— Витя, твоя сестра — гениальный стратег. Она умудрилась объединить мои выходные с адскими муками чистилища, — Галина Петровна с такой силой водрузила на стол кастрюлю с гречкой, что подпрыгнули даже солонки.
— Галочка, ну Ленка же просит по-родственному. У неё там, сама знаешь, ветер в голове, — Виктор привычно вжал голову в плечи, сделав вид, что телевизор вдруг заговорил голосом диктора из 90-х. — Подумаешь, дети посидят денёк.
— Денёк? — Галина вытерла руки о вышитое петухами полотенце и обвела взглядом кухню, где на подоконнике доцветала герань. — Витя, сегодня первое июня. У нас рассада помидоров в стаканчиках задыхается на балконе, я хотела ехать на дачу копаться в земле, а тут эта... Никита с Алисой будут носиться по головам.
Галине было пятьдесят три. Она принадлежала к той редкой породе женщин, которые знают, как вывести пятно от зелёнки с помощью уксуса и молитвы, и при этом выглядят так, будто только что с обложки журнала «Здоровье». Она ценила субботнюю тишину больше, чем бриллианты. Но тишина в этом доме была гостьей случайной, когда объявлялась её золовка — Елена.
Елена, сестра Виктора, была классическим «перпетуум-мобиле» на двух ногах. В свои сорок два она свято верила, что дети вырастут сами, как сорняки, а главное в жизни — это вовремя сделать маникюр и успеть на «скидку мечты» в «Летуаль». Каждую пятницу, как только Галина распаковывала продукты для выходного ужина, в дверь звонили.
— Галочка, выручай! — щебетала Елена, впихивая в коридор двоих отпрысков. Десятилетнего Никиту, у которого в рюкзаке гремело что-то металлическое, и восьмилетнюю Алису, обвешанную блестками как новогодняя ёлка. — У нас корпоратив на теплоходе! А это мамина молодость, её не вернуть.
— А у меня? — Галина смотрела на рассаду, которая начинала вянуть без присмотра.
— Ой, да твоя земля никуда не денется! — Елена уже махала рукой с лестничной клетки.
Сегодня сценарий повторился, но с апгрейдом. На пороге стояли не только дети, но и огромный пакет с истекшими йогуртами и пачка дешёвых сосисок.
— Уплотнение по плану, — сказала Алиса, девочка с лицом человека, который видел все сезоны «Папиных дочек» и остался недоволен. — Мама сказала, вы нас заберёте к себе, потому что она улетает на море на десять дней. С каким-то Тимуром.
— На десять дней? — Галина прислонилась к стенке, чувствуя, как внутри лопается тот самый предохранитель, который отвечает за «вежливую невестку». — Витя! Иди сюда, тут приёмная семья по объявлению.
Виктор вышел, виновато почёсывая затылок. Он любил сестру больше жизни, но боялся жену больше смерти, поэтому избрал тактику «страуса».
— Лена попросила... — начал он.
— Лена попросила устроить себе санаторий за наш счёт? — перебила Галина. — А кто будет поливать мои томаты? Помидоры, между прочим, капиталисты, ждать не будут.
В первый же вечер случился коллапс.
Никита, оказалось, фанат химии. Он разобрал пульт от телевизора, смешал его содержимое с шампунем «Ромашка» и залил эту смесь в аквариум с золотой рыбкой.
Рыбку спасали всей семьёй поварёшкой.
— Дядя Витя, а у вас есть марганцовка? — с горящими глазами спросил Никита.
— Она у нас в аптечке, — испуганно ответил Виктор.
— Не давай ему аптечку! — заорала из кухни Галина. — Он нам дом взорвёт! Он не ребёнок, он диверсант!
Алиса в это время устроила показ мод. Она перемерила все платья Галины, которые та берегла для юбилеев. Нашла старую помаду в тумбочке и разрисовала зеркало в прихожей сердечками.
— Это вы должны радоваться, — заявила Алиса, глядя на убитую горем Галину. — Мама сказала, что бабки должны париться с внуками, иначе их инсульт хватит от одиночества.
