Иногда человек говорит:
«Я люблю семью».
И это правда.
Но либидо при этом уже ушло в другую сторону.
Не обязательно к другому человеку.
Иногда — к другой версии себя.
Фильм Three Friends очень точно показывает вещь, о которой Фройд писал ещё сто лет назад, а современные пары продолжают переживать как личную катастрофу:
либидо не подчиняется морали.
Оно не развивается по схеме:
«хороший муж → стабильность → желание».
Наоборот.
Очень часто психика выбирает объект вопреки устойчивости, заботе и разумности.
И тогда возникает мучительный внутренний раскол:
— рядом хороший человек;
— жизнь выстроена;
— всё «правильно»;
— но желание не живёт там.
Для окружающих это выглядит как неблагодарность или инфантильность.
Но психоаналитически это гораздо сложнее.
Либидо вообще плохо переносит ощущение окончательно решённой жизни.
Иногда оно ищет:
— нехватку,
— риск,
— напряжение,
— возможность снова что-то желать.
И здесь начинается то, что Мелани Кляйн называла конфликтом любви и разрушения.
Потому что признать:
«я больше не хочу там, где меня любят» —
для многих людей почти невыносимо.
Особенно если рядом хорошие люди.
Именно поэтому взрослые отношения так часто становятся не местом покоя, а местом сложной психической работы.
Не над тем, «как сохранить всё».
А над тем, как выдержать правду собственного желания, не разрушив при этом другого человека.
И ещё одна очень неприятная правда этого фильма.
Джоан делает почти всё «правильно».
Она старается быть честной, бережной, разумной. Не предавать. Не лгать. Не разрушать слишком сильно.
Но психика не выдаёт счастье как награду за правильное поведение.
И это один из самых трудных ударов по человеческому нарциссизму:
справедливости в любовной жизни почти нет.
Спойлер: но в фильме все хорошо)))
И с этим тоже приходится жить.
