После похорон мужа Инна почти перестала спать. С того дня прошло три недели, а ей казалось — вечность. Инне было тридцать семь лет. Инна работала бухгалтером в небольшой строительной фирме. Олег работал менеджером по продажам. Первые несколько дней после похорон она просто сидела дома — не было сил ни на что. Потом решила: надо выходить на работу, отвлекусь хоть немного. В первый же рабочий день у неё закружилась голова, подскочило давление. Коллеги испугались, вызвали скорую. Врач измерил давление, послушал сердце и сказал: «Вам нужен отдых, а не работа. Давление подскочило на нервной почве».
Директор, узнав о случившемся, отправил её в отпуск.
Директор, дядька грубый, но не злой, посмотрел на неё поверх очков и сказал:
— Так дело не пойдёт. Скоро Новый год, Инна. Вам сейчас не до праздника, я понимаю. Но и сидеть в четырёх стенах — смерть. Берите отпуск. Смените обстановку. Съездите куда-нибудь.
— Не знаю куда, — ответила Инна.
— Подумайте. Я даю вам две недели. Приводите себя в порядок.
Она не хотела, но спорить не стала.
Первые дни отпуска — это были 20 и 21 декабря — Инна посвятила уборке. Протёрла каждую полку. Перестирала шторы. Перегладила даже постельное бельё, которое гладить не обязательно. От физической усталости она засыпала быстро, но ровно через час — как по будильнику — распахивала глаза и лежала до утра, глядя в потолок. Хорошо хоть завтра не надо вставать на работу. Спешить некуда. Готовить не для кого. Её сын учился в другом городе и приехать не мог — сессия. Хотя каникулы уже начались, он записался на пересдачу и остался в общежитии. Он звонил каждый вечер, но Инна отвечала односложно. Сын обижался, но не показывал виду. Она не стала рассказывать ему про Глеба — не хотела, чтобы сын волновался.
Вечером она вышла в магазин. Купила пачку кефира, хлеб и зачем-то маленькую ёлочную игрушку — стеклянного зайца с морковкой. Дома повесила его на фикус. Сама усмехнулась: «Дура».
Вернувшись из магазина, Инна села у окна. За стеклом валил снег. Большой, мокрый, такой красивый, что хотелось плакать. Синоптики обещали оттепель, но снег всё не таял — будто ждал.
«Жалко», — подумала Инна.
А потом подумала о том, о чём старалась не думать: о муже, о том дне, о парне с ножом. И о том, как они с Олегом в последний раз поссорились в супермаркете.
Из-за какой ерунды? Из-за колбасы.
---
— Бери варёную, — сказал Олег, кидая в тележку «Докторскую».
— Ты же знаешь, я копчёную люблю, — Инна взяла свою.
— А я варёную. Мы что, две пачки будем брать?
— Да плевать, бери одну, — устало махнула она рукой.
— Ну вот опять, — сказала Инна. — Ты всегда так.
— Я говорю одно — ты поперёк. — Он повысил голос. — Мы пришли за продуктами или ругаться?
— Ты начал, — тихо сказала Инна.
— Я?! Я тебе варёную предложил, экономнее. А ты…
— Да пошли ты со своей экономностью. У нас деньги есть. Или нет?
Олег стиснул зубы, бросил копчёную колбасу обратно на витрину, развернулся и пошёл к кассам. Инна шла за ним, чувствуя, как к горлу подкатывает обида. Потом они молча грузили пакеты в багажник. Молча ехали домой. Включили радио — там кто-то бодро пел про Новый год. Олег выключил.
— Всё, — сказал он, паркуясь, — хватит. Я так больше не могу.
— Что — «так»? — спросила Инна.
— Ссориться каждый день. Ты вечно мной недовольна. Я тебе не идеальный муж из твоих фантазий.
Инна тогда промолчала. Вышла из машины, взяла сумочку. И тут — толчок. Парень вырвал сумку. Олег рванул за ним. Она закричала. А потом всё случилось за десять секунд.
Олег догнал вора. Тот обернулся, и в его руке вдруг оказался нож. Один удар. Олег охнул и схватился за живот. Упал на колени. А парень побежал дальше.
Инна подбежала, прижала руки мужа к ране, но кровь сочилась сквозь пальцы — тёплая, липкая. Олег смотрел на неё и пытался что-то сказать, но не получилось. Скорая приехала через пятнадцать минут, врач попытался остановить кровь, но шансов не было — потеря слишком большая. Смерть наступила через несколько минут от потери крови.
Вора поймали через три дня — им оказался наркоман из соседнего двора. Его посадили, но Олега это не вернуло.
