Март 2025 года выдался промозглым. Сергей сидел на кухне пустой квартиры и смотрел на телефон. На экране горело уведомление от банка: «Зачисление 8862,58 руб. от ООО «Деливери Клаб»».
— Мама, смотри, мне первую зарплату перевели, — тихо сказал он в пустоту, машинально нажимая на иконку чата с мамой.
Сообщение ушло в профиль, где надпись «была вчера» сменилась на «была давно».
Мама, Ирина Геннадьевна, не прочитает это сообщение. Несколько дней назад ее сердце остановилось. И теперь эти восемь тысяч, заработанные ночными сменами, лежали на счету как насмешка судьбы. Сергей не знал главного: эта сумма станет яблоком раздора с государством, которое решит, что у 19-летнего сироты есть свой доход, а значит, помощь ему больше не нужна.
Прошло две недели. Сергей, студент 2 курса факультета автоматических и информационных технологий Университета, старался держаться. Он учился очно, и каждый день, переступая порог аудитории, чувствовал на себе сочувственные взгляды однокурсников. Нужно было жить дальше. Но на что?
— Сережа, ты хоть заявление в Соцфонд написал? — спросил его друг Денис после пары.
— Да, сходил вчера. Мама же учителем в школе работала, страховые взносы платила. Мне теперь пенсию по потере кормильца должны дать, пока учусь, — неуверенно ответил Сергей.
10 апреля 2025 года он подал заявление. Ответ не заставил себя долго ждать, уже 11 апреля пришел официальный отказ за номером 70495/25.
— Как так? — Сергей стоял в очереди в МФЦ, перечитывая сухую формулировку на госуслугах: «…в назначении страховой и социальной пенсии отказано по причине того, что на момент смерти матери Вы состояли в трудовых отношениях с ООО «Деливери Клаб»».
Руки дрожали. Он схватил телефон и набрал номер тёти, Марины Викторовны.
— Тетя Марина, они отказывают! Говорят, я работал, значит, у меня свой доход был. Но я же курьером полсмены всего отработал! В ночь, когда мама... Я даже денег ещё не видел!
— Мальчик мой, дыши ровно, все решаемо. Идем к юристу. Слышишь? Ты учишься очно, ты жил с мамой. Твоя восьмитысячная подработка — это не жизнь. Это карманные расходы.
Но Соцфонд стоял на своём. Следующие обращения 19 и 27 мая привели к новым отказам с абсолютно теми же формулировками. Бюрократическая машина перемалывала горе студента в бездушную статистику: есть трудовой договор — нет права на пенсию.
В зале суда, куда Сергей подал иск, пахло казёнщиной. Напротив сидела вежливая, но холодная представительница Отделения СФР по Пензенской области.
— Объясните суду, уважаемый представитель истца, почему ваш клиент, имея официальное трудоустройство, просит признать его нуждающимся? — спросил судья, поправляя очки.
— Уважаемый суд, позвольте внести ясность, — начала адвокат Сергея, женщина с голосом, привыкшим спорить. — Да, Сергей работал. С июля 2024 по январь 2025 в ООО «Альфа-М» (магазин «Красное&Белое»). Но он уволился оттуда по настоянию матери!
Сергей поднял голову и вмешался сам, обращаясь к судье:
— Я тогда на втором курсе начал «хвосты» получать. Мама сказала: «Или учеба, или работа». Я выбрал учебу, уволился. В феврале я вообще не работал! В «Деливери Клаб» я устроился 3 марта 2025 года. Чисто на удалёнку, ночью, когда отучусь. Я даже денег не получал при жизни мамы!
Представитель СФР скрестила руки на груди:
— Уважаемый суд, согласно выписке Пенсионного фонда, истец получал доход. И если на момент смерти он был трудоустроен, закон не позволяет...
— А сколько, по-вашему, он получал? — перебил её судья, заглядывая в бумаги.
— Эм... — она замялась. — В марте начислено около 89 500 руб. 86 коп.
— Так, Сергей, поясните цифры, — судья повернулся к парню.
— я не знаю, откуда они взяли такую сумму, — выдохнул Сергей. — Я проходил обучение с 3 по 17 марта. Фактически вышел на смены только с 17 марта. Реальную зарплату — 8 862 рубля — мне перечислили только 25 марта. Через несколько часов после того, как мамы не стало. Слышите? Я получил эти копейки, когда она уже лежала в морге. Вот выписка о перечислении из банка за март.
В зале повисла тишина.
