Я опаздываю. Я так сильно опаздываю, что в этот раз меня точно уволят.
На заднем сиденье разрывается доча, проснувшаяся раньше времени и теперь явно голодная.
— Потерпи, потерпи, моя сладкая, — едва не плача бормочу я, стараясь ее хоть как-то успокоить.
А еще в машине жарко, как в аду, потому что никакими кондиционерами моя «десятка» не располагает. А на улице примерно плюс восемьдесят. И как назло мы застряли в глухой пробке, так что и открытые окна никак не помогают от такой мучительной жары.
— Маленькая моя, тебе тоже жарко, понимаю, — дергаю бардачок, чтобы найти хоть погремушку какую, и дать дочке. Но эта дверца просто вываливается, и содержимое высыпается на коврик. — Да как так! — рычу я.
И моя интонация явно не нравится Арише. Она начинает плакать с удвоенной силой. И я сама уже готова разрыдаться от бессилия.
Стираю тыльной стороной руки пот из-под носа и тянусь к вывалившимся под пассажирское кресло бумажкам. Подхватываю несколько и принимаюсь обмахивать свою крохотную дочу, чтобы хоть немного облегчить для нее нашу поездку.
Ну кто же мог подумать, что сегодня как назло посреди дня образуется этот транспортный коллапс, и улица, попросту замрет. Еще и навигатор вечно отваливается. Так что я даже не понимаю, могу ли куда-то съехать, чтобы как-то обогнуть все это безобразие, и доехать до работы хотя бы сегодня.
Ариша не унимается даже когда я обмахиваю ее бумажками. Видимо дело не только в жаре. Возможно она голоднее, чем я могла предположить. Или у нее и вовсе заболело что-то.
Как тревожная мать я тут же принимаюсь перебирать в голове, что такого может случиться с моим ребенком, что она плачет навзрыд. Может колики? Памперс? А вдруг проглотила что-то и я не заметила? Или, не дай бог, я так торопилась пристегнуть ремешки автокресла, что что-то ей прищемила? Только этого не хватало!
Выжимаю сцепление, затем тормоз, — все равно ведь стоим почти, — отстегиваюсь, и в ужасе поворачиваюсь к дочке, чтобы срочно найти причину ее безудержного плача.
Хулиганка тут же замолкает, едва увидев мое лицо.
— Ну чего ты, зайка? — беспокойно спрашиваю я, наспех осматривая малышку. — Хоть покажи что ли где болит, а? Или ты просто настолько голодная?
Риша усердно сует кулак в рот и я понимаю, что причина как раз в последнем. Фух, ну хоть не прищемила.
— Давай ты чуть потерпишь, ладно? — прошу я вкрадчиво. — Мы сейчас до работы доедем, я только заберу посылки и обещаю, сразу покормлю, м?
Но Ариша будто понимает, что я собираюсь отсрочить ее обед, которому, к слову, еще не время, и принимается снова плакать.
— Ладно, уговорила! — соглашаюсь я. — Поедим сейчас. Но тогда жди, пока я хоть из пробки выберусь.
Усаживаюсь на водительском сидении поудобней и начинаю выруливать в самый правый ряд.
Выбраться из шестиполосной пробки на МКАДе не такая уж простая задача. Особенно когда прямо в салоне моего авто плюс сто градусов цельсия, а еще работает сирена, которой конечно же все равно, что мамочка не может ее покормить прямо в среднем ряду.
Но вот мне уже остается всего одна полоса до обочины и мы будем спасены. Сяду на заднее, открою двери, и покормлю дочу.
Не знаю, как буду оправдываться на работе. Но пробка заканчиваться не планирует. А у меня сердце разрывается слушать, как мой ребенок плачет. И перепонки слегка.
Выруливаю в последний ряд и вдруг… прямо передо мной вылетает черный внедорожник, который цепляет мой бампер, и даже слегка откидывает мою машинку обратно во второй ряд, а я ударяюсь головой об руль…
Тишина.
Так тихо, что мне становится страшно. Надеюсь это я оглохла просто. Но с моей малышкой все в порядке…
Через силу отлипаю от руля. Оборачиваюсь:
— Ариша… солнышко… — выдавливаю в шоке.
Дочка глядит на меня огромными глазами. Моргает.
Ну слава богу. Живые.