В ту ночь Инна думала только об одном: если бы можно было вернуть тот день, она бы не спорила про колбасу. Купила бы обе. Сказала бы: «Люблю». И плевать, что они собирались разводиться. Плевать, что у Олега была любовница. Пусть лучше живёт с любовницей, чем лежит в земле.
Квартира осталась Инне — она была оформлена на неё. Олеговы вещи она убрала в шкаф, но выбросить не решилась — казалось, что так она предаёт его память.
---
Однажды вечером в дверь позвонили. Инна открыла. На пороге стоял высокий мужчина. Борода, куртка-аляска, в руках бутылка коньяка и пакет с мандаринами.
— Здравствуй, Инна, — сказал он.
Инна замерла. Всмотрелась в лицо. Борода, глаза — знакомые до боли.
— Глеб? — выдохнула она.
— Он самый, — усмехнулся он. — Ты проходи давай. Холодно стоять.
Она не двинулась с места. А потом шагнула к нему и уткнулась лицом ему в грудь. Всё, что копилось внутри, выплеснулось наружу — без звука, только плечи дрожали. Глеб молча гладил её по спине. Они стояли так минут пять, наверное.
— Пойдём на кухню, — сказал он наконец. — Чай поставлю.
— Как ты узнал? — спросила Инна.
— Олег звонил мне за неделю. Сказал, что вы разводитесь. — Глеб помолчал. — А потом я звоню — не берёт. Звоню ему — не берёт. Нашёл в соцсетях твою мать. Она и рассказала.
Инна кивнула и ничего не ответила.
— А чего сразу не приехал? — спросила она.
— Я был в рейсе. Полгода в море. Вернулся месяц назад. Сразу не получилось — оформлял документы, увольнялся.
— И сразу ко мне?
— Я не мог не приехать. Ты одна.
Инна смотрела на Глеба и молчала. В голове крутилось: «Как же так вышло? Почему я выбрала не его?»
Она вспомнила школу. Весну. Десятый класс.
Она вдруг вспомнила школу. Весну, десятый класс, старую скамейку у крыльца. Олег тогда дёргал её за косичку, Глеб сидел рядом с книгой. А она смеялась и думала, что эта дружба — на всю жизнь. Что они всегда будут втроём.
---
— Глеб, а давай сбежим с последнего урока? — спросил тогда Олег, подмигивая Инне.
— Не, я не могу. У меня химия. Если пропущу, репетитор убьёт.
— Ты всегда такой правильный, — фыркнул Олег.
— А ты всегда такой дурак, — парировал Глеб без злобы.
Они шли втроём: Олег — вечно с гитарой, вечно с шуткой; Глеб — серьёзный, на полголовы выше, в очках, с книгой в рюкзаке. Инна бежала между ними, как мячик для пинг-понга.
— Ин, скажи, кто тебе больше нравится? — вдруг спросил Олег прямо при Глебе.
— Оба хорошие, — отмахнулась она.
— Так не бывает.
— Бывает. Ты — всегда весёлый, заводила. А Глеб… с ним спокойно. Надёжный, как скала.
— То есть я ненадёжный? — Олег засмеялся, но в глазах мелькнула обида — Инна это увидела.
— Я этого не говорила.
— Всё, понял. — Олег сунул руки в карманы и пошёл быстрее. — Ладно, мне в другую сторону.
Когда он ушёл, Глеб тихо сказал:
— Он в тебя влюблён. По уши.
— А ты?
Глеб посмотрел на неё долгим взглядом.
— Я тоже. Но ты всегда выбирала Олега. Я привык.
— Глеб…
— Ничего не говори. — Он поправил очки. — Всё равно ты его выберешь. Тихие вроде меня обычно проигрывают весёлым.
Инна тогда ничего не ответила. А через два месяца они с Олегом начали встречаться. Серьёзно, со вздохами и обещаниями. Глеб уехал в медицинский институт в другой город, потом устроился на Север. Там женился на медсестре, но через три года развёлся. Больше не женился.
Инна иногда думала о нём. Особенно когда Олег приходил под утро, пахнущий чужими духами.
---
— Не женился, — повторил Глеб на кухне. — Потому что помнил тебя. И ни одна другая не смогла тебя заменить.
— Глупости, — сказала Инна.
— Не глупости. Я тебя ещё со школы люблю. С тех самых пор, как ты в столовой пирожком поделилась. А у меня тогда денег не было.
— А ты потом неделю за мной портфель носил.
