Неля собирала сумку торопливо, но аккуратно, как привыкла делать всё в своей жизни. За окном шумел дождь. Он не просто моросил, бил по стеклам так, будто хотел выбить их из рам. Май выдался холодным и мокрым. Во дворе под фонарем блестели лужи, а ветер трепал молодые листья на тополе.
Неля открыла холодильник, еще раз проверила, всё ли купила матери. В сумке уже лежали крупа, сахар, пачка хорошего чая, лекарства от давления, теплые носки и новый халат, который она увидела на распродаже и сразу подумала о Варваре Васильевне.
На кухонном столе завибрировал телефон.
— Мам, ты точно сегодня поедешь? — спросила Альбина. — Там такой ливень.
— А когда мне еще ехать? — ответила Неля, застегивая сумку. — У меня один выходной за две недели.
По закону выходных было два, но каждую субботу Неля брала учеников на репетиторство. Денег после болезни Владимира осталось немного. Да и привыкла она работать без отдыха. С утра школа, вечером тетради, по субботам дети из выпускных классов. Так и жила.
— Тогда хоть не таскай тяжелое, — вздохнула дочь.
— Не ворчи, Альбинка. Я вечером позвоню.
Она накинула плащ, взяла старый черный зонт и вышла из квартиры.
Во дворе пахло мокрой землей и бензином. Такси приехало быстро. Молодой водитель недовольно покосился на большую сумку, но молча убрал ее в багажник.
До автовокзала добрались за двадцать минут. Народ толпился под навесом, прячась от дождя. Пожилые женщины с клетчатыми сумками, студенты, несколько дачников с рассадой. Автобус в поселок подошел старый, облезлый, с мутными окнами.
Неля села ближе к середине. ПАЗик затрясся так, будто развалится на первой яме. Дорогу размыло, колеса вязли в грязи. Пассажиры качались вместе с автобусом. Кто-то ругался, кто-то смеялся.
Неля смотрела в окно на серые поля и редкие дома. Полгода назад она бы обязательно написала Владимиру, что снова едет к матери, а он бы ответил что-нибудь спокойное и доброе. Иногда даже сам приезжал сюда без нее помочь теще крышу починить или забор поправить.
Теперь писать было некому.
Когда автобус наконец остановился у сельского магазина, дождь немного стих. Неля раскрыла зонт и пошла по знакомой улице. Грунтовую дорогу размесило так, что сапоги вязли в глине. Соседские собаки лениво гавкали из-за заборов.
Дом матери стоял почти на краю поселка. Небольшой, с голубыми ставнями и старой яблоней у калитки.
Варвара Васильевна открыла дверь сразу, будто ждала у окна.
— Господи, Нелька, да чего ты примчалась в такую погоду? — всплеснула она руками. — Что я тут, с голоду помираю?
Неля улыбнулась и поцеловала мать в щеку.
— А ты бы и помирала молча. Знаю я тебя.
— Заходи уже, вся мокрая.
В доме было тепло. Пахло картошкой, печкой и сушеными травами. Неля сразу почувствовала, как отпускает городская усталость. Здесь всё было привычным с детства: старый буфет, часы с кукушкой, скрип половиц.
Пока мать накрывала на стол, Неля разбирала продукты.
— Опять накупила столько, — ворчала Варвара Васильевна. — Денег, что ли, девать некуда?
— Мам, не начинай.
Они сели ужинать. За окном всё так же шумел дождь.
Варвара Васильевна украдкой смотрела на дочь. За последние месяцы Неля сильно похудела. Лицо осунулось, под глазами залегли тени. Только держалась она ровно, как всегда.
Полгода назад их жизнь была совсем другой.
Владимир отмечал сорокапятилетие дома. Собрались родственники, друзья. Варвара Васильевна тогда тоже приезжала. Зять шутил, жарил мясо на балконе, смеялся громче всех. А утром его скрутило от боли.
Сначала решили, решил дать о себе желудок после застолья. Неля дала таблетки, уложила мужа. Но через час Владимир уже не мог разогнуться.
Скорая приехала быстро.
Потом были больницы, анализы, бесконечные коридоры и страшное слово «онкология». Неля до сих пор помнила лицо врача, который старательно избегал смотреть ей в глаза.
Владимир угасал быстро. Еще зимой сам ходил в магазин, а весной уже почти не вставал. Альбина тогда бросила все свои гулянки, помогала матери, ночами сидела возле отца.
Когда Владимира не стало, Неля будто оглохла. Она продолжала ходить на работу, проверять тетради, отвечать ученикам у доски, но жила словно по привычке.
Из того состояния ее вытянула Альбина.