С трудом открываю свою дверь, и спешу влезть коленями на заднее сиденье, нависнув над дочкой:
— Испугалась, милая, — хнычу я, сама перепутавшись не на шутку. — Все хорошо. Мамочка рядом, — я собственный голос слышу будто сквозь вату, и не узнаю почти. — Ну чего ты притихла? Лучше поплачь, чтобы я знала, что у тебя все хорошо…
— Эй, тебе жить надоело, чумная?! — слышу за спиной грозный рык. — По зеркалам смотреть не учили, когда перестраиваешься?
Осознаю, что это претензия мне адресована. И даже на секунду теряюсь от возмущения.
Стоп.
Да это же он гнал по правому ряду как сумасшедший. Там и вовсе фактически того ряда для машин нет. Обочина считай. Но ведь этим обочечникам бессовестным закон не писан!
И теперь он еще решил на меня ответственность свалить?!
— Подожди, солнышко, — целую дочку в лобик. — Мамочка сейчас накажет бессовестного дядьку, и в больницу поедем. Проверим, все ли у тебя хорошо. Ладно?
Ариша смотри теперь беспокойно. Видимо ей мой тон не нравится. Но раз не плачет, значит надеюсь ничего не болит. А от встряски видимо даже о голоде успела забыть.
Выползаю задницей назад по креслу из машины, готовая просто с кулаками броситься на негодяя, едва не убившего нас с дочкой, — ведь успей я выехать чуть сильнее, то моя машина была бы всмятку.
Но едва оказывавшись на своих двоих — слегка пошатываюсь, и вцепляюсь в крышу машины, чтобы устоять на ногах.
— Эй, вы в порядке? — голос виновника аварии уже не кажется таким самоуверенным и яростным, а его руки осторожно поддерживают меня под спину.
Но у меня будто второе дыхание открывается. Да я его разорвать готова.
Слегка встряхиваю головой, отлепляюсь от своей машины, поворачиваюсь к мерзавцу, даже поднимая вверх указательный палец, чтобы отчитать подлеца, но… так и замираю с открытым ртом, потому что передо мной… отец моей дочки.
— Аленушка?… ты… Ты как?!
Так и стою долгие секунды не в силах поверить своим глазам.
Голова кружится. Секунды идут. А я все смотрю. И смотрю.
Макар.
Мой Макар.
Могла ли я забыть, как он выглядит?
Нет конечно. Хотя честно, хотела.
И голос его хрипловато-глубокий, от которого у меня до сих пор по всему телу вибрация будто.
И имя.
И особенно то, как он меня вот так как сейчас ласкового Аленушкой называл.
— Ты в порядке, Лёль? — Макар в привычной строгой манере беспокойно осматривает меня, сжимая своими огромными ладонями мои плечи.
А я как назло никак не могу вспомнить причину, почему так давно не видела его. Пытаюсь ухватиться за ответ, но он будто ускользает.
То ли из-за того, что в голове гудит. То ли от того, что солнце так палит, что я того гляди и отключусь. Но собраться с мыслями никак не выходит.
Одно ясно: я так сильно скучала по нему…
— Хоть слово скажи, — выдыхает он беспокойно и слегка встряхивает меня за плечи, будто пытается в себя привести. — Где-то болит?
Его огромная ладонь ложится на мою шею. Она сейчас очень кстати прохладная. И я прикрываю глаза от удовольствия.
— Аленка… — хрипит он и поглаживает пальцами мою мокрую от пота шею. — Девочка моя…
Время будто замирает и милосердно принимается растягиваться. Звуки МКАДа утопают за грохотом моего собственного сердца и шуме крови в ушах. Но его глубокий голос звучит отчетливей всего. Я всегда его слышу. Даже когда он не рядом. Во сне. В голове. Ненавижу, но не могу забыть.
Я как-то по инерции наслаждаюсь моментом и все еще пытаюсь вспомнить, почему так давно не чувствовала своего мужа вот так рядом…
Ответ приходит довольно внезапно. Как гром среди ясного неба:
— Макар, ну что там? — слышится женский голос поблизости. — Если все живы, то может дальше поедем? Мы опаздываем!
Я резко распахиваю глаза и уставляюсь на мужа. Он хмурится как-то болезненно, что даже мне становится больно от этого его взгляда.
И вместе с этой болью, и девкой замаячившей на заднем плане я вдруг начинаю вспоминать, почему я так давно не видела мужа…
Отшатываюсь:
— Что вы себе позволяете?! — рявкаю, и нащупываю за спиной машину, чтобы удержать равновесие. — Мало того, что едва не убили меня, так теперь еще и руки распускаете?!
