Глава 28
Три недели пролетели для Кати и Кирилла незаметно — как один длинный, насыщенный день, полный консультаций, подготовки и бессонных ночей за учебниками. Сегодня был последний экзамен, и Катя чуть не завалила его. Она сидела за столом, вцепившись за него пальцами, и смотрела на билет так, будто от этого взгляда ответы сами проявятся на бумаге. Ноги и руки сделались ледяными, а в голове крутилась одна и та же мысль
- Всё, вылетаю. На последнем экзамене. После всех этих месяцев.
Кирилл, сидевший неподалёку , заметил её панику. Он едва заметно кивнул, будто говоря - Держись. А потом, ловко переложив свой лист на край стола, незаметно подтянул к себе Катин билет. Через несколько минут он так же незаметно вернул его — теперь уже с аккуратно выведенными ответами, чёткими и поняиными.
Катя едва сдержала вздох облегчения. Дрожащими руками она переписала решения, стараясь не выдать себя ни взглядом, ни движением. Комиссия, кажется, ничего не заметила. Мучили её недолго — пара уточняющих вопросов, короткий кивок преподавателя, и она, едва дыша, быстро покинула стены Бауманки.
Выйдя на улицу, Катя опустилась на скамейку у входа и подставила лицо солнцу. Тёплые лучи приятно согревали кожу, а свежий летний воздух наполнял лёгкие. Напряжение последних часов постепенно отпускало, сменяясь лёгкой, почти невесомой радостью. Она сделала это. Сдала.
— Послушай, — раздался резкий голос около неё. .Катя вздрогнула и вскочила по стойке смирно, инстинктивно выпрямив спину. Перед ней стоял отец Кирилла — высокий, подтянутый, с жёстким взглядом и плотно сжатыми губами. Его поза выражала абсолютную уверенность в собственной правоте, а тон не допускал возражений.— Отлипни от моего сына, если хочешь учиться в этом институте, — произнёс он холодно. — Мне даже говорить ничего не придётся. Я только пальчиком на тебя покажу — и пойдёшь мыть полы в подъездах. Уяснила?
Катя молча кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды и страха. Она не знала, что ответить, да и слова, кажется, здесь были не нужны. Отец Кирилла развернулся и зашагал прочь, оставив после себя лишь ощущение угрозы и предчувствие грядущих проблем.
Катя села, потом опять встала и решительно направилась к метро. Она быстро доехала до дома приёмных родителей и, забежав к себе в комнату, дала волю слезам. Плакала она долго: из‑за несправедливости жизни к ней, из‑за чувства, будто всё идёт не так, как должно было бы. Каждая слеза несла с собой воспоминания — о надеждах, которые рухнули, о мечтах, казавшихся теперь такими далёкими и недостижимыми.
Она всхлипывала, глядя на фотографию, где она смеётся на фоне Бауманки — вуза, в котором так мечтала учиться. Тогда всё казалось таким простым: учёба, друзья, будущее, выстроенное по линейке. Но реальность оказалась куда сложнее. Она пришлась не ко двору семье Кирилла.
Потом, резко села на кровать. Слёзы ещё блестели на ресницах, но в глазах уже загорался упрямый огонёк. Она вытерла лицо ладонями и твёрдо решила: пора что‑то менять. Забрать документы из Бауманки. Перевестись в другой вуз — туда, где, может быть, она, наконец, почувствует себя в безопасности, подальше от Кирилла и его отца.
Мысли закружились в голове, выстраиваясь в план. Сначала — поговорить с приёмными родителями. Они всегда поддерживали её, даже когда она ошибалась. Потом — узнать, какие вузы предлагают похожие программы. Возможно, придётся догонять какие‑то дисциплины, но это не пугало. Главное — шанс получить высшее образование
Катя встала, подошла к столу и достала блокнот. На первой странице крупно написала: «План». И написала несколько пунктов: Обсудить решение с родителями. Выбрать 3–4 подходящих вуза. Связаться с приёмными комиссиями, уточнить условия перевода. Подготовить документы: справку о периоде обучения, копию паспорта, аттестат.