Дочь заставляла мать выходить на улицу, смотреть фильмы, даже красить волосы перед школой.
— Мам, папа бы тебе не простил, если бы ты себя похоронила раньше времени, — говорила она.
Варвара Васильевна всё это понимала. Сама когда-то пережила уход мужа. Дмитрий ушел к другой женщине, когда Неля только окончила школу. Тогда ей казалось, что жизнь кончилась. Болела долго, по больницам лежала.
Поэтому сейчас она старалась не давить на дочь лишними разговорами.
Они как раз допивали чай, когда в дверь громко постучали.
— Кого это принесло в такую погоду? — удивилась Варвара Васильевна.
На пороге стоял высокий мужчина в мокром плаще.
— Добрый вечер, Варвара Васильевна. Неля Дмитриевна дома?
— Евгений Викторович? — удивилась Неля. — Проходите.
Это был директор местной школы. Когда-то он преподавал физику, а теперь уже лет десять руководил школой в поселке.
Он снял кепку, отряхнул плащ и сразу заговорил:
— Неля Дмитриевна, выручайте. Нам математик нужен позарез. Молодежь сюда не едет. Дети без подготовки останутся.
— Да где ж я… — растерялась Неля.
— А я вам и часы хорошие дам, и жилье при школе, если понадобится. Да еще завучем назначу. Вы человек опытный.
Варвара Васильевна настороженно слушала разговор.
— Мне подумать надо, — тихо сказала Неля.
— Подумайте, конечно. Но недолго. До августа бы определиться.
Он еще немного посидел, выпил чаю и ушел. Дверь закрылась. В доме стало тихо, только дождь стучал по крыше. Неля стояла у окна, задумчиво глядя в темноту.
Все лето Неля моталась между городом и поселком. То отвозила последние документы в школу, то перевозила вещи, то помогала матери с огородом. Решение она приняла быстро, хотя после разговора с директором почти не спала ночь.
Варвара Васильевна ворчала каждый день.
— Ты хоть понимаешь, куда возвращаешься? Тут тебе не город. Тут грязь по колено и люди все друг у друга на виду.
— Мам, мне сорок три года, — спокойно отвечала Неля. — Не девочка уже.
— Вот именно! В таком возрасте люди наоборот в город выбираются, а ты обратно в село.
Но Неля всё решила. В городе ее больше ничего не держало, кроме Альбины. А дочь уже жила своей жизнью. Училась, встречалась с Денисом, всё чаще оставалась у него.
Квартиру Неля пока не продавала, только закрыла одну комнату и договорилась с соседкой присматривать за жильем.
В конце августа она окончательно перебралась к матери.
Первое время было непривычно вставать под крики петухов и лай собак. В городе она давно отвыкла от деревенских звуков. Зато здесь воздух был другой, свежий, прохладный по утрам, пахнущий травой и дымом.
Школа встретила ее шумом. Старое двухэтажное здание почти не изменилось с тех времен, когда Неля сама сидела здесь за партой. Те же скрипучие полы, тот же спортивный зал с облупленной краской на стенах.
Евгений Викторович ходил довольный.
— Теперь у нас математика будет как положено, — говорил он учителям. — А то дети формулы знают хуже таблицы умножения.
Коллектив принял Нелю хорошо. Многие ее помнили еще школьницей. Только молоденькая учительница английского спросила:
— Неля Дмитриевна, а вы правда из города сюда сами вернулись?
— Сама, — улыбнулась она.
— Я бы не смогла.
Неля только плечами пожала. Она и сама раньше так думала.
Работы оказалось много. Помимо уроков, Евгений Викторович действительно назначил ее завучем. Приходилось составлять расписания, проверять журналы, бегать по кабинетам.
Но вечером Неля вдруг стала замечать, что устает по-другому. Не той тяжелой городской усталостью, когда приходишь домой и падаешь без сил. Здесь после работы она еще могла выйти в огород, посидеть с матерью на лавочке или пройтись к реке.
Однажды возле магазина ее окликнули:
— Нелька! Ты, что ли?
Она обернулась и сразу узнала Тамарку.
Тамара почти не изменилась, такая же полная, румяная, с громким голосом. Только морщинок возле глаз стало больше.
Они обнялись прямо посреди дороги.
— Господи, сколько лет! — тараторила Тамара. — А я всё думаю, правда ты приехала или люди болтают.
— Как видишь, правда.
— Ну всё, теперь не отвертишься. В гости придешь.
Тамара жила через две улицы. Работала на почте и считалась в поселке женщиной уважаемой. Люди ее любили, она и пенсию старикам домой занесет, и письмо прочитает, если кто плохо видит.
