После трогательного послевкусия от семейной саги «Время обнимать» о пяти поколениях питерской интеллигенции, я точно знала, что продолжу знакомство с автором. Планировала читать «Эффект Ребиндера» (мне его рекомендовали), но каким-то образом ткнула не туда и автоматически оформила заказ на «Синдром разбитого сердца». Оказалось, что это не роман, а сборник рассказов-новелл-повестей. Ииии… пожалела в итоге. Точнее, не то, чтобы пожалела - не о потраченных деньгах, а скорее словила разочарование, потому что в сравнении с «Время обнимать» мне не понравилось совсем.
Во-первых, слог и стиль не столь легки и изящны. Куда что делось и почему так, я не поняла. Во-вторых, все, абсолютно все произведения сборника примерно об одном и том же. Что же здесь не так? Казалось бы, главная тема «синдром разбитого сердца», реально существующего термина в медицине, известного, как «кардиомиопатия такоцубо» логично объединяет все истории. Но не только. Простите, но к концу книги меня реально мутило. Я категорически не воспринимаю столь явной эксплуатации «актуальных» тем, потому что здесь они не идут фоном, историческим контекстом, а нагло выпирают. О них спотыкаешься через абзац, и конца и края этому нет, увы.
Поясню. Елена Минкина-Тайчер родилась в Москве, окончила Первый Московский мединститут и работала в кардиореанимации. А с 1991 года – она гражданка Израиля, где не только книги пишет, но и по-прежнему трудится врачом.
Из всего этого следует вывод, что автор разбирается в темах медицины (кардиологии в частности), эмиграции, антисемитизма и всем известных политических конфликтов, конечно же, ибо книга относительно новая, 2024 года издания. Неоднократные, пусть и не яростные уколы в сторону российско-украинского конфликта с ракетами в киевских дворах, «обшарпанных, как и всё в России», домов (речь не о современной России, но всё же), и бесконечных упоминаний кардиологических отделений и недавней пандемии, в результате которой одни герои выжили, а другие нет. В общем, тут сплошь и рядом истории любви с разными финалами, и в каждой из этих историй есть то, о чем я сказала выше. И если б не это масло масляное, впечатления были бы совсем иными. Со знаком плюсом, а не «ну такое».
📚Елена Минкина-Тайчер «Синдром разбитого сердца»
- Мужчина и женщина
Антон, идя на поправку в ковидном отделении вспоминает свою главную и единственную любовь. Анна была замужем, с двумя детьми и старше его, но то чувство – светлое, чистое, искреннее, страстное, так и осталось в начале 90-х, когда Антону было всего двадцать лет, и последующие два брака остались просто штампами в паспорте.
«Зима в тот год стояла теплая и сырая, снег мгновенно превращался в дождь, лепил в лицо, превращал тротуары в скользкие мокрые тропинки, и не было ничего прекраснее их беспечных долгих прогулок в старых переулках Бульварного кольца, ранних сумерек, мокрых варежек на батарее случайного подъезда, холодной щеки под его горящими губами».
Елена Минкина-Тайчер
- По Смоленской дороге
В 1974 году семнадцатилетний Лёва Дворкин из столичной Киевской коммуналки сбегает от несчастной любви, материнского ворчания, дабы избавиться от комплексов и вкусить взрослой общежицкой жизни, в пединститут провинциального Смоленска. Мальчик удобно устраивается с удобной девочкой Люсей (которая на самом деле не Люся, а Лея, но говорить об этом вслух в антисемитской стране нельзя) на все готовом, и где все ему рады. А спустя шесть лет, уже будучи в браке и в ожидании первенца, едет в Киев, где ищет встреч с любовью юности Алиной.
«Голодному студенту из общежития нравятся практически все симпатичные девушки, особенно когда приглашают на обед в уютную домашнюю обстановку».
Елена Минкина-Тайчер
- Ещё один январь
Не особо красивой Нете Фейнберг тридцать четыре года, она кардиолог в Тель- Авиве, мечтающая о собственном уютном доме со старым садом, где цветет бугенвиллея. Жизнь её проходит между непонятными мужчинами, а счастья нет. Отец Эреза скончался от инфаркта и стал первым пациентом в медицинской практике Неты. Брат и сестра Эреза создали свои семьи, а сам он продает родительский дом, дом с садом, где цветут бугенвиллея и розы.