Макар так и стоит с разведенными руками, будто все еще держит мои плечи. Будто тоже включиться не может из-за неожиданной встречи.
Зато его деваха быстро реагирует:
— Алё! Это кто кого еще чуть не убил?! Вообще-то это ты вылезла прямо перед нами! — кидает мне с предъявой и повисает на плече моего мужа. — Скажи еще спасибо, что Макар успел немного вильнуть, иначе…
— Лина, замолчи, — одергивает ее подлец и стряхивает с себя ее руки. — Это полностью моя вина, — и снова шагает ко мне. — Поехали в больницу.
— Никуда я с вами не поеду! — категорично отрезаю я, сейчас желая только чтобы он исчез вместе со своей размалеванной девкой. — Вызовем полицию, пусть они зафиксируют ДПТ. А в больницу я уж как-нибудь сама доберусь.
— Да ты на ногах едва держишься, — напирает мерзавец. — У тебя сотряс походу. Тебе нельзя за руль.
— Значит скорую вызову, — упираюсь я, не готовая оказаться в одной машине с бывшим мужем и его новой девокой.
Хотя почему же новой? Может эта та же самая, из-за которой он меня и бросил, когда я в нем так сильно нуждалась?
— Скорая будет до завтра ехать через эту пробку, — строго говорит Макар, будто отчитывает меня. — Не упрямься. Поехали.
— Да что ты ее уговариваешь, Мак? — влезает курица. — Раз отказывается, значит все у нее в порядке. Оставь уже человека в покое. Ну дай ей денег что ли, и поехали. Мы же спешим…
Макар выжидающе смотрит на меня, будто не услышал слова своей девушки, и ждет от меня ответ.
В груди разверзается болезненная дыра — кровоточащая рана, которая, как я надеялась, уже зажила. Ошиблась получается. И сейчас мне хочется выть в голос. От обиды. От тоски.
Но не при нем, конечно. И не при его девке.
— Ваша жена верно говорит, — выдавливаю сухо, стараясь сдерживать дрожь в голосе, — у меня все в порядке. А если мне и будет нужно в больницу, я найду способ туда добраться.
Как добиралась сама, когда у меня среди ночи начались схватки и никого не было рядом. В том числе тебя, подлец. Потому что ты предпочел таких вот…
Засовываю свою боль поглубже, чтобы выдержать взгляд бывшего мужа и поскорее закончить с ним. Стараясь выглядеть равнодушной вздергиваю подбородок:
— К слову я тоже спешу, так что обойдемся без полиции, — предлагаю я. — Со своим бампером я разберусь сама. Так что не смею вас больше задерживать, — выжидающе смотрю на Макара.
— Так не пойдет, — качает он головой. — Сначала я должен убедиться, что ты в порядке. Оплачу ремонт машины, лечение если нужно. Потом разойдемся. Так что просто пойдем в машину.
— Нет! — отрезаю я.
В его серо-голубых глазах сверкает сдерживаемый дикий темперамент:
— Не заставляй меня тебя нести, Лёль.
— Не смей даже прикасаться ко мне! — предупреждающе выставляю перед собой ладони, будто защищаясь.
— Тогда пошли, — давит интонацией.
— Ни тебе мне указывать, что делать, — цежу я, ни сколько не собираясь подчиняться. — Я сама разберусь!
— Сама ты сейчас разобраться явно не в силах! — рычит он, кажется теряя контроль. — Поэтому либо ты сейчас же звонишь своему мужику и он немедленно телепортируется сюда и спасает тебя сам. Либо ты едешь со мной!
От неожиданности даже не сразу нахожусь, что ответить.
Так он считает, что я уже обзавелась новым мужчиной? Серьезно?
По себе людей не судят, как говорится. Если сам успел новую семью состряпать, то это вовсе не значит, что и я такая же.
Но конечно вслух я этого не говорю. Только гордо вздергиваю нос:
— Хорошо. Я позвоню ему, — голос звенит от напряжения, потому что врать я не привыкла. — А ты — убирайся… — осекаюсь, потому что слышу за спиной тихий всхлип, предвещающий… взрыв.
Очевидно снова расслышав в моем голосе нерв, доча буквально в секунду заходится истерикой, привлекая внимание всех участников ДТП.
Только не это...
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Вернуть жену офицера", Анна Арно ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.