Алевтина вздрогнула, ожидая увидеть взыскателей. Но на пороге стояли двое мужчин в дорогих костюмах, а за ними - Виктор Терехов.
– Здравствуйте, Алевтина Олеговна, - сказал он, переступая порог и окидывая взглядом убогую комнату с облезлыми обоями. - Позволите?
– Как вы меня нашли? - настороженно спросила Аля, инстинктивно прижимая к себе сумочку с дневником.
– Для человека с моими возможностями это вопрос нескольких часов, - ответил Виктор.
Он подошел к единственному стулу, но садиться не стал.
– Вы спасли мне жизнь. Эксперты подтвердили: бетон был бракованным. Поставки шли через подставные фирмы моего брата.
– Хорошо, что вы живы, - тихо сказала Аля, опуская глаза. - Но если вы пришли из-за денег, то у меня их нет. Мой муж... уже бывший муж... все предусмотрел.
– Я знаю о ваших обстоятельствах. О супруге, который скрылся. О потерянном жилье, - голос Виктора стал мягче. - Я пришел не для того, чтобы вас пугать. Я хочу предложить вам соглашение.
– Какое еще соглашение? Нет. Я больше ничего не подписываю, - резко поднялась Аля.
– Успокойтесь, - он поднял руки в примирительном жесте. - Моей матери, Алле Дмитриевне, требуется личная сиделка с медицинским образованием. С постоянным проживанием в загородном доме. Она парализована. Мне нужен человек, которому я смогу доверять. Тот, кто не зависит от клиник, подконтрольных моим родственникам. И я предлагаю эту работу вам.
– И какая будет оплата? - с горькой усмешкой спросила Аля. - Мне всей жизни не хватит, чтобы закрыть долги мужа.
– Часть ваших долгов я погашу уже в течение суток. Выкупить обязательства у микрофинансовых организаций для меня несложно, - спокойно ответил Виктор. - Взамен вы живете в моем доме, ухаживаете за матерью и внимательно следите за ее состоянием.
Аля смотрела на него, не веря собственным ушам. Этот холодный, жесткий человек протягивал ей спасение тогда, когда вокруг не осталось ничего, кроме безысходности.
Выбора у нее не было.
– Я согласна, - выдохнула она.
Загородный особняк Тереховых больше напоминал укрепленную крепость: высокие стены, камеры на каждом шагу, строгая охрана. Но, едва переступив порог, Аля поняла, что внутри это не дом, а вместилище взаимной неприязни и скрытых угроз.
Первой ее встретила Инна, невеста Виктора. Высокая, красивая блондинка с холодным, недовольным взглядом.
– Витя, ты только посмотри, кого притащил, - с брезгливой улыбкой проговорила она, разглядывая Алевтину в медицинской форме. - Опять подобрал на улице неизвестно кого? У твоей матери были лучшие специалисты из Швейцарии.
– И эти специалисты не сумели уберечь ее от второго инсульта, - сухо ответил Виктор, снимая пальто. - Это Алевтина. Она будет рядом с мамой постоянно. И я настоятельно советую относиться к ней уважительно.
Из гостиной, лениво хлопая в ладоши, вышел Денис. У него была холеная внешность и беспокойный, скользкий взгляд.
– Браво, Витя. Теперь ты, выходит, еще и благотворительностью занялся. Девушка-то хоть диплом имеет? Или взяли ее за иные достоинства?
– Денис, еще одно слово, и ты отправишься в свою городскую квартиру, - голос Виктора прозвучал жестко. - Алевтина, идемте. Я покажу вам маму.
Комната Аллы Дмитриевны была обставлена роскошно, но в ней стоял тяжелый запах болезни и безнадежности. Пожилая женщина, в чьем лице еще угадывались следы прежней аристократической красоты, лежала неподвижно, устремив остекленевший взгляд в потолок.
Виктор тяжело вздохнул. Его плечи опустились, и на секунду Алевтина увидела перед собой не властного предпринимателя, а очень уставшего сына.
– Врачи говорят, что это деменция на фоне паралича. Она почти ни на что не реагирует, - тихо сказал он. - Сделайте все, что сможете.
Когда Виктор вышел, Аля приступила к осмотру. Она тщательно проверила пульс, реакцию зрачков, изучила листы назначений, оставленные предыдущими врачами.
И почти сразу поняла: что-то здесь не так.
Она наклонилась к самому лицу пациентки.
– Алла Дмитриевна, вы меня слышите? Если да, моргните два раза.
Женщина не шелохнулась.