Неля когда-то крестила ее дочь Ленку. Правда кумой Тамару никогда не называла, как-то не прижилось. А вот ее мужа Гришу всегда звала кумом.
Через несколько дней Тамара сама притащила к Варваре Васильевне пироги.
— Это чтобы Нелька не сбежала обратно в город, — смеялась она.
Вечером пришел и Гриша. Неля не видела его много лет. В молодости он был худым, долговязым парнем, а теперь стал крепким мужчиной с проседью на висках. Работал механизатором, руки большие, темные от мазута.
— Ну здравствуй, городская учительница, — усмехнулся он.
— Здравствуй, кум.
Они долго сидели за столом, вспоминали школу, учителей, одноклассников. Тамара смеялась громче всех.
А Неля неожиданно поймала себя на мысли, что ей легко. Впервые за долгое время она сидела среди людей и не чувствовала внутри пустоты.
После того вечера Тамара стала часто заходить. То позовет картошку копать, то просто на чай.
Иногда вместе с ней приходил Гриша. Он всё так же шутил, рассказывал деревенские новости, помогал Варваре Васильевне чинить калитку.
А однажды Неля пошла вечером к реке. Сентябрь выдался теплым. Вода тихо журчала под деревянным мостком. Неля сидела и смотрела, как по течению плывут желтые листья.
Она даже не услышала, как подошел Гриша.
— Я так и думал, что найду тебя здесь, — сказал он.
— Почему?
— Ты и в школе тут всё время сидела.
Он присел рядом. Сначала говорили о пустяках. О школе, о работе, о том, как молодежь теперь уезжает из поселка.
Потом вдруг наступила тишина. Гриша смотрел на реку и неожиданно тихо сказал:
— А ведь я на Томке назло тебе женился.
Неля даже повернулась к нему.
— Что?
— Ты в город уехала. Потом слухи пошли, что у тебя парень появился. Ну я и психанул.
Она растерянно усмехнулась.
— Дурак ты был.
— Был, — согласился он. — Только знаешь… я тебя тогда любил по-настоящему.
Неля долго молчала. Вечерний ветер шевелил траву у воды. А потом она тихо сказала:
— Не скрою, Гриш… я ведь тоже тебя любила. С Вовой встречалась, а всё равно о тебе думала.
И после этих слов оба вдруг замолчали так, будто испугались собственного признания. А над рекой уже медленно поднимался холодный осенний туман.
После разговора у реки Неля несколько дней старалась не встречаться с Гришей. В школе навалилась работа, начались проверки, олимпиады, отчеты. Она задерживалась допоздна, проверяла тетради прямо в учительской, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями.
Но село — не город. Здесь невозможно потеряться среди чужих людей. Вечером она выходила из школы, возле ворот уже стоял Гриша на старенькой «Ниве».
— Садись, подвезу, — спокойно говорил он.
— Я пешком дойду.
— Ну иди. А я рядом поеду.
И действительно ехал рядом медленно, пока она не начинала смеяться.
Потом всё будто само закрутилось. То он заедет помочь Варваре Васильевне дрова сложить, то позовет Нелю к реке поговорить.
В октябре ударили первые заморозки. По утрам трава белела инеем, а над огородами стелился дымок. Вечерами они всё чаще сидели у реки или возле старого клуба, где когда-то танцевали на школьных вечерах.
Неля давно не чувствовала себя такой живой.
Она начала красить губы перед работой, достала из шкафа красивые шарфы, которые не носила после смерти Владимира. Даже Варвара Васильевна заметила:
— Глаза у тебя снова блестят.
Только радости в ее голосе не было. Однажды вечером мать прямо спросила:
— У вас с Гришкой что-то есть?
Неля замерла возле плиты.
— Ничего.
— Не ври мне. Я тебя с детства знаю.
Варвара Васильевна тяжело села на табурет.
— Ты хоть понимаешь, что делаешь?
— Мам…
— Не мамкай! Томка тебе кто? Подруга. А Ленка? Ты ж ее крестила. —Неля молчала.— Люди уже шепчутся. Думаешь, я не слышу? — продолжала мать. — В магазине сегодня две бабы специально замолчали, как я подошла.
— Пусть говорят что хотят.
— Легко тебе говорить. А мне потом людям в глаза смотреть.
Неля выключила плиту и устало села напротив.
— Мам, я ничего плохого не хотела.
— А оно само получилось? — горько усмехнулась Варвара Васильевна. — Ты вспомни, как я после отца твоего по больницам валялась. Два года в себя прийти не могла. Ты этого Томке желаешь?