— Носил. И до сих пор носил бы. — Глеб подвинул к ней тарелку с мандаринами. — Слушай. Я купил дом в Сосновке. Там лес, тишина, камин. Поехали со мной. Встретим Новый год. Не одной же тебе сидеть.
Инна молчала. Долго. Потом тихо сказала:
— Я подумаю.
Глеб не настаивал. Он приходил каждый вечер. Они подолгу сидели на кухне, пили чай, говорили о пустяках или просто молчали. Перед сном он уходил к себе. А перед закрытой дверью всегда писал смс: «Спокойной ночи. Ты не одна».
Инна думала три дня. Соседи уже шёпотом говорили: «Молодая вдова, одна, а тут мужик…» Но ей было всё равно.
Она согласилась.
31 декабря они приехали в Сосновку. Глеб закупил продукты заранее — холодильник в доме был полон. Дом оказался огромным, пахло смолой и морозом. Белый иней на соснах. Тишина такая, что слышно собственное дыхание.
— Нравится? — спросил Глеб, открывая дверь ключом.
— Как в сказке, — выдохнула Инна.
Они нарядили ёлку. Глеб повесил на неё старые фотографии — их школьные, с выпускного, где Олег корчит рожу, а Глеб стоит с серьёзным лицом. Инна хотела снять, но Глеб сказал: «Не надо. Он был другом. Он нас свёл».
— Он тебе звонил? Говорил про меня? — спросила Инна.
— Да. Сказал, что вы разводитесь. И что ты скоро будешь одна. А я сам решил приехать.
Инна заплакала. Сначала тихо, потом в голос. Глеб обнял её и прижал к себе. Она прошептала, уткнувшись ему в плечо:
— Я не справилась. Я не спасла его.
— Ты не виновата. Никто не виноват. Кроме того парня.
— Инна. — Глеб взял её лицо в ладони. — Думаю, Олег знал, что ты его любишь. А вы ссорились — это нормально. Ссорятся все. Ты была рядом. И делала всё, что могла. Для него это было важно.
---
Новый год они встретили вдвоём. На столе были салаты, в бокалах шампанское, в камине горели дрова. Глеб рассказывал про свои плавания, про штормы, про северное сияние. Инна слушала и впервые за долгое время улыбалась.
— А ты знаешь, — сказала она под бой курантов, — я иногда думаю: если бы я выбрала тебя тогда, в школе, как бы всё сложилось?
— Никак, — пожал плечами Глеб.
— Почему?
— Потому что ты не была готова. Тебе нужен был Олег. Его лёгкость, его глупость даже. Чтобы потом ценить тишину. — Он поднял бокал. — За тебя. И за Олега.
— За Олега, — повторила Инна.
Глеб задремал в кресле, а под утро встал и сварил кофе. Инна проснулась от запаха. Глеб стоял у плиты.
— С добрым утром, — сказал он. — С новым счастьем.
Инна села, посмотрела на него, на ёлку, на фотографию Олега, который улыбался с ветки, и вдруг поняла: боль не ушла, она притупилась. И это нормально.
— Глеб, — сказала она. — А что будет, когда ты уедешь?
— Я не уеду. — Он поставил кофе на стол. — Я уволился ещё после прошлого контракта. Я уже договорился с главврачом районной больницы в соседнем городе. Он мой однокурсник. Больница в двадцати минутах от Сосновки. Буду работать сельским врачом.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Дом купил не просто так.
Она не знала, что ответить. Только смотрела на него и чувствовала, как в груди оттаивает что-то маленькое, живое. Не любовь ещё. Но предчувствие чего-то тёплого, как обещанная оттепель.
---
Через неделю Инна вернулась в город. Глеб остался в Сосновке — разбирать вещи. К работе он должен был приступить через две недели, сразу после новогодних праздников. Они договорились пока жить отдельно — Инне нужно время.
Она вошла в квартиру. Всё было на месте, но теперь здесь казалось чужим. Инна подумала о переезде, но решила не спешить.
Отпуск кончился. Инна вышла на работу. Глеб готовился к выходу на работу в своей больнице. Они созванивались каждый день, но не виделись.
Первого рабочего дня Инна вошла в кабинет. Директор увидел её в коридоре и спросил:
— Как дела?
— Нормально. Жить буду.
Вечером пришла смс от Глеба: «Спокойной ночи. Ты не одна».
Сын позвонил, спросил, как дела. Инна ответила: «Нормально, жить буду». Сын помолчал и сказал:
— Мам, я рад.
Инна поверила — не в то, что боль пройдёт, а в то, что рядом есть тот, кто пройдёт этот путь вместе с ней.
---
Конец.