Ну что, дорогие мои синефилы, Канны снова гудят, шуршат кутюром и пьют шампанское, пока на экранах разворачивается очередная экзистенциальная драма. На этот раз фестивальную публику довел до катарсиса фильм Fatherland («Отечество») — монументальное историческое полотно, где солирует блистательная Сандра Хюллер. Та самая Сандра, которая, как мы помним, способна одним поднятием брови сыграть больше, чем половина голливудских старлеток за всю карьеру (кстати, забавно, что в юности она вообще не собиралась в кино, предпочитая пыльные театральные подмостки, а теперь вот — полноправная королева европейского артхауса).
На агрегаторе Rotten Tomatoes картина уже отхватила свои законные 93% «свежести». И, поверьте, это вам не проходной блокбастер под попкорн.
О чем, собственно, слезы?
Сюжет переносит нас в руины послевоенной Германии. Главный герой — не кто иной, как великий и ужасный Томас Манн. Да-да, создатель «Волшебной горы», человек, чьи реальные дневники пестрят такими интимными подробностями и комплексами, от которых краснели даже самые искушенные биографы. В фильме он путешествует по истерзанной родине вместе с дочерью, пытаясь осознать, как мир докатился до такого кошмара.
В режиссерском кресле — Павел Павликовский. Человек удивительной судьбы! Начинал с того, что снимал документалки про Жириновского и катался в Петушки (представляете этот уровень стрессоустойчивости?), а теперь выдает эстетские шедевры, от которых у высоколобых критиков перехватывает дыхание.
Голос разума (и западной прессы)
Зарубежные коллеги уже успели высказаться, и их рецензии звучат как тосты на симпозиуме эстетов-сомелье:
- Одни восторженно пишут, что это «великолепно стилизованное осмысление европейской истории».
- Другие смакуют метафоры: мол, фильм элегантен, как выдержанное вино, временами холоден, но когда подавленные чувства прорываются наружу — держите носовые платки.
- Кто-то даже отметил «фетишистскую тщательность» постановки. Это тот случай, когда каждая пылинка в кадре лежит строго по системе Станиславского.
Конечно, нашлись и ворчуны. Главная претензия — Павликовский попытался впихнуть невпихуемое. Тем и смыслов в Fatherland так много, что мозг зрителя порой начинает дымиться, пытаясь сфокусироваться на главной мысли режиссера. Это как прийти на шведский стол в мишленовском ресторане: хочется попробовать всё, но в итоге просто сидишь с расстегнутой пуговицей и легким эстетическим несварением.
Резюмируя: перед нами осколок истории, превращенный в пугающе точное зеркало. Идите смотреть, как только появится возможность. Хотя бы ради того, чтобы потом многозначительно вздыхать в приличном обществе, обсуждая крах европейского гуманизма.