Она отложила ручку и глубоко вздохнула. В груди всё ещё было тяжело, но теперь к грусти примешалось что‑то новое — робкая надежда. Возможно, этот шаг станет началом чего‑то лучшего. Катя оглядела комнату, словно прощаясь с этапом, который больше не служил ей опорой. Завтра она начнёт действовать. А сегодня… сегодня можно ещё немного поплакать — просто чтобы отпустить всё, что больше не нужно.
***
Зазвонил телефон. Мелодия резанула слух, заставляя сердце на мгновение сжаться. Катя вздохнула, посмотрела на дисплей: звонил Кирилл. Пальцы дрогнули, но она всё‑таки нажала на кнопку приёма. В последний раз.
— Да, Кирилл, — голос прозвучал тише, чем она ожидала, чуть хрипло, будто после длительного молчания.
— Ты куда пропала? Я тебя везде ищу! — в его тоне сквозила неподдельная тревога, почти паника.
Катя прислонилась к стене, закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках.
— Я дома. Не надо меня искать, — она сделала паузу, подбирая слова. — И спасибо тебе большое за сегодняшнюю помощь. Если бы не ты, всё могло закончиться плачевно.
— Ничего особенного я не сделал, — отозвался он чуть мягче. — Ты просто переволновалась. Я сейчас к тебе заеду.
Она резко выпрямилась, сжала телефон крепче.
— Не надо, Кирилл, — её голос зазвучал твёрже. — Мы не должны больше видеться.
На том конце провода повисла пауза — долгая, тяжёлая, наполненная невысказанными вопросами.
— Что ты имеешь в виду? — наконец спросил он, и в его голосе проскользнула растерянность.
Катя глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она знала, что это будет непросто, но иного выхода не видела.
— Я хочу перевести документы в другой вуз, — произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Чтобы не злить твоего отца.
Ещё одна пауза. Катя почти физически ощущала, как Кирилл пытается осмыслить её слова.
— Мой отец… — он запнулся. — При чём тут он?
— При всём, — Катя невольно сжала кулаки. — Он ясно дал понять, что не хочет видеть меня рядом с тобой. И я не стану подвергать тебя ещё большему давлению. Ты и так уже достаточно сделал.
— Катя, послушай… — начал было Кирилл, но она перебила его, боясь, что если даст ему договорить, то отступит.
— Нет, это ты послушай, — её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить. — Я не хочу, чтобы из‑за меня у тебя были проблемы. Твой отец - влиятельный человек, и я не стану стоять на пути твоего будущего. Лучше так, чем потом жалеть.
— Ты не понимаешь, — в его голосе прозвучала горечь. — Дело не в нём. Дело в нас. В том, что я чувствую.
Катя закрыла глаза, к горлу подступал ком.
— Может, и не понимаю, — прошептала она. — Но я знаю, что так будет правильно. Для нас обоих.
Кирилл молчал долго. Слишком долго. Катя уже начала думать, что связь прервалась, но тут он тихо произнёс:
— Ты действительно этого хочешь?
Она сглотнула, борясь с желанием сказать «нет», броситься навстречу, забыть обо всём. Но вместо этого выдохнула:
— Да.
Ещё несколько секунд тишины — и она услышала глухой щелчок: Кирилл положил трубку.
Катя медленно опустила телефон, прижала его к груди, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая слеза. В комнате стало вдруг слишком тихо и слишком пусто. Она подошла к окну, глядя на улицу, где жизнь шла своим чередом, не замечая её внутренней бури.
- Это правильно, — повторяла она про себя. — Так будет лучше.
Но сердце, вопреки разуму, сжималось от боли.
***
Кирилл не собирался сдаваться, а тем более позволить Кате забирать документы из университета. . Он сдал все экзамены на отлично, знал, что поступил, и теперь его главной задачей было найти крышу над головой. С отцом он не хочет ни разговаривать, ни жить.
Не теряя времени, Кирилл сразу пошёл в общежитие. Длинный коридор, тысячи запахов и гул голосов за дверями — всё это казалось ему частью новой, взрослой жизни. Он нашёл кабинет коменданта и постучал.
— Войдите, — раздался строгий голос за дверью.