Судья пролистал справки. Стипендия Сергея — 3100 рублей (потом, правда, упала до 2500 из-за долгов). Зарплата матери, Ирины Геннадьевны, около 60 тысяч в школе плюс репетиторство.
— Расскажите про ваш быт, — попросил судья.
— Мы жили втроём: я, мама и отчим. Но отчим получает копейки, 8–10 тысяч, плюс маленькая пенсия. Все расходы — еда, коммуналка, моя одежда, проезд до универа — это мама. Она оплачивала газ, свет, вывоз мусора. Вот чеки, — Сергей выложил на стол кипу бумажек.
В этот момент слово попросила пожилая женщина, бабушка Сергея, пришедшая как свидетель.
— Уважаемый суд, — её голос дрожал, — я Иринина мама. Дочь содержала всю семью. Сережа пытался помогать, но эти его 8 тысяч разве деньги? Он их тратил на девушку, на свои мелочи. А еду покупала Ира, лечение моё оплачивала Ира. Да у внука порок сердца! Он не потянул бы даже аренду общаги на свою стипендию!
— А что изменилось сейчас? — спросил судья у Сергея.
— Сейчас я уволился. Живу у бабушки. У неё болезнь Паркинсона, инсульты. Её пенсия 25 тысяч. Она делится со мной, но эти деньги уходят на её дорогущие лекарства. Если мне не дадут пенсию мамы... я просто не знаю, как доучиться. Выгонят, и всё.
Представитель СФР упрямо твердила своё:
— Закон «О страховых пенсиях» (№ 400-ФЗ) чётко гласит: если ребёнок старше 18 лет работает, иждивение не предполагается.
Адвокат Сергея улыбнулась. Она ждала этого момента.
— Уважаемый суд! Прошу обратить внимание на пункт 4.2 статьи 10 того же самого закона. Там есть исключение. Цитирую: «Дети, достигшие 18 лет, обучающиеся очно... осуществлявшие на день смерти кормильца работу... признаются состоявшими на иждивении в случае, если они получали от него помощь, которая была для них постоянным и основным источником средств к существованию».
Она выдержала паузу.
— То есть сам факт работы не отменяет иждивения! Нужно смотреть соотношение: что давала мать и что зарабатывал сын. Давайте посчитаем. Зарплата Сергея за неполный март — 8 862 рубля. Стипендия — 3 100. Итого его собственный доход — 11 962 рубля. Прожиточный минимум в области для студентов около 14 тысяч. Ему не хватало на еду!
— А сколько, по вашим данным, давала мать? — спросил судья.
— Мать получала около 60 тысяч наличными плюс репетиторство. Из этих денег она тратила на сына не менее 15–20 тысяч рублей в месяц: продукты, одежда, коммуналка. Это в два раза больше того, что он сам себе заработал! И даже если бы он получал 20 тысяч, мамина помощь была бы решающей, поэтому мы требуем признать решение СФР незаконным и назначить пенсию с 25 марта, со дня смерти.
Судья, изучив кипу чеков об оплате коммуналки Ириной Геннадьевной, справки о доходах отчима (нищенские 9 тысяч) и показания свидетелей, принял решение.
— Иск удовлетворить. Установить факт нахождения Сергея на иждивении матери. Признать решения СФР № 70495/25, 89639/25, 94288/25 и 94286/25 незаконными. Обязать Отделение Фонда назначить пенсию по потере кормильца с 25 марта 2025 года.
Сергей вышел из здания суда в серый пензенский вечер. На улице его ждала бабушка.
— Ну что, Сережа? — спросила она дрожащим голосом, хотя по её щекам уже текли слёзы.
— Выиграли, бабуля. Пенсию дадут с того самого дня... с 25 марта, с того дня, когда мамы не стало.
Бабушка молча обняла внука. Позади остались три отказа, бессонные ночи перед судом и унизительные попытки доказать чиновникам, что работающий студент — это не синоним «обеспеченного человека». Тот самый перевод на 8862 рубля, который пришёл уже после смерти матери, едва не разрушил все надежды на будущее. Но суд встал на сторону здравого смысла: помощь матери была не просто «карманными деньгами», а основой его существования.
Пенсия по потере кормильца не вернёт самого дорогого человека, но она позволит Сергею доучиться, не вылететь из ВУЗа, потому что даже в бездушной бюрократической системе иногда побеждает человечность — и обычный пункт 4.2 статьи 10 Федерального закона № 400-ФЗ, о котором чиновники почему-то «забыли».
*имена взяты произвольно, совпадения событий случайно. Юридическая часть взята из:
Решение от 13 ноября 2025 г. по делу № 2-2642/2025, Ленинский районный суд г. Пензы