— Я тебе не бабка, я тебе — Галина Петровна, — сквозь зубы процедила героиня. — И инсульт у меня будет не от одиночества, а от такого счастья, как вы.
На вторые сутки Галина поняла: если не взять ситуацию в свои руки, дом превратится в филиал сумасшедшего дома. План созрел спонтанно. Она выключила wi-fi. Дети впали в анабиоз на пять минут, а потом начали бузить.
— Интернет сломали ваши танцы с бубном! — сказала Галина. — Чтобы его починить, нужно... копать картошку. Да, связь с космосом ловится только через физический труд на грядках. Едем на дачу!
— Но мама сказала, что дача — это колхоз и там дохлые пчёлы, — захныкала Алиса.
— Твоя мама права только в одном: «колхоз» пишется с буквой «К», — улыбнулась Галина той самой улыбкой, от которой у мужа подкашивались колени. — А «дохлые пчёлы» — это мёд по осени. Обувайте резиновые сапоги.
Дача стала полем боя.
Галина объявила трудовую повинность. Никита получил задание выпалывать крапиву голыми руками — «для укрепления мышечного корсета и воспитания характера». Алиса должна была перебрать старые банки и помыть их содой — «для профилактики кожных заболеваний».
— Это рабство! — завопил Никита, когда крапива больно ужалила его за любовь к химии.
— Рабство, милый, — кивнула Галина, поправляя шляпу от солнца. — Это когда тебя заставляют работать бесплатно. А у нас — семейный подряд. Пять грядок прополешь — получишь вечером планшет на час. Но без звука, чтобы я не слышала этих ваших тиктоков.
Виктор, которого Галина назначила «бригадиром», пытался протестовать.
— Галя, они же маленькие...
— Витя, тебе пятьдесят пять. Ты большой. Бери лопату и копай. И не вздумай им помогать, пока я шарлотку не испекла, — отрезала супруга.
Интересный факт: детям эти игры понравились. На третий день Никита зачем-то выкопал крота и устроил ему допрос «где хранилище червей». Алиса с энтузиазмом поливала грядки, потому что Галина пообещала купить ей похожую кофту, как у той девчонки-блогера, если все огурцы не погибнут от засухи.
А в это время Елена загорала на пляже в Турции. Она присылала фото в семейный чат: «Как вы там? Дети не утомляют?».
Галина отвечала коротко: «Всё отлично. Алиса учится полоть, Никита решил стать фермером. Характер стал как наждак».
Лена не поняла подвоха.
Через семь дней, когда Елена, загорелая до цвета варёной сгущёнки и уставшая от «отдыха», заявилась домой, её ждал сюрприз. Галина привезла детей не в квартиру к матери, а к ней в гости вместе с банками рассады.
— Леночка, родная! — проворковала Галина, входя в прихожую золовки и выставляя перед собой клетку с кротом. — Принимай бойцов. Никита, покажи маме свои мозоли. Алиса, расскажи, как мы учились стирать носки в тазу. Это кстати, полезный навык. Теперь твоя очередь учить их стирать уже в твоей стиральной машинке.
— Но я устала! — жалобно взвизгнула Елена.
— Ой, Лен, мы все устали от родственников, — хлопнула ресницами Галина. — Ты свою молодость в Турции тратила, а я в огороде. Теперь меняемся. Я пошла в ванну, лежать с детективом. А ты, Витя, поехали домой, — и она утянула мужа, оставив ошарашенную золовку наедине с кротом, рассадой и двумя озлобленными (но закалёнными трудом) детьми.
Вечером Галина сидела на своей веранде. За окном шумел ливень, поливая помидоры без её участия. Виктор перебирал в уме, сколько денег он должен жене за «психиатрическую помощь».
— Мир? — спросил он.
— Нет, — ответила Галина. — Перемирие. И запомни, Витя. Если ещё раз твоя сестра попытается сделать из меня няньку для своих баловней, я привезу к ней не только рассаду, но и козла. Живого. Соседский дядя Боря обещал отдать. Он вонючий, но справедливый. Как я.