19 мая 1920 г. родился Николай Михайлович Скоморохов – летчик из первой десятки советских асов (46 побед), маршал авиации, дважды Герой Советского Союза.
На фронтах Великой Отечественной войны с декабря 1942 г. в должности старшего пилота 164-го иап 295-й иад 5-й ВА Закавказского фронта.
В апреле 1944 г. переведён в 31-й иап.
К 9 мая 1945 г. комэск 31-го иап майор Н.М. Скоморохов выполнил 605 боевых вылетов, провёл 143 воздушных боя, в которых сбил лично 46 самолетов и 8 — в группе.
Сам Скоморохов за всю войну ни разу не был сбит.
Всю войну он сражался на истребителях С.А. Лавочкина - ЛаГГ-3, Ла-5, Ла-7. Попробуем ощутить вместе с Николаем Михайловичем нерв боя на ЛаГГ-3 с Ме-109. Эти обстоятельства он ярко изложил в своих мемуарах «Боем живет истребитель».
«После нескольких полетов…меня включили в группу по прикрытию Туапсе. Ведущий первой пары Евтодиенко, его ведомый - Мартынов. Вторая пара - майор Ермилов и я. …И вот мы четверкой подходим к Туапсе. И сразу же встречаемся с «мессерами».
Я их увидел впервые. Знал: у них хорошая скорость, они вооружены крупнокалиберным пулеметом, пушками. На нашем ЛаГГ-З вооружение примерно такое же, но он уступает в скорости, тяжеловат, менее маневрен. Честно говоря, мне стало не по себе.
Ну, Скоморох (так меня всю войну звали товарищи, это был и мой позывной), пришло твое время.
Смотрю на «мессеров» как загипнотизированный, а они подходят все ближе и ближе, вот-вот откроют огонь по Ермилову... Но почему он не реагирует, ведь так и сбить могут. Качаю с крыла на крыло бесполезно. Надо их упредить! Разворачиваюсь влево и даю заградительную очередь. Первая пара «мессеров» взмывает вверх, вторая открывает огонь по мне, но снаряды проходят мимо...Резко задираю нос, пытаясь атаковать, и совершаю непростительную ошибку теряю скорость. И тут впервые увидел эрликоны – снаряды автоматической пушки «мессершмитта».
Они потянулись шнурами один за другим, последовательно взрываясь в воздухе. Впечатление далеко не из приятных, действующее угнетающе.
Я растерялся. Куда деваться? Пытаюсь уйти от них в сторону - вижу: вторая пара заходит в атаку. Четыре «мессера» зажимают меня в железные клещи, я мечусь туда-сюда, чувствую, что мне несдобровать, мой пятый вылет может стать и последним.
Немцы почувствовали мою неопытность, решили легко разделаться со мной. Они смаковали победу: нагло, уверенно заходили в атаки, выпускали длинные очереди эрликонов, словно играли со мной в кошки-мышки.
Я видел только четверку «мессеров», огненные трас-ы, горы и море. И ясно сознавал: надо уходить, но не панически бежать – расстреляют. Надо огрызаться, увертываться и держать курс на Адлер.
А коршуны клевали и клевали меня, как цыпленка. Отстреливаясь, я стал уклоняться от огненных струй подскальзыванием: нос машины держу прямо, а рулем поворота создаю ей скользящий момент. Противнику это незаметно, он только видит, что эрликоны проплывают и рвутся в сторонке от меня, думает, что мажет. Снова атака – я снова делаю то же самое.
Сначала казалось: атакуют меня обе пары. Теперь…дошло: активно действует лишь одна пара, а вторая следит за тем, чтобы не подоспели мои товарищи, и лишь изредка поливает меня огнем.
Я упорно держу курс на спасительный Адлер…
В душе надежда товарищи выручат, вот-вот внезап-но обрушатся на «мессеров». Но помощи не было.
Немцы разгадали мой замысел. Они начали действовать более ожесточенно. Их пары поменялись местами. Я подумал: наверное, со мной возились молодые, которых вводят в строй более опытные, а сейчас мне придется совсем туго.
Огненные струи заставляют меня энергично маневрировать. Когда надо мной пронеслась вражеская пара, я дал очередь, и тут мотор моего истребителя стал давать перебои….Придется совершить вынужденную посадку на косе.
Но тут происходит неожиданное - мотор снова заработал!
Даю газ, внизу проплывает Кудепста, вот и Адлер. Спасение! Открыла огонь наша зенитная батарея, расположенная на возвышенности у аэродрома. Она отсекла от меня стервятников.
Как приземлился не помню. Но в памяти остались радостные лица друзей".