Аля взяла ампулы, приготовленные для вечерней инъекции, и похолодела. Это были сильнодействующие нейролептики в огромных дозировках. Такие препараты применяли в психиатрии, но никак не при восстановлении после инсульта. Они не помогали. Они искусственно глушили мозг, погружая человека в химическое оцепенение.
Алевтина быстро вернулась к кровати, осторожно взяла сухую, холодную руку пожилой женщины в свои ладони и зашептала:
– Я медсестра. Меня зовут Аля. И я понимаю, что вас намеренно травят. Эти лекарства делают вас беспомощной. Я не стану их вводить. Я заменю их на нейтральные препараты и витамины. Мы попробуем очистить организм. Если вы меня понимаете, дайте мне знак.
Сначала ничего не произошло.
А потом указательный палец Аллы Дмитриевны едва заметно, но вполне отчетливо дрогнул и слабо сжал палец Алевтины.
По щеке пожилой женщины медленно скатилась одинокая слеза.
У Али перехватило дыхание.
Мать Виктора не была безумна. Она все понимала. Она оказалась пленницей собственного тела, запертой в нем чужой волей.
Прошло две недели.
Состояние Аллы Дмитриевны благодаря тайной терапии Алевтины стало постепенно улучшаться. Она начала следить глазами за происходящим, а по ночам Аля делала ей массаж, стараясь вернуть мышцам тонус.
Одновременно Алевтина стала замечать и другое. Инна вела себя все более подозрительно: часто запиралась в кабинете и фотографировала документы, которые позже каким-то образом попадали в прессу и били по репутации "Монолита". Компания входила в новый кризис.
Чтобы успокоить инвесторов после обрушения восточной стены, Виктор устроил в особняке закрытый светский прием.
Алевтина, стараясь оставаться незаметной, стояла в нише холла и наблюдала за гостями. Хозяин дома был собран и напряжен.
Парадные двери распахнулись.
В зал вошел Денис. Он выглядел победно и самодовольно. Под руку он вел ослепительно красивую девушку в алом вечернем платье.
И у Алевтины в ту же секунду ушла почва из-под ног.
К горлу подкатила тошнота.
Это была Рита. Та самая ассистентка, с которой Егор исчез, прихватив крупную сумму кредитных денег. Девушка изменила цвет волос, стиль, образ, но Аля узнала бы ее среди тысячи.
Ледяное понимание пронзило ее насквозь.
Если Рита здесь, значит, Егор не просто скрылся. Значит, он вернулся. Значит, он связан с Денисом. Значит, он где-то рядом и по-прежнему участвует в этой игре, пытаясь дотянуться до активов Виктора Терехова.
Позднее вечером, когда Алевтина несла поднос с минеральной водой в комнату Аллы Дмитриевны, в темном коридоре ее резко прижали к стене.
Какая встреча, Мышка-Норушка, прошелестел знакомый девичий голос.
Аля подняла взгляд. Перед ней стояла Маргарита, лениво вращая в пальцах бокал с шампанским.
– Что тебе нужно? - спросила Аля, стараясь скрыть дрожь в голосе. - Где Егор?
– Надо же, теперь мы знаем моё настоящее имя, - с показной насмешкой ответила Рита, изогнув бровь. - Егор там, где ему и положено быть, в тени, ждёт своего времени. А вот ты здесь зачем? Решила устроиться под крылышком у миллионера?
– Оставь меня в покое.
Алевтина попыталась пройти мимо, но Рита тут же перегородила ей дорогу.
– Слушай внимательно, - процедила она, и лицо её исказилось злостью. - Если ты хоть словом обмолвишься Виктору о том, кто я на самом деле, или расскажешь, что Егор действует вместе с Денисом, я тебя раздавлю, поняла? Сиди тихо, ухаживай за старухой и не высовывайся.
Рита резко отвернулась и, стуча каблуками, ушла обратно в зал.
Аля прислонилась к стене и закрыла глаза. Её сотрясала крупная дрожь. Но когда она снова открыла их, слёз в них уже не было.
Инна и Рита очень быстро сошлись. Почувствовав друг в друге родственные натуры, они объединились, чтобы выжить Алефтину из дома. Она всё чаще ловила на себе их тяжёлые взгляды, слышала приглушённый шёпот за спиной. А через неделю, вернувшись в свою небольшую комнату рядом с покоями Аллы Дмитриевны, Алевтина сразу поняла, что здесь кто-то был.
Включив настольную лампу, она внимательно огляделась. Её взгляд, приученный замечать даже незначительные детали в процедурном кабинете, остановился на тумбочке. Тонкий слой пыли был стёрт, словно кто-то торопливо провёл по поверхности тряпкой, причём под странным углом. Так обычно делают, когда в спешке прячут что-то в ящик.
