Татьяна кашляла всю ночь.
Сухо. Надрывно. С перерывами, после которых становилось ещё хуже.
Анастасия лежала на краю старого дивана и смотрела в темноту. За стеной скрипела кровать. Андрей ворочался, вздыхал, потом зло ударил ладонью по подушке.
– Да сколько можно, – пробормотал он. – Ни сна, ни жизни.
Анастасия не ответила.
Она лежала тихо. Даже дышать старалась тише.
К утру кашель стал слабее. Не потому, что матери стало лучше. Просто сил у неё почти не осталось.
Анастасия поднялась до рассвета.
В кухне было холодно. На столе стояла пустая банка из-под таблеток. Она взяла её, перевернула, зачем-то потрясла.
Ничего.
Пластик сухо щёлкнул в руке.
Сзади зашаркали тапки.
Варвара Петровна вошла, запахнув на груди старый халат. Лицо у неё было помятое после сна, но глаза уже смотрели строго.
– Чего гремишь?
– Лекарства закончились.
– Так сходи.
Анастасия поставила банку на стол.
– Сейчас пойду.
– Только не шляйся долго. У меня дел по горло, а ты одна тут не барыня.
Она сказала это спокойно. Будто речь шла не о больной женщине наверху, а о ведре картошки в сенях.
Анастасия кивнула.
Спорить не было сил.
Андрей вышел позже. Волосы всклокочены, лицо серое. Он налил в кружку воду, выпил, поморщился.
– Куда собралась?
– В аптеку.
– Опять?
– Лекарства закончились.
Он посмотрел на банку. Потом на неё.
– Деньги-то есть?
– Есть немного.
– Смотри, не растрать на ерунду.
Анастасия надела куртку.
Пальцы плохо слушались. Пуговица никак не попадала в петлю.
Андрей заметил.
– Руки-то трясутся. Чего ты?
– Замёрзла.
– Все мёрзнут.
Он отвернулся к окну.
Разговор закончился.
Она вышла в прихожую, взяла сумку и пакет. У двери задержалась. Из комнаты матери снова донёсся кашель. Тихий. Сухой. Будто кто-то царапал стену изнутри.
Анастасия закрыла глаза.
Надо идти.
На улице было сыро.
Туман стоял низко, цеплялся за заборы и сараи. Дорога расползлась после ночного дождя. Под ногами хлюпало. Грязь липла к подошвам и тянула назад.
Анастасия шла, глядя под ноги.
Заборы тянулись один за другим. Старые, перекошенные, с провалами между досками. За ними темнели огороды. На одном участке валялась ржавая бочка. На другом торчал пустой парник, затянутый мутной плёнкой.
Село не просыпалось.
Оно просто лежало в сырости.
Она поправила сумку на плече. Ремень впился в ладонь.
В кармане лежал смятый листок с названием лекарства. Она проверила его уже три раза. Всё равно снова сунула руку в карман и нащупала бумагу.
Есть.
Нужно дойти. Купить. Вернуться.
Больше ничего.
У края дороги она остановилась.
В глазах потемнело. Ноги стали ватными. Она наклонилась, уперлась рукой в колено и несколько раз глубоко вдохнула.
Воздух был холодный. Сырой. Но всё равно легче, чем в доме.
Там каждый вдох будто кто-то считал.
Она выпрямилась и пошла дальше.
Аптека стояла у дороги, рядом с закрытым ларьком. Белые стены пожелтели от сырости. Над дверью висела зелёная вывеска. Одна буква мигала и гасла.
У входа курил мужчина в промокшем плаще.
Он стоял боком, смотрел куда-то в сторону леса и стряхивал пепел в лужу. Анастасия прошла мимо, втянув голову в плечи. Ей не хотелось ни с кем здороваться. Не хотелось, чтобы её узнавали.
Мужчина не повернулся.
Дым смешался с туманом.
Она толкнула дверь.
Колокольчик звякнул слишком громко.
Внутри было сухо. Пахло спиртом, пылью и чем-то резким. Свет бил сверху, выбеливал стены и стеклянные полки. После улицы всё казалось чужим. Чистым до неприятности.
Анастасия остановилась у коврика и посмотрела на свои сапоги.
Грязь налипла толстыми комьями.
Она осторожно провела подошвой по жёсткой щётке. Один раз. Второй. Всё равно на полу остался мокрый след.
Фармацевт подняла глаза.
Женщина была немолодая, с тяжёлыми веками и тонкими губами. Она сидела за стеклом и что-то писала в журнале.
– Вам что?
Анастасия подошла к прилавку.
– Мне лекарство нужно. Для Татьяны Ивановны.
Фармацевт молча посмотрела на неё.
– Название?
Анастасия достала смятый листок. Бумага зацепилась за подкладку кармана. Она потянула сильнее, и край порвался.
Пальцы задрожали.
Не сейчас.
Она разгладила листок на стекле.
– Вот. Это врач говорил.
Фармацевт взяла бумагу двумя пальцами, будто та была грязной. Прочитала. Встала и ушла к полкам.
Анастасия осталась у прилавка.
За стеклом стояли сиропы, таблетки, мази, витамины в ярких коробках. Всё ровно. Всё на своих местах. Ничего не пахло кислой посудой, старым бельём, печной золой.
Она невольно опустила взгляд на свои руки.
Кожа на костяшках покраснела. Под ногтями темнела земля. Утром она мыла пол в комнате матери и не заметила, как ноготь треснул у края.
Она спрятала руки в рукава.
Фармацевт вернулась с коробкой и маленьким флаконом.
– Вот. Принимать по инструкции. Если температура будет держаться, врача вызывайте.
– Хорошо.
– Ещё что-то?
Анастасия посмотрела на флакон.
Ещё нужно было бы купить сироп. И что-нибудь от горла. И бинт. И мазь от пролежней.
Денег было мало.
Она вытащила кошелёк и открыла отделение с мелочью.
Монеты звякнули.
Фармацевт ждала.
Анастасия пересчитала деньги один раз. Сбилась. Начала снова.
Щёки потеплели.
– Только это, – сказала она наконец.
Фармацевт пробила чек.
Дверь за спиной скрипнула.
В аптеку вошёл холод.
Анастасия не обернулась. Она взяла пакет, сунула туда лекарство, чек, остаток мелочи. Нужно было уйти быстро, пока никто не начал разговор.
– Настя?
Рука замерла.
Книга целиком
📌 Чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь на канал