Кирилл вошёл. За столом сидела полная женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок. Эмма Петровна подняла на него глаза:
— Что вам?
— Эмма Петровна, можно с вами поговорить? — Кирилл постарался говорить уверенно, хотя внутри всё дрожало.
— Что случилось? — повторила комендант, откладывая бумаги.
— Я новенький, поступил на первый курс. Знаю, что комнат свободных нет, но вы же можете мне помочь… Я буду понемногу вам приплачивать, — выпалил Кирилл, чувствуя, как краснеют уши.
Эмма Петровна откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на него:
— Откуда деньги? — спросила она без обиняков.
— Буду подрабатывать. По вечерам, по выходным — где получится. Главное — начать, — Кирилл говорил быстро, стараясь убедить не столько её, сколько себя.
Комендант помолчала, постукивая пальцами по столу. Кирилл замер, боясь нарушить тишину.
— Готовой комнаты нет, — наконец сказала Эмма Петровна. — Есть одна маленькая, захламлённая. Если разберёшь хлам, помоешь как следует — кровать дам, даже бельё найду. Но предупреждаю: работы там на неделю, не меньше.
Кирилл выдохнул с облегчением. Неделя — это ничто по сравнению с перспективой ночевать в одном доме с отцом.
— Показывайте, — твёрдо сказал он.
Эмма Петровна встала, взяла связку ключей и направилась к двери:
— Идём. Предупреждаю сразу: там настоящий склад забытых вещей. Предыдущие жильцы оставили столько барахла, что мыши, наверное, устроили там многоквартирный дом.
Комната оказалась крошечной, по форме квадратной, примерно три на три с одним окном, выходящим во двор. Повсюду громоздились коробки, старые стулья, потрёпанные чемоданы. На полу лежал слой пыли, а под кроватью виднелись следы чьих‑то ночёвок — скомканные газеты и пустые банки.
— Ну вот твоё будущее жилище, — усмехнулась Эмма Петровна. — Даю тебе неделю. Если справишься — заселяйся. Не справишься… что ж, будешь искать другие варианты.
— Справлюсь, — кивнул Кирилл. — Спасибо вам.
Когда комендант ушла, он закатал рукава и огляделся. Первым делом нужно было вынести мусор. Коробки оказались полны старых учебников, конспектов, каких‑то схем. В одном чемодане нашлись потрёпанные кеды, в другом — стопка пожелтевших фотографий. Кирилл аккуратно складывал находки в одну кучу — вдруг кому‑то это ещё нужно?
К вечеру спина болела, руки были в царапинах, но комната уже выглядела иначе. Пыль вытерта, хлам вынесен в контейнер, окно вымыто. Кирилл сел на единственный оставшийся стул и огляделся. Да, тесновато. Да, придётся подрабатывать. Но это его комната. Его первый шаг во взрослую жизнь.
На следующий день он нашёл объявление по работе курьером . И в этот же день уже удалось немного заработать.
Так началась новая жизнь Кирилла: работа, уборка комнаты, которая постепенно превращалась в его маленький, уютный уголок. Вечером позвонил отец
- Ты где? Мать с ума сходит.
- Я не вернусь домой, мне не нужны твои деньги, твой дом, мне ничего от тебя не нужно, я не твоя собственность и только я буду решать, с кем мне дружить, жить и на ком жениться. Понятно?
- Согласен, но чтобы войти в мой дом обратно, тебе придётся постараться
- Мне не нужен твой дом и отключил вызов.
После этого он позвонил Кате. Она долго не брала трубку, но Кирилл ждал: седьмой, восьмой, девятый, десятый звонок и щёлк
-Да, Кирилл
- Катюш, я ушёл из дома, теперь буду жить в общежитии, помоги мне навести уют в комнате и, пожалуйста, не делай глупости, не забирай документы из Бауманки, я этого не переживу.
- Хорошо, я завтра приеду, тебе может быть, что-то захватить надо. Постельное бельё есть?
-Один комплект мне дал комендант
- Я привезу, у меня много.
- Спасибо, я жду тебя.
Продолжение, в котором будут известия о Мише, они вас не обрадуют, но хотя будет какая-то определенность.