— Шесть килограммов свиной шеи, три килограмма куриных крыльев, два мешка угля, три упаковки лаваша и ящик минералки, — Надя бросила на кухонный стол чек, который по длине вполне мог соперничать с рулоном обоев. — Андрей, включай калькулятор. В этом году у нас аттракцион невиданной щедрости закрывается на учет.
Андрей, мирно допивавший утренний чай из большой кружки с треснувшей ручкой, даже не шевельнулся. Он тридцать лет прожил в браке и прекрасно знал: когда у Нади включается режим главного ревизора, лучше притвориться элементом интерьера. Желательно — вешалкой в прихожей.
— Надюш, ну май же на дворе, — примирительно отозвался он, глядя на то, как жена с грохотом выставляет из пакета банки с маринованными огурцами. — Традиция. Родственники соскучились. Зятек твой будущий, Жорик, опять же, обещал помочь забор подпереть.
— Твой будущий зятек Жорик в прошлом году «помог» так, что у меня до сих пор три куста смородины за домом не плодоносят, потому что он на них старый диван сгрузил, — отрезала Надя, вытирая столешницу влажной тряпкой. — Соскучились они по свежему воздуху и бесплатному мясу. Значит так. Я создала общий чат в мессенджере. Назвала «Шашлыки майские, суровые». Написала четко: с каждого взрослого носа — по полторы тысячи рублей. На уголь, маринад и бензин для нашего авто, которое все это повезет.
Надя уперла руки в бока. Ей было пятьдесят шесть, и она давно вышла из того нежного возраста, когда мнение двоюродной племянницы из Житомира или троюродного брата из-под Твери могло испортить ей аппетит. Надя всё понимала. Жизнь — она как советский холодильник «Полюс»: если вовремя не разморозить и не выкинуть старый хлам, места для нормальной еды не останется.
Из коридора донеслось тяжелое, пубертатное сопение. На кухню, шаркая тапками, вполз шестнадцатилетний Руслан. На нем были бесформенные штаны, которые, казалось, держались исключительно на честном слове и законе всемирного тяготения.
— Ма, а че, дядя Витя с тетей Олей не приедут? — уныло спросил он, заглядывая в холодильник в поисках чего-нибудь, что не требовало жевания. — Дядя Витя обещал мне показать, как из старого стартера сделать газонокосилку.
— Твой дядя Витя за всю жизнь сделал только одну полезную вещь — женился на тете Оле, которая до сих пор терпит его гаражные кулибинские наклонности, — Надя легонько шлепнула сына по руке, потянувшейся к сыру. — Сначала пусть полторы тысячи на карту скинет. А то газонокосилку он сделает, а бензин из нашего бака опять «испарится» в неизвестном направлении.
Следом за младшим на кухню явился восемнадцатилетний Максим, бережно несущий перед собой телефон. Из динамика доносился бодрый голос какого-то автомобильного эксперта. Максим, поступивший на первый курс и внезапно осознавший себя взрослым мужчиной, уже вторую неделю требовал у отца ключи от старенькой «Нивы», стоявшей на даче.
— Мам, ну ты вообще как этот... налоговый инспектор, — поморщился Максим. — Полторы тысячи — это три бургера в нормальном месте. Чего ты мелочишься? Родня же.
— Вот и отлично, — Надя даже не повернула головы, продолжая нарезать хлеб ровными ломтиками. — Раз это всего три бургера, пусть твой кузен Сережа, который в прошлом году съел в одиночку целое ведро крылышек и полировал их нашим клубничным вареньем, прямо сейчас переведет эти три бургера мне на счет. Желательно с пометкой «на пропитание сироты».
— Да ладно тебе, Надь, — подал голос Андрей, пытаясь спасти остатки семейного покоя. — Люди же обидятся. Оля вчера звонила, спрашивала, брать ли им свои фирменные кабачки.
— Кабачки урожая позапрошлого года? Которыми можно гвозди забивать? — Надя иронично прищурилась. — Нет уж. Пусть Оля свои кабачки оставит для внутреннего потребления. Я вчера в магазине посмотрела на цены. Помидоры стоят так, словно их выращивали на орбитальной станции под личным контролем космонавтов. Огурцы — как будто они сделаны из полудрагоценных камней. И я должна всю эту роскошь метать на стол перед людьми, которые привозят с собой полбуханки дарницкого и пачку самого дешевого майонеза?
В этот момент в дверях появилась двадцатилетняя Ника — старшая дочь, студентка и по совместительству невеста того самого Жорика, который так неудачно парковал диваны. Ника держала телефон возле уха, лицо ее выражало крайнюю степень трагизма. Судя по всему, в ее личной вселенной назревала катастрофа масштаба «Титаника».