— У них давно всё не так…
— У кого сейчас так? — перебила мать. — Люди по сорок лет живут не потому, что любовь до гроба, а потому что семья. —Неля ничего не ответила.
В ту ночь она долго не могла уснуть. За стеной кашляла мать, тикали часы, ветер стучал веткой в окно.
А утром возле школы ее уже ждал Гриша.
— Ты чего такая? — спросил он.
— Мама всё знает.
Он только тяжело вздохнул.
— Рано или поздно всё равно бы узнали.
И правда, слухи по поселку разлетелись быстро. На почте женщины замолкали, когда Неля заходила за письмами. В магазине продавщица смотрела слишком внимательно. Даже старшеклассники начали переглядываться.
Неля старалась держаться спокойно. Вела уроки, проверяла домашние задания, ходила по школьным коридорам с журналами под мышкой. Но внутри всё время жила тревога.
Тамару она избегала. Если видела ее издалека, переходила на другую сторону улицы. Но долго так продолжаться не могло.
В начале ноября Тамара сама пришла к ним домой.
Варвара Васильевна открыла дверь и сразу побледнела.
— Неля дома.
Тамара вошла молча, без привычной улыбки. Лицо у нее было серое от усталости, мрачное. Неля вышла из комнаты и остановилась посреди кухни.
Несколько секунд женщины просто смотрели друг на друга. Потом Тамара тихо сказала:
— Ну что, подруга… дождалась?
Неля опустила глаза.
— Том…
— Не называй меня так.
Варвара Васильевна хотела что-то сказать, но Тамара подняла руку:
— Не надо, теть Варя. Я не скандалить пришла.
Она сняла платок, пригладила волосы и вдруг устало села на стул.
— Жалко твою мать, Неля. А то я бы давно ваши ворота дегтем измазала.
В кухне стало тихо.
— У нас с Гришкой сын пятнадцатилетний, — продолжала Тамара. — Ты хоть о нем подумала?
Неля почувствовала, как к горлу подступает тяжесть.
— Я не хотела…
— Да всем плевать, чего ты хотела! — повысила голос Тамара. — Ты в школу зайди. Там уже дети шепчутся.
Она вытерла глаза краем платка и продолжила тише:
— Сын вчера сказал, что если отец уйдет, он тебя на всю школу опозорит.
Варвара Васильевна сидела бледная как мел.
— Так что собирайся по-хорошему, Неля. Оставь моего мужа в покое. Пусть у нас нет великой любви, но привычка есть. Жизнь прожита. —После этих слов Тамара встала и ушла.
Дверь хлопнула так, что задрожали стекла. Варвара Васильевна долго молчала, потом тихо сказала:
— Ну что? Довольна теперь? —Неля ничего не ответила.
Весь вечер она просидела у окна. На улице шел мокрый снег. Люди спешили по домам, светились окна, где-то лаяли собаки. А у нее внутри будто всё разрывалось на две части.
Учебный год тянулся тяжело. Неля и Гриша почти перестали встречаться открыто, только иногда виделись украдкой или переписывались поздними вечерами.
Но чем реже они виделись, тем сильнее Неля понимала: забыть его уже не сможет. И всё чаще по ночам она думала о том, что весной, наверное, придется уехать обратно в город.
Весна в тот год пришла поздняя и холодная. Снег сошел только к апрелю, дороги опять размыло, по улицам текли мутные ручьи. Неля дорабатывала учебный год спокойно, будто заранее смирилась с тем, что скоро уедет.
В школе уже знали, что она возвращается в город. Евгений Викторович тяжело вздыхал:
— Только нормальную работу наладили, и опять искать человека.
— Простите, — виновато отвечала Неля, хотя решение окончательно она еще не приняла.
С Гришей они почти не виделись. После разговора с Тамарой он сам стал осторожнее. Иногда только писал поздно вечером.
«Как ты?» «Сегодня проходил мимо школы, видел тебя в окно». «Не могу без тебя».
Неля читала сообщения и долго сидела с телефоном в руках. Ответы были короткими, осторожными. Но стоило ей услышать звук нового сообщения, сердце всё равно начинало биться быстрее.
Варвара Васильевна делала вид, будто ничего не замечает. Только чаще молчала и подолгу смотрела в окно.
Однажды Неля вернулась из школы раньше и увидела мать сидящей на лавке возле дома.
— Ты чего на холоде?
— Воздухом дышу.
Неля присела рядом. Во дворе важно ходили куры, сосед за забором чинил мотоцикл, где-то далеко лаяла собака. Обычная деревенская жизнь.
