В ночь со 2 на 3 июля 1998 года на даче в деревне Клоково Московской области нашли те̲ло застре̲ленного мужчины. Генерал Лев Яковлевич Рохлин — человек, прошедший Афганистан и Чечню, переживший падение вертолёта и окружение моджахедов, отказавшийся от звания Героя Российской Федерации и создавший собственное политическое движение, — был мёртв. По официальной версии, его уб̲ила супруга после семейной ссоры. Но смерть популярного политика и военного вызвала немало предположений, ведь врагов у него было достаточно.
Ему выпала судьба жить в непростое время — когда на долю военных выпадает не совсем понимать, как поступить. Когда даже генералы, элита армии, оказавшись жертвами политических игр, бывают вынуждены делать для себя непростой выбор между долгом и честью, этикой и суровой реальностью. Долг любого офицера — сражаться за свою Родину. Но что делать, когда Родина воюет сама с собой?
Чтобы понять, кому мог мешать этот человек, нужно проследить весь его путь — от казахстанского захолустья до кабинетов Государственной Думы.
Сын ссыльного
Лев Рохлин родился в 1947 году в Аральске — небольшом городе в Казахстане, куда советские власти сослали его отца, Якова Львовича. Тот скончался вскоре после рождения сына, и мать, Ксения Ивановна Гончарова, осталась одна с тремя детьми на руках. Когда Лёве исполнилось десять лет, семья перебралась в столицу Узбекской ССР, где он окончил школу и выбрал для себя карьеру военного, поступив в Ташкентское высшее общевойсковое командное училище.
В 1970 году новоиспечённого офицера направили в немецкий город Вурцен, где располагалась группа советских войск в ГДР. Понимая, что без знаний карьеру не построить, Рохлин окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе. Армейская жизнь помотала его по гарнизонам: Заполярье, Ленинградский военный округ, Туркестанский военный округ, должность заместителя командира корпуса, дислоцированного в грузинском городе Кутаиси.
Бадахшан: война, которой не было в газетах
В 1982–1984 годах кампания советских войск в Афганистане была в самом разгаре. Рохлин командовал 860-м отдельным мотострелковым полком, дислоцированным в городе Файзабад горной провинции Бадахчан. Он лично участвовал в марш-бросках по горным перевалам и перестрелках с моджахедами, не оставляя подчинённых ни на одном выходе.
В апреле 1983 года один из батальонов 860-го полка угодил в засаду. Афганские боевики захватили советских солдат в плотные тиски и могли методично уничтожить всех до единого — сражение в горном ущелье не оставляло шансов. Рохлин отдал приказ отступать. Погибших оказалось намного меньше, чем могло бы быть. Но высшее командование сочло это решение необоснованным, обвинив его в излишней осторожности. Командира полка понизили в должности и отправили заместителем командира 191-го мотострелкового полка, дислоцированного в городе Газни.
Именно там, зимой 1984 года, штаб войсковой части попал в окружение моджахедов. Командир полка сбежал на вертолёте, оставив подчинённых погибать. Рохлин взял командование на себя, и военным удалось выбраться из окружения. После этого его восстановили в звании и должности — никто больше не упрекал в недостатке решительности.
Осенью того же года мотострелковый полк Рохлина участвовал в штурме базы афганских боевиков. Во время спецоперации был сбит вертолёт, на котором генерал облетал район боевых действий.
Каким-то чудом он выжил — с повреждённым позвоночником и переломанными ногами его отправили в госпиталь сначала в Кабуле, затем в Ташкенте.
Врачи не верили, что он сможет ходить, а потом категорически запретили возвращаться на военную службу. Но Лев Яковлевич не представлял своей жизни без армии, поэтому уговорил медиков изменить вердикт.
Между войнами
По выздоровлении его распределили в Азербайджан, где пришлось военной силой останавливать резню на этнической почве — армянские погромы в Сумгаите. В неспокойном 1993 году Рохлин поступил в Военную академию Генштаба ВС РФ, после окончания которой получил звание генерал-майора и был направлен на юг России командовать 8-м Волгоградским гвардейским корпусом.
