— Разгружай коробки туда, к стене, — Игорь похлопал курьера по плечу и обернулся к зеркалу, поправляя воротник новой рубашки. — Я тут директор, парень. Со мной все накладные подписывай.
Я замерла в дверях собственной студии. Сумка сменной обуви потянула руку вниз. Игорь даже не повернулся на стук двери. Он проверял, хорошо ли сидит на нём костюм.
— Игорь, ты зачем человеку указываешь? — я поставила сумку на пол. — У нас лаки по брендам расставляются. Девочки потом ничего не найдут.
— Алина, расслабься, — муж снисходительно улыбнулся и подошёл к моему столу, на ходу отодвигая коробку с салфетками. — Я теперь здесь порядок наведу. Хватит тебе одной всё тянуть. Пора выходить на солидный уровень.
Я промолчала. Сил спорить просто не было. На угловой полке, прямо под часами, стояла большая пластиковая бутыль профессионального антисептика. Белый дозатор на ней треснул ещё в прошлый вторник, и теперь розовая жидкость медленно капала на линолеум, оставляя липкий след. Я потянулась за тряпкой.
— Послушай, — Игорь перехватил мою руку. — Я заявление на увольнение написал. Хватит мне на чужого дядю спину гнуть за пятьдесят тысяч. У тебя бизнес пошёл, прибыль хорошая. Сбербанк онлайн вчера проверил — там за месяц отличный плюс. Буду помогать управлять.
— Управлять? — я выпрямилась. — Игорь, я четыре года этот кабинет поднимала. Сначала сама пилила по двенадцать часов. Потом вот это помещение в аренду взяла, девочек наняла. Тут каждый сантиметр на мои деньги куплен. И на мои долги, между прочим.
— Ну и что? — Игорь недовольно поморщился. — Я же тебе разрешил этим заниматься. Помнишь? Другой бы муж взбунтовался, что бабы по вечерам дома нет. А я терпел. Дал тебе свободу. Теперь моя очередь делом заняться. Буду координировать процессы. С шести утра поставки встречать, закупками рулить. Ты же сама выла, что устала.
Я посмотрела на его чистые, гладкие ладони. Он никогда не держал ничего тяжелее папки с отчётами на своей старой работе.
— Ты уверен, что хочешь именно этого? — тихо спросила я.
— Абсолютно, — Игорь уверенно устроился на администраторском стуле. — Завтра первая поставка базы и топов. Я сам всё приму. Отдыхай, хозяйка. Теперь у тебя есть директор.
Я кивнула. Наверное, я действительно совершила ошибку. Слишком быстро согласилась. Просто внутри всё выгорело от постоянной гонки с налогами, проверками и бесконечными записями. Мне показалось, что если муж возьмёт на себя хотя бы часть этой рутины, мне станет легче. Я просто хотела перевести дух.
Игорь вошёл в студию в половине десятого утра. Лицо у него было серое, глаза покраснели. Накануне я специально не стала напоминать ему, что поставщик автоклавов приезжает ровно в шесть.
— Привезли? — хрипло спросил он, швыряя ключи на стойку.
— Привезли, — я аккуратно выкладывала на стол стерильные инструменты. — Лена сама принимала. Она к девяти пришла, а водитель у ворот три часа стоял, ругался.
За первым столом сидела моя близкая подруга Лена. Она подставила руку под пилку и внимательно посмотрела на Игоря.
— Да, Игорёк, — протянула Лена, разглядывая свой ноготь. — Водитель обещал нам неустойку выставить за простой машины. Пять тысяч рублей. Сказал, директор трубку не брал.
— Я спал! — Игорь раздражённо дёрнул плечом. — Телефон на беззвучном стоял. Подумаешь, проблема. Алина, почему у тебя подруги такие капризные? Вчера Катя звонила в одиннадцать вечера, требовала её на субботу переписать. Я ей высказал всё, что думаю о её графике.
Я замерла с пилкой в руке.
— Ты отказал Кате? Нашей постоянной клиентке, которая делает полный комплекс каждые три недели?
— А что она себе позволяет? — Игорь сел за компьютер. — Бабы совсем страх потеряли. Никакой субординации. Я директор или кто?