Она осторожно выдвинула его, приподняла стопку медицинских журналов и увидела на дне массивное старинное колье с бриллиантами. Это было фамильное украшение семьи Тереховых, которое Инна надевала на приёмы.
Ловушка сработала. Колье подбросили, а дальше, скорее всего, собирались вызвать полицию и обвинить Алю в краже.
Сохранив хладнокровие, она не стала касаться украшения руками. Оставив ящик открытым, Алевтина достала телефон, включила диктофон и спрятала его в карман халата.
Затем она спустилась на первый этаж и направилась в зимний сад, любимое вечернее место Инны. Та сидела в плетёном кресле, потягивала вино и листала журнал.
– Инна Сергеевна...
Аля вошла в оранжерею, нарочно ссутулившись и придав лицу самое растерянное и жалкое выражение. Она заломила руки, изображая панику.
– Инна Сергеевна, умоляю вас...
– Чего тебе? - с брезгливой гримасой перебила та. - Не видишь, я отдыхаю?
– Пожалуйста, не губите меня, - Аля шагнула вперёд, и её голос дрожал от безупречно разыгранного страха. - Я всё поняла. Вы с Ритой добились своего. Я уйду прямо сейчас, соберу вещи и исчезну. Только, пожалуйста, не вызывайте полицию.
Глаза Инны довольно вспыхнули. Тщеславие пересилило осторожность.
– Надо же, мышь заговорила, - усмехнулась она, отставляя бокал. - Что, нашла подарочек?
– Зачем вы так? Зачем подбросили мне колье? Я ведь вам ничего не сделала.
Аля подошла ближе к креслу, чтобы телефон не пропустил ни одного слова.
– Я просто честно выполняла свою работу...
– Твоя работа быть пустым местом! - воскликнула Инна, подаваясь вперёд. - Ты слишком часто крутишься возле Вити, строя из себя невинность. Думаешь, я не замечаю, как он на тебя смотрит? Теперь сядешь за кражу.
– Но Виктор Петрович ваш жених, - тихо произнесла Аля, пуская в ход последний довод. - Неужели Денис для вас важнее?
Инна усмехнулась, наслаждаясь своим мнимым превосходством.
– Жених? Витя уже отыгранная партия. Как только Денис докажет в суде, что Виктор из-за постоянного давления и покушений не способен управлять делами, контрольный пакет окажется у нас. А я стану первой леди Монолита. Так что иди собирай свои тряпки, пока я и правда не вызвала полицию.
В ту же секунду Аля выпрямилась. Испуг исчез с её лица, словно его и не было. Теперь она смотрела на Инну спокойно, почти с сожалением.
– Спасибо, Инна Сергеевна. Я услышала всё, что было нужно.
Она достала из кармана телефон, остановила запись и сохранила файл.
Инна побледнела.
– Ты... ты записывала? Ах ты дрянь! А ну отдай!
Инна бросилась к ней с кулаками, но Аля легко увернулась и быстрым шагом направилась к кабинету Виктора.
Он сидел за столом и массировал виски. Увидев вошедшую сиделку, Виктор удивлённо поднял глаза. Вслед за ней в комнату ворвалась растрёпанная Инна.
– Витя, она воровка! Я нашла в её комнате моё колье! Немедленно выгони её, а я звоню в полицию! - закричала невеста, размахивая руками.
Виктор перевёл тяжёлый взгляд на Алю.
– Это правда?
Вместо оправданий она молча положила перед ним телефон и нажала на воспроизведение.
В тишине кабинета отчётливо зазвучали голоса из зимнего сада.
– Что, нашла подарочек?
– Витя уже отыгранная партия.
– Контрольный пакет окажется у нас...
С каждым словом лицо Виктора становилось всё жёстче.
Инна отступила к двери, зажав рот ладонью. Когда запись закончилась, в кабинете воцарилась тишина.
Виктор медленно поднялся. Он не повышал голос, не бил по столу. Просто подошёл к Инне и произнёс:
– Убирайся.
– Витенька, это подделка! Она всё подстроила! - всхлипнула Инна, хватаясь за его рукав.
– Я сказал, вон из моего дома! - рявкнул он, стряхивая её руку. - Чтобы через десять минут тебя и твоих вещей здесь не было. И если попытаешься сунуться к Денису, я вас обоих сотру в порошок. Охрана!
Когда Инну вывели, Виктор опёрся о стол и тяжело задышал.
– Вы в порядке? - тихо спросила Алевтина.
Он поднял на неё взгляд.