— Мама! — Ника трагически выдохнула, округлив глаза. — Жорик прочитал твое сообщение в чате. Он сказал, что это... это меркантильно! Его родители оскорблены. Тетя Марина сказала, что в их семье не принято брать деньги за гостеприимство.
— Правильно, — Надя спокойно отхлебнула чаю. — В их семье принято приходить в гости вчетвером, съедать всё, включая заначку шпрот в кладовке, а потом уезжать со словами «ой, как у вас хорошо, надо будет в июне на две недели к вам внуков забросить». Передай тете Марине, что я глубоко уважаю ее принципы. Поэтому жду полторы тысячи рублей от нее лично. За Жорика можно со скидкой — тысячу двести, учитывая, что он не пьет минералку, а нажимает исключительно на компот.
— Мама, ты невыносима! — Ника топнула ногой и скрылась в своей комнате, хлопнув дверью так, что зазвенели хрустальные фужеры в серванте, оставшиеся еще от бабушки.
— Ну вот, девку расстроила, — вздохнул Андрей, поднимаясь со стула. — Пойду я, наверное, в гараж. Там у меня глушитель надо посмотреть.
— Посмотри, посмотри, — напутствовала его жена. — Заодно посмотри, сколько у нас бензина осталось. А то если никто не приедет, мы на дачу вообще на электричке поедем. Романтика! Прямо как в молодости, помнишь? С рюкзаками и песней про изгиб гитары желтой.
Андрей только крякнул и поспешил ретироваться.
На кухне воцарилась относительная тишина. Надя посмотрела на экран телефона. Чат «Шашлыки майские, суровые» безмолвствовал. Восемь участников прочитали сообщение, но никто, абсолютно никто не спешил прислать заветный смайлик с мешком денег или хотя бы написать банальное «хорошо, переведу вечером».
Первой не выдержала двоюродная сестра Оля. Ближе к обеду от нее прилетело голосовое сообщение длиною в четыре минуты. Надя включила громкую связь, продолжая перебирать молодую картошку над раковиной.
— Наденька, милая, — полился из динамика приторный голосок кузины. — Мы тут с Витей подумали... Ну как-то это странно, понимаешь? Мы же всегда к вам как к родным. Витя вон инструмент собрал, хотел Андрюше помочь с крыльцом, там же доска отошла. А тут — деньги... Мы как-то не рассчитывали на такие расходы в этом месяце. У Вити на машине колесо спустило, пришлось новое покупать, а оно сейчас знаешь сколько стоит? В общем, мы, наверное, в этот раз пропустим. Вы уж там сами как-нибудь...
— Баба с возу — кобыле легче, — пробормотала Надя, выключая запись. — Крыльцо они починить хотели. В позапрошлом году Витя так чинил розетку на веранде, что у нас три дня света не было во всем дачном поселке. Председатель чуть инфаркт не схватил.
Следующим отметился троюродный брат Валера. Тот вообще не стал церемониться и прислал короткое текстовое: «Надя, ты чаем не обварилась? Какие полторы тысячи? Я на эти деньги лучше себе на рынке три килограмма свинины куплю и у себя на балконе пожарю. Удачи».
— Скатертью дорожка, Валерка, — Надя довольно улыбнулась, вытирая руки. — Балкон у него большой, пусть жарит. Главное, чтоб пожарные не приехали.
К вечеру ситуация прояснилась окончательно. На дачу не собирался никто. Даже будущие сваты — тетя Марина с мужем — прислали через Нику официальное уведомление, что у них внезапно образовались «неотложные дела по благоустройству собственного балкона». Из всей огромной компании, которая обычно штурмовала надувные матрасы в Надином дачном домике, остались только сами хозяева и примкнувший к ним шестнадцатилетний Руслан, которому просто было лень придумывать другие планы на выходные. Максим же быстренько переориентировался и заявил, что поедет с друзьями на карьер — там, мол, никаких взносов не требуют, каждый берет свой пакет чипсов.
Субботнее утро середины мая выдалось на редкость солнечным и теплым. Надя стояла в прихожей, проверяя сумки.
— Так, Андрей, уголь взял? — крикнула она в сторону коридора.
— Взял, взял, — отозвался муж, затаскивая в лифт огромный баул. — Надь, может, зря мы так? Смотри, сколько мяса осталось. Куда мы его втроем? У нас же пупки развяжутся столько съесть.
— Ничего не зря, — Надя заперла дверь на два оборота. — Заморозим часть. Зато никто не будет ходить по моим грядкам с криками «Ой, а где тут у вас укропчик растет, можно я нарву килограммчика два домой?». И в туалет очереди не будет, как в мавзолей.
Дачный поселок встретил их тишиной, нарушаемой лишь далеким стуком топора да жужжанием первых, еще сонных шмелей. Надин участок, аккуратный, со старыми яблонями, которые как раз собирались цвести, казался оазисом покоя. Обычно в это время здесь уже стоял гвалт. Дядя Витя громко спорил с Андреем о политике, тетя Оля пыталась прополоть сорняки там, где Надя накануне посадила дорогие голландские тюльпаны, а многочисленные племянники носились по дорожкам, сбивая ведра и оставляя за собой шлейф из фантиков.
Сейчас же было тихо. Так тихо, что слышно было, как на соседнем участке потягивается толстый рыжий кот.
— Красота-то какая, Лепота! — Надя закинула голову, вдыхая чистый, пахнущий сырой землей и молодой травой воздух. — И никакой суеты. Андрей, разжигай мангал. Руслан, тащи шезлонг из сарая. Быстро!
Мужчины послушно разошлись по местам. Надя зашла в дом, переоделась в любимый старый халат в крупный горох и вышла на веранду. На столе уже стоял чайник. Жизнь определенно налаживалась. Расчет оправдался на все сто процентов: как только дело коснулось финансов, вся «родственная любовь» растаяла, как утренний туман над рекой. И Наде ни капли не было стыдно. В конце концов, экономика должна быть экономной, как говорил классик.
Мясо на мангале зашкворчало, пуская густой, умопомрачительный аромат. Руслан, забыв про свой телефон, крутился возле отца, давая «ценные советы» по поводу степени прожарки. Андрей, довольно улыбаясь в усы, переворачивал шампуры.
— Надь! — позвал он жену. — Иди, первая партия готова! Смотри, какая корочка!
Они сели за небольшой столик прямо под яблоней. Надя разложила по тарелкам огурчики, порезала свежий лаваш. Первый кусочек мяса просто таял во рту. Андрей зажмурился от удовольствия.
— Да... — протянул он. — Хорошо-то как. И ведь правда, Надь, никто над ухом не зудит, что мясо пересушено или лука мало.
— Вот именно, — Надя победоносно посмотрела на мужа. — А ты переживал. Запомни, Андрей: бесплатный сыр бывает только в мышеловке, да и то для второй мыши. А наш шашлык — он исключительно для тех, кто умеет ценить чужой труд.
В этот момент у Нади в кармане настойчиво запел телефон. На экране высветилось имя Нины Ивановны — Надиной старшей сестры, которая жила на другом конце города и обычно звонила только по двум поводам: либо занять денег до пенсии, либо рассказать, какую ужасную передачу она посмотрела по телевизору.
— Да, Нина, привет, — Надя отложила вилку.
— Надюша! — голос сестры в трубке буквально дрожал от негодования. — Ты что там устроила? Мне сейчас Оля звонила, плакала! Говорит, ты их с Витей с дачи выставила, денег каких-то требовала. Надя, родная сестра, как у тебя рука повернулась? Мы же...
Надя вздохнула, внутренне готовясь к долгому и увлекательному диалогу об истоках семейных ценностей на фоне растущих цен на бензин.
Разговор с сестрой затянулся минут на двадцать, но Надя держала оборону так, словно защищала Брестскую крепость. В конце концов Нина Ивановна бросила трубку, пообещав, что «ноги ее больше не будет в этом вертепе капитализма». Надя лишь усмехнулась и вернулась к остывающему шашлыку.
Выходные прошли великолепно. Они вернулись в город в воскресенье вечером, отдохнувшие, сытые и, что самое главное, с нерастраченным запасом нервных клеток. Надя зашла в квартиру, чувствуя себя победителем. Но едва она успела снять туфли, как из комнаты вышла Ника. Глаза у дочери были заплаканные, а в руках она держала чемодан.
— Мама, папа, — дрожащим голосом произнесла Ника. — Раз вы такие... раз для вас деньги дороже семейных уз, я ухожу. Жорик снял для нас комнату. Мы будем жить самостоятельно. И на вашу дачу мы больше никогда не приедем.
Андрей растерянно посмотрел на жену, а Надя лишь опустила сумку на пол. Кажется, ее маленькая финансовая революция привела к совершенно неожиданным последствиям, и простое нежелание оплачивать чужой банкет обернулось настоящим семейным расколом, финал которого обещал быть куда более захватывающим, чем мирные посиделки у костра.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...