В 90-е годы российская армия переживала непростые времена, и многие командиры не уделяли должного внимания подготовке бойцов. Рохлин действовал иначе. Он нещадно гонял подчинённых, заставляя заниматься боевой подготовкой буквально до упаду: регулярные марш-броски, учебные стрельбы, отработка приёмов рукопашного боя, тактические занятия. Некоторые солдаты и офицеры считали его самодуром.
Но боевой генерал на собственном опыте знал, что поговорка «Тяжело в учении — легко в бою» всегда оправдывает себя.
Он говорил: если бы в Чечню отправляли хорошо обученных солдат, а не ребят-новобранцев, потерь было бы гораздо меньше.
Грозный: новогодняя бойня
Когда началась Чеченская кампания, генерал понимал, что боевики не станут воевать честно. Рохлин всегда был готов к худшему варианту развития событий, часто прибегая к различным хитростям и уловкам. Он мог направить роту с приказом захватить и удерживать мост, по которому будут двигаться войска неприятеля, а сам увести полк другим маршрутом и неожиданно напасть на боевиков с другой стороны.
Во время печально известного штурма Грозного в новогоднюю ночь с 1994 на 1995 год, когда погибло много российских солдат, 8-й гвардейский продвигался очень осторожно, оставив громоздкую технику, которая могла застрять на улицах чеченской столицы. Бойцы сначала проводили разведку, и только затем шли вперёд, устанавливая блокпосты на каждом занятом участке. Рохлин лично утверждал пофамильные списки военнослужащих, остающихся на каждом таком блокпосту, и давал им чёткие указания.
Многие другие российские части, стремясь быстрее захватить Грозный, пренебрегли осторожностью и жестоко за это поплатились. Они попали под прицельный огонь боевиков, прятавшихся в домах, — из снайперских винтовок, гранатометов и миномётов были расстреляны и люди, и бронетехника. Так и осталось невыясненным, кто приказал 131-й отдельной мотострелковой бригаде захватить железнодорожный вокзал Грозного, где военнослужащие понесли страшные потери. А затем по чеченской столице, на улицах которой находились подразделения Российской армии, был нанесён авиационный удар — под градом своих же бомб погибли многие солдаты и офицеры.
В такой ситуации Рохлин был вынужден взять командование уцелевшими бойцами на себя. Он собрал оставшиеся части армии, которые по численности уже намного уступали боевикам. Первого и второго января 1995 года в Грозном шли тяжёлые бои, но сдаваться никто не желал. Генерал перестал слушать приказы из штаба и действовал исходя из обстановки, ориентируясь на личный боевой опыт и тактические знания. Впоследствии он не раз сетовал на недостатки управления операцией, на неразбериху, созданную тогдашним руководством Министерства обороны и Генштаба.
Чеченская столица была захвачена ценой непомерных жертв. Но 8-й Волгоградский гвардейский полк в этой битве потерял 12 бойцов уб̲итыми, ещё 58 были ранены — цифры военной статистики, несопоставимые с потерями других подразделений. Из 2200 военнослужащих, воевавших в Чечне, к наградам были представлены 1928 волгоградцев, и примерно половина солдат и офицеров получила боевые ордена и медали. Волгоградские гвардейцы убедились в правоте своего командира — того самого «самодура», который гонял их на полигонах до упаду. Восьмой гвардейский полк понёс наименьшие потери в ходе штурма Грозного.
А генерал отказался от звания Героя Российской Федерации, поскольку не видел большой заслуги в боевых действиях на территории своего же государства.
Политик
Последние годы жизни Рохлин посвятил политике. Он был членом партии «Наш дом Россия», но покинул её ряды, разочаровавшись в деятельности руководства страны. В 1997 году создал Движение в поддержку армии, оборонной промышленности и военной науки.
А потом была та ночь в Клоково. Генерал, которого не смогли убить ни моджахеды в горах Бадахшана, ни чеченские боевики на улицах Грозного, которого не сломало падение вертолёта и не остановил приговор врачей, — погиб на собственной даче в Подмосковье.
Смерть популярного политика и военного вызвала немало предположений, ведь врагов у него было достаточно.
Ему был 51 год.