– Спасибо. Снова.
С того вечера между ними начала возникать иная, глубокая близость. Это была не ослепляющая страсть из дешёвых романов и не безумие громких обещаний. Между ними рождалось спокойное, бережное чувство двух людей, слишком долго живших среди предательства.
Теперь они часто засиживались допоздна у камина в большой пустой библиотеке. Закончив с Аллой Дмитриевной, Аля спускалась вниз, и Виктор впервые за многие годы снимал перед кем-то маску жёсткого бизнесмена.
– Знаешь, чего я боюсь больше всего? - однажды спросил он, глядя на огонь. Аля сидела рядом, поджав ноги в кресле. - Не потерять компанию. Хуже другое, стать таким же, как они.
– Вы не станете таким, Виктор Петрович, - мягко ответила она.
– Витя, - поправил он. - Для тебя просто Витя.
Он протянул руку и осторожно накрыл её ладонь своей. Его пальцы были тёплыми и немного шероховатыми. Аля не отстранилась. Напротив, её пальцы переплелись с его.
– Я устал быть один, - едва слышно признался он. - Ты первый человек за многие годы, чьим словам я верю без сомнений. Ты не просто сиделка. Ты мой компас.
– А вы моя опора, - ответила она, глядя ему в глаза. - Рядом с вами я впервые за долгое время чувствую себя защищённой.
Их отношения стали тихой гаванью среди бушующей борьбы за власть. Денис, разъярённый изгнанием Инны, перешёл к прямым угрозам, пытался блокировать счета Монолита. Рита старалась не попадаться Але на глаза, но Алевтина знала: Егор всё ещё продолжает свои игры.
По ночам она начала изучать дневник отца, сопоставляя схемы пятнадцатилетней давности с нынешними контрактами Дениса. Совпадений оказывалось всё больше.
Алевтина готовилась нанести ответный удар, но судьба распорядилась иначе.
Это произошло в четверг, ровно в полдень. Она вошла в кабинет Виктора с чашкой его любимого зелёного чая. Бизнесмен стоял у панорамного окна и говорил по телефону с юристами.
– Нет, блокируйте их иск, Денис не имеет права...
И вдруг осёкся. Телефон выскользнул из его рук и с глухим стуком упал на пол. Виктор схватился за грудь. Лицо его в одно мгновение стало пепельно-серым.
– Витя!
Аля бросила поднос на стол и подбежала к нему в ту секунду, когда ноги его подкосились. Она успела подхватить его, но сама едва не рухнула вместе с ним.
– Внутри всё горит... - прохрипел Виктор, и его глаза закатились.
– Помогите! Кто-нибудь!
Её пальцы уже нащупывали пульс на его шее.
В кабинет вбежала охрана.
– Скорую, немедленно! Реанимацию! Скажите, подозрение на остановку сердца! - скомандовала Аля, уже расстёгивая воротник его рубашки и начиная непрямой массаж сердца. - Дыши! Слышишь меня? Не смей останавливаться! Дыши!
Через десять минут, под вой сирен, Виктора грузили в реанимобиль. Аля сидела рядом и держала его безвольную руку.
В частной клинике, куда его доставили, началась суматоха. Лучшие токсикологи и реаниматологи окружили палату, но результаты обследований только ставили их в тупик.
Главврач, седой профессор, вышел к Алефтине, сидевшей в коридоре и сжимавшей в кармане отцовские часы.
– Алевтина Олеговна, вы медик, поэтому скажу прямо, - произнёс он, снимая очки. - Положение критическое. У него стремительный отказ внутренних органов. Печень и почки почти прекратили работу.
– Это яд? Вы сделали токсикологию?
– В том-то и дело. Анализы дают нелепые результаты. Кровь чистая. Ни следов тяжёлых металлов, ни цианидов, ни известных растительных или синтетических веществ. Но органы разрушаются изнутри так, будто запущен какой-то скрытый клеточный механизм.
Аля прижала ладони к лицу. Враг добрался до Виктора даже в его собственном доме.
И вдруг в голове у неё всё сошлось. Неизвестное вещество. Абсурдные анализы. В памяти всплыло, как накануне вечером Рита выходила из кухни, хотя посторонним туда входить запрещалось. Затем вспомнился дневник отца, где упоминались химические реактивы, которые Монолит когда-то использовал на стройках. Экспериментальный ингибитор для прочности бетона, от которого отказались из-за крайней токсичности при попадании в воду. В крови этот состав распадался всего за полчаса, оставляя после себя лишь разрушение внутренних органов.