— Нель, — вдруг тихо сказала Варвара Васильевна. — Ты ведь всё равно его не забудешь?
Неля опустила глаза.
— Не знаю.
— Знаешь.
Мать тяжело вздохнула.
— Только счастья на чужом несчастье не бывает. —Эти слова Неля слышала уже не раз. Но теперь не спорила.
В конце мая прозвенел последний звонок. Девчонки в белых фартуках плакали, мальчишки шумели во дворе школы. Неля стояла у окна учительской и смотрела на выпускников.
Когда-то она сама точно так же мечтала уехать отсюда навсегда.
А теперь снова собирала вещи. В тот вечер Гриша пришел неожиданно. Варвара Васильевна сразу ушла в комнату, даже не поздоровавшись.
Он стоял посреди кухни растерянный, небритый, похудевший.
— Ты правда уезжаешь?
— Наверное.
— А я не могу так больше.
Неля молчала.
— Я всё решил, — тихо сказал он. — Ухожу от Томки.
Она резко подняла голову:
— Гриш, не надо.
— Надо. Я уже полгода как не живу нормально. Ни дома, ни здесь. Всем только хуже.
Он сел напротив и устало провел ладонями по лицу.
— Сын со мной не разговаривает почти. Томка плачет каждый день. А я всё равно думаю только о тебе.
Неля почувствовала, как внутри снова всё дрогнуло.
— Люди нас сожрут.
— Да пусть.
В этот момент из комнаты вышла Варвара Васильевна.
— Вот только не надо при мне геройствовать, — холодно сказала она. — Семью разрушить каждый дурак может.
Гриша встал.
— Варвара Васильевна, я сам виноват.
— Конечно, виноват! — вспыхнула она. — А ты, Неля, совсем голову потеряла. Мало тебе было горя?
Неля ответила твердо:
— Мам, хватит. —В комнате стало тихо.— Я двадцать лет жила как положено, — продолжила она. — Работала, домом занималась, мужа хоронила. Всё правильно делала. Только почему я теперь должна жить так, как удобно другим?
Варвара Васильевна побледнела.
— Потому что совесть должна быть!
— А у меня ее нет, по-твоему?
Неля вдруг почувствовала, что больше не может оправдываться. Она устала быть виноватой перед всеми сразу.
Гриша молча вышел во двор, оставив их вдвоем.
Всю ночь в доме никто почти не спал.
А утром Неля поехала в город. Нужно было оформлять документы для возвращения в школу.
Директор городской школы обрадовался сразу:
— Неля Дмитриевна, хоть завтра выходите. Учителей не хватает катастрофически.
Она вышла из школы и долго стояла на улице. Машины шумели, люди спешили мимо, цвели каштаны. Город казался чужим.
Вечером позвонила Альбина.
— Ну что решила?
— Не знаю.
— Мам, да что тут думать? — возмутилась дочь. — Ты же его любишь.
— Всё не так просто, доченька.
— Это у бабушки всё сложно. А жизнь одна.
Через неделю Альбина сама приехала в поселок. Сидя на кухне, она прямо сказала бабушке:
— Ты маму в могилу раньше времени загонишь своим «что люди скажут».
— Ах вот как ты заговорила? — обиделась Варвара Васильевна.
— А как надо? Она после смерти папы только сейчас оживать начала.
Старуха только махнула рукой:
— Молодые вы еще, ничего не понимаете.
Но Альбина неожиданно улыбнулась:
— Да всё я понимаю. Мы с Денисом квартиру снимаем с лета. Я всё равно скоро выйду замуж.
Неля удивленно посмотрела на дочь:
— Ты серьезно?
— Серьезно. И перестань жить ради всех подряд.
После этого разговора что-то окончательно изменилось.
В начале июля Григорий собрал вещи и ушел из дома. Поселок гудел как улей.
У магазина бабы шептались, соседи обсуждали новости через заборы, а Тамара перестала здороваться с Варварой Васильевной.
Неля первое время боялась выйти на улицу. Но потом вдруг поняла: ничего страшного не происходит. Люди поговорят и перестанут.
Гриша переехал к ним тихо, без скандалов. Принес два чемодана, старую удочку и ящик с инструментами.
В тот вечер они сидели во дворе втроем. Варвара Васильевна демонстративно молчала, Гриша чинил старую скамейку, Неля чистила молодую картошку.
Солнце медленно садилось за огороды. И вдруг Неля поймала себя на странной мысли: ей спокойно. Пусть неидеально. Пусть с осуждением соседей. Пусть мать так и не простила до конца.
Но рядом сидел человек, которого она любила еще с юности. А значит, жизнь всё-таки не закончилась