«Больше особенно вспоминать нечего. Случайные знакомства, случайные связи, будто доел обед с чужой тарелки»
«Мама постоянно что-то затевала и придумывала, да еще требовала восхищаться ее идеями. Например, назвать всех троих детей на одну букву «алеф»: Эрез Дрори, Элинор Дрори и Эльдад Дрори. Как мило, не правда ли? Будто они всю жизнь будут вместе на радость родителям, а не разлетятся по свету, как все нормальные люди».
Елена Минкина-Тайчер
- Редкий синдром
Интеллигенты Ирина Петровна и Кирилл Федорович Балановские после гибели сына на фронте приютили деревенскую Нюру. Нюра стала у них домработницей, столь же глупой и необразованной, сколь находчивой и умеющей приспособиться. Нюра «подлегла» под профессора, пока жена была в санатории и в 1959 году родила сына Сергея. Сердце Ирины не выдержало, «кардиомиопатия такоцубо». Сережа вырос и стал доктором, был счастливым мужем и отцом троих детей, пока однажды в больницу не пришла новая врач, молодая Мария Дмитриевна. Сердце Сережи тоже не выдержало.
«Шли годы, уходили в прошлое недавние кошмары. После ХХ съезда партии Кирилла Федоровича официально реабилитировали, вокруг бурлила какая-то иная жизнь: молодежный театр Ефремова, фильмы Чухрая, чтение стихов на площади. А Балановские дружно старели, и только навсегда двадцатилетний Петенька продолжал улыбаться со стены в кабинете».
Елена Минкина-Тайчер
- У ваших ног
В конце 90-х молодой медик Андрей со всей семьей (мать, дед) и ослепительной красавицей женой Марианной Гусевой (по едким, но метким словам дела – Венерой Петуховой), перебираются в Израиль. И всё в новой, чужой стране страшно и сложно. И Марианна оказывается не той, с кем хочется провести всю жизнь. Но в клинике Андрей знакомится эфиопкой Таней, и жизнь начинает играть новыми красками.
«Как избавиться от акцента, как почувствовать себя коренным жителем, когда ты до двадцати лет жил, любил и страдал на другом языке? И слушал другие песни».
Елена Минкина-Тайчер
- Ангел мой
Умница Ангелина Горленко едет из Перми поступать на филфак МГУ. И поступает, и замуж выходит вроде бы удачно, но не счастливо. Рожает ребенка, работает редактором в издательстве за нищенскую зарплату, терпит токсичную свекровь и измены мужа. А спустя пятнадцать лет брака судьба сводит её с руководителем отдела иностранной литературы старинного парижского издательства, французом Оливье. Но тут конечно, пандемия, а потом еще и февраль 2022 года. В общем, горшочек, не вари.
«В наследство маме с дочкой достались две роскошные шали, тонкая до прозрачности, сказочно красивая чашка костяного питерского фарфора, любовь к французскому языку и свод жизненных правил, своего рода «кодекс чести»». <…> Суть бабушкиного кодекса заключалась в том, что женское тело и женская душа одинаково нуждаются в чистоте, красоте и любви. Поэтому носить грязное белье или сморщенные чулки так же непристойно, как воровать и обманывать».
«Оказалось, войти в старый любимый дом так же странно и грустно, как в собственную детскую фотографию. Вот ты сама с бантом на макушке смотришься в огромное зеркало, вот любимая кукла, кубики, гном в красном колпачке, гирлянда из флажков на двери. Только мама не откроет эту дверь и не поцелует в гладкую круглую щеку».
Елена Минкина-Тайчер
Есть, есть здесь и трогательные моменты, и кружевные обороты, и тонкость мысли, и интересные повороты. Есть, но всё хорошее теряется в бурном потоке неуместной желчи, которую автор пытается пропихнуть и вдолбить в умы читателя – мол, хорошо где угодно, кроме России. Такой неуместной, что рекомендовать этот сборник мне не хочется.
Или вы уже читали?
Мой канал в MАКС