– Они решили действовать наверняка, - резко сказала Аля и схватила профессора за халат. - Ищите следы распада силикатных ингибиторов. Делайте тест на промышленную химию, срочно. И готовьте аппарат гемодиализа, максимальную очистку.
– Промышленная химия? Вы в своём уме?
– Делайте, как я говорю, если хотите его спасти! Это строительный реактив. Он быстро растворяется, связывается с белками крови, но следы остаются. Нужны немедленное прямое переливание и антидот. Обычный диализ не поможет, вещество уже в тканях.
Профессор сглотнул.
– Даже если вы правы, для прямого переливания при такой тяжёлой интоксикации нужен близкий родственник с идеальным совпадением группы крови и антител. Иначе начнётся отторжение.
В этот момент двери реанимационного отделения распахнулись. По коридору в сопровождении трёх охранников быстро шёл Денис. Его лицо изображало тревогу, но в глазах блестело совсем иное.
– Что здесь происходит? Почему посторонние указывают врачам, что делать?
– Денис! - Аля бросилась к нему, забыв обо всём. - Виктора отравили! Ему срочно нужна ваша кровь. Прямое переливание. Это его единственный шанс. Вы же брат, у вас должна быть совместимость!
Денис остановился. На его губах мелькнула холодная усмешка.
– Моя кровь для этого неудачника? Профессор, я запрещаю любые сомнительные процедуры. Мой брат угасает, и нужно позволить ему уйти спокойно. А эту безумную няньку, - он ткнул пальцем в сторону Али, - немедленно убрать отсюда.
– Вы не имеете права!
Но двое охранников уже схватили её за руки.
– Денис, прошу вас!
– Уведите её, - ледяным тоном приказал он, отворачиваясь. - И чтобы к палате она больше не приближалась.
Её буквально вытолкнули на улицу. Отчаяние сдавливало грудь, но слёз не было. Перед глазами стояло серое неподвижное лицо Виктора.
Думай, Аля. Думай.
Она прижала к груди сумку, в которой лежал дневник отца. Почему Денис отказался? Алевтина поймала такси и поехала в свою старую съёмную комнату, которую сняла после ухода из дома Тереховых.
Времени почти не оставалось. Профессор дал Виктору не больше суток.
Запершись в комнате, Аля высыпала на кровать все свои записи, копии медицинских карт Виктора, которые успела сделать, пока ухаживала за его матерью, и старый потрёпанный дневник Олега Константиновича. Она стала читать, сопоставляя даты, имена, термины.
Группа крови Виктора третья отрицательная. Очень редкая.
У Аллы Дмитриевны первая положительная.
Значит, редкую кровь Виктор унаследовал от отца.
Пётр Терехов, основатель Монолита, погиб двадцать пять лет назад. После него компанию возглавил брат Эдуард, отец Дениса...
– Подожди.
Аля перевернула страницу, исписанную мелким, сбивчивым почерком.
"15 ноября. Я нашёл подлинные учредительные документы в архиве. Эдуард не родной брат Петра, а лишь сводный по матери. Отцы у них разные. Эдуард подстроил гибель Петра и присвоил компанию законного наследника, маленького Виктора..."
Аля застыла.
– Значит, они вообще не братья...
Вот почему Денис отказался. Они не были кровными родственниками.
Но где найти донора? Мать Виктора тяжело больна. Отец давно ушёл из жизни. Неужели из настоящих Тереховых никого не осталось?
Она судорожно листала дневник дальше.
"20 ноября. Мой напарник, бухгалтер Илья Валентинович, сломался. Он родной дядя Виктора, младший брат Петра по отцу. Илья должен был идти со мной в прокуратуру, чтобы спасти племянника и вернуть ему холдинг. Но люди Эдуарда запугали его. Илья исчез, забрав копии уставных документов..."
– Илья Валентинович...
Аля вскочила. У них должна быть одна кровь.
Используя старые школьные связи и базу данных бездомных пациентов, с которыми ей приходилось работать в приёмном покое, Алевтина начала обзванивать приюты. Через три часа мучительных поисков она нашла его.
Ночлежка на окраине города выглядела неопрятно и пахла хлоркой. В тускло освещённой столовой за столом сидел сгорбленный седобородый старик с кружкой дешёвого чая в дрожащих руках. Он был мрачным отражением того, кем могла стать сама Аля, если бы когда-то сдалась Егору и обстоятельствам.
Она тихо подошла и опустилась перед ним на корточки.
– Илья Валентинович?
Старик вздрогнул и поднял на неё мутные глаза.
– Кто ты? Я ничего не брал... Я уже месяц не пью...
Подписывайтесь на канал читайте мои новые статьи и рассказы: