морального превосходства, убрал графин со стола.
— Не заслужил, майор, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Проиграл пацану — сиди на минералке.
Миша Беседа сидел красный, как знамя Победы, и молчал. Это был единственный случай в его жизни, когда он проиграл. Он запомнил имя — Громов. Он запомнил лицо. Он бы запомнил даже его любимую кашу на завтрак, если бы спросили. Но никто не спросил. Вечер закончился в обстановке ледяной сдержанности. Графин так и не вернулся.
Однако слава о матче облетела гарнизон быстрее, чем слух о новом увольнении. Дошло до соседей — до автомобильного училища. Там, как водится, готовили водителей и техников, но попадались и такие кадры, что не то что КамАЗ — бронепоезд голыми руками свернут.
Через пару недель после проверки в комендатуру наведался УАЗик автомобильного училища, следом подкатил грубый «Урал». Из них вышли офицеры в танковых комбинезонах, а за ними — фигура. Два метра ростом, кулаки размером с футбольную голову. Даже дверной проём, войдя, поклонился. Капитана представлять не стали, ибо он сам себя представлял внешним видом: мощь, фактура, взгляд исподлобья.
— Это капитан Кочергин, — сказали гости с плохо скрываемой гордостью. — Трижды чемпион училища по армрестлингу. Слыхали, у вас тут орешек нераскушенный. Приехали показать класс.
Селезнёв вздохнул, глянул на Беседу. Тот поднялся мрачный, будто на Голгофу. Стыд за проигрыш курсанту сидел в нём занозой.
Сели. Локоть. Хват. Пальцы здоровяка перекрыли ладонь Миши, как перчатка на ребёнке. Капитан Кочергин улыбнулся добродушно — ну что, малый, слабо?
Миша ничего не сказал. Он закрыл глаза и представил, как начальник строевого отдела десантного училища убирает графин. Представил снисходительную мину подполковника. Представил смешки за спиной — «Беседа, а где твоя беседа?».
И рванул.
Кочергин даже не понял сначала, что уже проиграл. Секунда — и его локоть с глухим ударом встретился со столом. Сразу, без раскачки, без трепыханий. Как топор обухом. Майор Беседа поднял руку и, глядя в изумлённые лица гостей, произнёс голосом усталым и победительным:
— А теперь, товарищи, наливайте. Только не в графин. Мне персонально.
Автоучилище отбыло в расстроенных чувствах. Пили чай уже у себя. И тут к телефону в комендатуре подошел запыхавшийся дежурный помощник Селезнева:
— Товарищ подполковник, тут из автоучилища уточняют...Кочергин-то не их. Он к ним временно прикомандирован. Вообще-то он из... ГАИ. Стажировался для повышения квалификации.
Селезнев медленно положил трубку и посмотрел на Мишу:
— Слышь, Беседа? Ты только что уложил на лопатки не автомобильного офицера. Ты уложил капитана ГАИ. Из Рязанского УГИБДД. Представляешь, что теперь в гарнизоне будет?
Миша Беседа, выпускник училища ЖДВ и ВОСО 1982 года, майор, армрестлер и человек, проигравший в жизни лишь однажды — зеленому курсанту, — пожал плечами:
— А мне без разницы. Железная дорога — она тоже транспорт. А транспорт — он дисциплину любит.
Больше Миша Беседа не проигрывал никому. Ни курсантам, ни капитанам, ни даже полковникам с запасом льгот. А когда его спрашивали про то единственное поражение, он делал лицо загадочное, как нечитанный бланк ВПД, и отвечал:
— Служба есть служба. Иногда лучше проиграть, чем выиграть и потом всю жизнь объяснять, почему твою руку положил какой-то курсант 1 курса Рязанского десантного училища.
Историю эту в рязанском гарнизоне пересказывают до сих пор. И всегда — с налитыми рюмками.