— Ты всегда так — молчишь, молчишь, а потом всё сразу, — Игорь вдруг повернулся ко мне, и в его голосе проскользнула странная, глухая обида. — Ты думаешь, мне легко было? Перед мужиками на работе стыдно. У всех жёны как жёны, дома сидят, уют создают. А моя дело подняла, на сберовской карте суммы крутятся, каких я в глаза не видел. Меня же червь изнутри заживо жрал, Алин. Я хотел как лучше. Хотел прийти сюда, стать солидным человеком, чтобы мы вместе это тянули. А ты меня с первого дня носом тыкаешь.
Я посмотрела на него. В его словах была своя, мужская правда. Ему действительно было тяжело признать, что его копеечный оклад менеджера больше ничего не значит в нашей семье. Но почему его авторитет должен был строиться на разрушении того, что я создавала по крупицам?
— Игорь, закупки материалов на лаки — это не просто галочки в блокноте, — тихо сказала я. — Надо ехать на склад, проверять сроки годности, сверять номера партий.
— Да справлюсь я! — крикнул он, стукнув ладонью по столу. — Расписали тут высшую математику. Сама иди пили, а я займусь делом.
В этот момент в студию вошла Марина, ещё одна моя подруга. Она целенаправленно записалась именно на смену Игоря, когда тот заменял приболевшего администратора.
— Ой, Игорь, здравствуйте! — весело прощебетала Марина, проходя к креслу педикюра. — А принесите мне кофе с корицей. И без сахара, пожалуйста. И салфетки у вас на столике закончились, обновите.
Игорь медленно поднялся со стула. Его лицо наливалось дурной, тёмной кровью.
К концу третьей недели Игорь стал похож на тень. Его гордый костюм помялся, рубашки больше не казались такими накрахмаленными. Каждое утро начиналось с того, что мои девчонки-мастера требовали у него отчёты по расходникам, а клиенты обрывали телефон из-за путаницы в журнале записей. Игорь пытался держать марку, но ломался на глазах.
Он сидел на полу возле стойки, пытаясь собрать рассыпавшиеся одноразовые пилки. На лбу у него выступил пот.
— Это каторжный труд какой-то, — пробормотал Игорь, не обращая внимания на вошедших посетителей. — Бабское царство. Одни капризы, претензии. Пыль эта летит везде. У меня уже дышать нечем. Алина, почему я должен эту грязь за всеми выгребать?
Я стояла у окна, рассматривая свои руки. На мизинце треснул лак. Времени сделать себе маникюр у меня не было уже месяц.
Лена, которая ждала своей очереди на диванчике, отложила журнал. В студии стояла душная, натянутая тишина. Слышно было только, как капает розовый антисептик с разбитого дозатора на пол. Кап. Кап.
— Игорь, — негромко сказала Лена, глядя на него сверху вниз. — А ты ведь за четыре года ни разу Алине даже чаю не налил, когда она в одиннадцать вечера еле живая домой приползала. Помнишь? Ты на диване лежал и говорил, что она тут в своё удовольствие развлекается. Ногти красит, бабские сплетни слушает.
Игорь замер с пилками в руках. Он поднял голову, диким взглядом посмотрел на Лена, потом на меня.
— Она... она преувеличивала, — выдаввил он, пытаясь улыбнуться. — Ну что вы из меня монстра делаете? Мы же семья. Всё в один котёл шло.
Я слушала этот разговор, и внутри меня что-то окончательно остановилось. Как будто выключили огромный, гудящий мотор, который тащил меня вперёд все эти годы. Это была не злость. Это было кристально чистое, холодное понимание. Я четыре года отдавала своё здоровье и время человеку, который просто не хотел видеть очевидного, пока сам не сел в это кресло.
В субботу в студии был самый пиковый день. Все три кресла были заняты. Подруги Алины — Лена, Марина и Катя — сидели рядком, шушукались и придирчиво рассматривали каждый жест Игоря. Тот метался между зоной ожидания и кулером, путая стаканы и бледнея с каждой минутой.
— Игорь, а где безворсовые салфетки? — громко спросила Катя из угла. — Вы опять купили обычные ватные диски? Они же оставляют ворсинки на топе! Как работать?
— Я купил то, что было на складе! — сорвался Игорь. Голос его дал петуха. — Какая вам разница, чем стирать этот липкий слой?
— Разница большая, — отрезала Катя. — Мы платим деньги за качественный сервис. Алина, твой директор вообще понимает, где находится?
Игорь швырнул блокнот с записями прямо на стойку. Страницы зашуршали, одна из них вырвалась и полетела на пол.
— Да пошли вы все! — заорал Игорь на всю студию, тяжело дыша. — Издеваетесь? Специально меня изводите своими проверками? Алина! Скажи им!
Я спокойно положила аппарат для маникюра. Фреза сделала последний тихий оборот и смолкла.
— Что я должна им сказать, Игорь? — мой голос звучат ровно, почти без интонации.
— Скажи, что я здесь главный! — Игорь сделал шаг ко мне, его лицо перекосилось от злости и бессилия. — Я разрешил тебе пилить ногти! Я дал тебе возможность подняться! Если бы не моё согласие, ты бы до сих пор дома щи варила! А ты позволила этим... твоим подружкам делать из меня клоуна! Убирай сама этот позор! Завтра же закрываем эту лавочку, я найду нормальных мастеров, которые будут меня слушать!
Он резко взмахнул рукой, пытаясь опереться на угловую полку. Рука соскользнула, и Игорь со всей силы снёс ту самую большую бутыль профессионального антисептика.
Пластик с треснувшим белым дозатором лопнул от удара о край стола. Густая, едкая розовая жидкость с резким запахом спирта хлынула прямо на его новую, дорогую рубашку, заливая грудь, руки и брюки. Игорь отпрянул, но было поздно — огромный мокрый след расползался по ткани, липкая влага закапала с его пальцев на чистый линолеум. Он выглядел нелепо, жалко, от него за версту несло дешёвым химическим раствором.
Девчонки-мастера замерли. Клиенты вытянули шеи.
— Нет, Игорь, — я поднялась со своего места. — Больше ты ничего решать здесь не будешь. И закрывать студию я не позволю.
— Что? — он вытирал ладони о мокрые брюки, глядя на меня с глухим снисхождением, которое тут же сменилось растерянностью. — Аля, ты чего? Да ладно тебе, ну погорячился я. Рубашку вот испортил... Пошутил я про закрытие, успокойся.
— Я не шучу, — я подошла к стойке и подняла выпавшую страницу журнала. — Ты хотел управлять? Ты управлял месяц. Результат — три утерянных заказа, штраф от водителя и сорванные графики. Ты не директор, Игорь. Ты просто человек, который хотел казаться важным за мой счёт.
— Ты не можешь меня выгнать, — Игорь сделал шаг назад, его глаза округлились от шока. Он оглянулся на притихших клиенток, ища поддержку, но все смотрели в сторону. — Мы же муж и жена. Деньги общие... студия общая...
— Студия моя, — отрезала я. — Оформлена на меня до нашего брака, земля под аренду тоже. Забирай свои вещи и уходи. Домой можешь не приходить, я замки сегодня сменю. Ключи оставь на стойке.
Игорь открыл рот, но не смог произнести ни слова. Он стоял посреди залитой антисептиком студии, мокрый, пахнущий спиртом, абсолютно беспомощный перед лицом десяти женщин, которые молча смотрели на его позор. Он медленно положил связку ключей на стол и пошёл к выходу, не оборачиваясь.
На угловой полке, где раньше стояла разбитая пластиковая бутыль, теперь было чисто. Я сама вымыла это место два раза, досуха протерев дерево. Там теперь лежала новая, аккуратная визитница из плотной тёмной кожи.
На экране моего телефона замигало уведомление в ватсапе. Это был Игорь. Он писал длинные, несвязные сообщения уже третьи сутки.
«Аля, я всё понял. Я дурак был. Только сейчас дошло, как тебе тяжело приходилось одной всё это тащить четыре года. Я же просто хотел помочь, перед мужиками стыдно было... Верни всё как было, пожалуйста. Я на любую работу пойду, хоть грузчиком, только не чужие люди ведь...»
Я прочла текст до конца. Внутри не шевельнулось ничего — ни злости, ни торжества, ни жалости. Просто лёгкая, прохладная пустота, какая бывает в чисто прибранной комнате после долгого ремонта. Я закрыла приложение, не став отвечать, и отложила телефон в сторону.
От Игоря больше не приходило сообщений. Наступила глухая, долгая тишина. Он просто исчез из моей повседневной жизни, словно его и не было никогда за этим администраторским столом.
Я взяла в руки пилку, повернулась к новой клиентке и улыбнулась.
Как вы считаете, можно ли восстановить уважение в браке, если один из супругов долгое время обесценивал труд другого, а потом резко осознал свою ошибку?
