Есть слова, которые звучат так, будто прилетели из другого мира.
Например: массаракш.
Кто читал «Обитаемый остров» братьев Стругацких, тот это слово помнит. На планете Саракш его произносят как ругательство. В романе оно звучит в самых разных ситуациях — и как вскрик отчаяния, и как горький вывод: «А, массаракш! Будь она проклята, эта логика!»
Резкое, металлическое, нездешнее слово.
Но самое интересное: след этого фантастического мира ведёт не в космос, а в Оренбургскую область. И история за этим стоит серьёзная.
Дорога жизни и провалившийся грузовик
Всё началось в январе 1942 года, в осаждённом Ленинграде.
Когда город оказался в осаде, Аркадию Стругацкому было уже 16 лет. Его отца не взяли на фронт из-за болезней — 49 лет и порок сердца. И семья приняла решение: отправить Аркадия с отцом по Дороге жизни в эвакуацию.
Уезжая, они оставили Борису с матерью свои продовольственные карточки на февраль — 400 граммов хлеба, 150 граммов жиров да 200 граммов сахара и кондитерских изделий. Борис потом скажет, что именно эти карточки спасли им с матерью жизнь в самый страшный месяц блокады.
А с Аркадием и отцом сразу случилась беда. На Дороге жизни грузовик, в котором они ехали, провалился под лёд в воронку от бомбы. Отец погиб. Аркадий выжил — его с трудом довезли до Вологды, немного подкормили и отправили в Чкаловскую область.
Ему, шестнадцатилетнему дистрофику, предстояло тащиться через всю страну до города Чкалова — двадцать дней в измученной, потерявшей человеческий облик толпе эвакуированных. Об этом куске своей жизни он брату никогда и ничего не рассказывал.
Начальник маслопрома в 16 лет
В Оренбуржье Аркадий оказался в посёлке Ташла.
Там его, как человека грамотного (десять классов образования!), поставили начальником «маслопрома» — пункта приёма молока у населения. Шестнадцатилетний дистрофик из Ленинграда стал местным начальником. По тем временам — настоящее спасение: еда, хоть какой-то смысл, работа.
Потом он написал множество писем в блокадный Ленинград — что жив, что ждёт. В сентябре 1942 года к нему смогли приехать мать Александра Ивановна и младший брат Борис. Так будущие авторы «Пикника на обочине» и «Трудно быть богом» стали жителями оренбургской степи — в общей сложности на полтора года.
Саракташ и Саракш: три буквы разницы
Аркадий в период работы на молокозаводе неоднократно посещал также посёлок Саракташ.
А теперь вспомним название планеты из «Обитаемого острова» — Саракш.
Саракташ — Саракш. Три буквы разницы, почти одинаковое звучание.
Оренбургские топонимы вообще прочно вошли в творчество братьев. В романе «Отягощённые злом» события происходят в городе Ташлинске — по словам Бориса Стругацкого, «дальнем аналоге того райцентра Ташла». Борис Натанович даже написал в подаренной оренбургской библиотеке книге: «С благодарностью за приют, оказанный в 1942–43 годах».
Ташла — Ташлинск. Саракташ — Саракш. Это уже система, не совпадение.
Совпадение? Не думаю.
Откуда взялся «массаракш»: версия самого Стругацкого
Здесь важно не перепутать.
Есть соблазн написать: «слово массаракш произошло от Саракташа». Но Борис Стругацкий сам объяснял иначе. Он говорил: «Словечко это имитирует обыкновенное "приличное" ругательство. Что-нибудь вроде "чёрт!" или "скотина!" Звучное слово, хорошо исполняет своё назначение. Прижилось. Дословный перевод его — "мир наизнанку" — был придуман заметно позже, а уж из этого перевода ещё позже родилось название планеты — Саракш».
То есть цепочка такая: сначала придумали ругательство, потом его смысл, и только потом — название планеты. Оренбургский Саракташ в этой цепочке явно не значится. Но ведь память работает не через цепочки. Она работает через звук, через что-то осевшее глубоко и всплывшее много лет спустя — уже в другом виде.
Почему «мир наизнанку» — это и есть вся планета
В «Обитаемом острове» планета Саракш устроена странно.
Из-за особенностей атмосферы местным жителям кажется, что они живут не на выпуклой поверхности, как мы, а внутри огромного вогнутого мира. Горизонт поднимается вверх. Пространство обманывает. Всё перевёрнуто — и оптически, и политически.
Герой романа Гай думает об этом так: «Трудно поверить, массаракш, ведь всю жизнь — в строю, всегда знали, что к чему, всё было просто, дорога была ясная, все были вместе, и хорошо было быть одним из миллионов, таким, как все».
Вот он, мир наизнанку. Где пропаганда, страх и привычка подменяют реальность так прочно, что человек сам не замечает. «Массаракш» — это не просто ругательство. Это диагноз целой цивилизации: одним словом — и раздражение героя, и устройство всего общества.
Что в итоге
Доказать, что название Саракш напрямую выросло из оренбургского Саракташа — нельзя. Но и случайным это совпадение назвать трудно: слишком много оренбургских следов в книгах братьев, слишком явная система.
Скорее всего, правда где-то посередине: шестнадцатилетний Аркадий ездил в Саракташ по работе — голодный, осиротевший, уцелевший на Дороге жизни. Название осело в памяти. А потом, через годы, отозвалось — уже как название целой планеты.
Великие миры иногда начинаются не с телескопа, а с провинциального пункта приёма молока в Оренбургской степи.
Вот такая вот история. Спасибо что дочитали до конца!