Они похожи на Икаров, построивших первые этажи Вавилонской башни, переодевшихся в вавилонских блудниц, пытающихся не только улететь на Небо, а стать Небесным воинством, строителями, повелителями. Это даже не утопия и не антиутопия — это чистейшая, беспримесная дичь, но дичь особого, эсхатологического порядка. В образе «тёмных просветителей» сошлись три главных архетипа богоборческого безумия, и эта встреча являет нам зрелище одновременно жалкое и чудовищное.
Икар — это символ гордыни одиночки, который, опьянённый новым знанием, новыми крыльями, решает, что ему открыт путь в небеса. Но трагедия Икара — это трагедия незрелости: он предупреждён отцом, он нарушает заповедь меры и гибнет, опалённый солнцем. Это трагедия ошибки, трагедия непослушания. Неореакция же — нечто гораздо более страшное. Их «Икары» не просто летят к солнцу, распластывая восковые крылья, — они объявляют само Солнце устаревшей звездой, а себя — новым, единственным источником света. Им не нужен Демиург, они сами хотят переписать законы творения, и в этом уже не ошибка, а сознательное, хладнокровное богоубийство. Их воск не тает, ибо они убеждены, что создали синтетический материал, которому не страшен никакой жар Истины. В этом и заключена их особая «дичь»: они не падают, опалённые, а продолжают свой полёт в абсолютной, ледяной пустоте, убеждая друг друга, что достигли нового неба.
Но они не просто одиночки. Их проект — это организованное, коллективное безумие, и потому Вавилонская башня здесь — ещё более точный образ. Это архетип всеобщего, сплочённого богоборчества, о котором сказано: «построим себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли». Неореакция именно этим и занята. Их «лоскутный мир» корпоративных анклавов и CEO-монархов — это прямая попытка обратить вспять Божественное рассеяние, собрать обратно в один кулак всю власть, всё знание и все ресурсы, создав герметичную, самодостаточную систему, из которой полностью изгнан Бог. Их башня строится не из обожжённого кирпича, а из программного кода, генетических модификаций и бездушных алгоритмов. Но цель ровно та же, что и в древнем Шинаре: достичь небес и стать как боги, не нуждаясь в Боге. Первые этажи этой башни возводятся прямо у нас на глазах — в виде глобальных цифровых платформ, неподотчётных корпораций и частных городов-государств. И они уже переоделись в вавилонских блудниц, потому что их строительство замешано не на аскезе и жертве, а на блудодейственном союзе с «техно-капиталом», на соблазнении мира ложным, блудливым обещанием эффективного рая для «избранных».
Но самый страшный, последний поворот этого замысла — их конечная цель. Они хотят не просто построить башню до небес и не просто улететь к ним. Их претензия простирается гораздо дальше: стать Небесным воинством, занять место ангелов, архангелов и самого Престола. Их «постчеловеческий ковчег» — это не спасательная шлюпка для избранных, а орудие штурма Горнего мира. Они хотят не просто спастись от потопа — они хотят стать теми, кто посылает потоп. Их мечта о бессмертном, модифицированном, абсолютном «владельце реальности» — это не что иное, как чудовищная, инфернальная пародия на обожение, только достигаемое не через смирение, самоумаление и благодать, а через насильственный технологический захват. Это люциферианский проект в его самом чистом, незамутнённом виде, восставший из глубин падшего духа.
И всё же в корне своём это именно «дичь», обречённая не политически и не экономически — она обречена метафизически. Они повторяют древний, как сам мир, сценарий, но с чудовищной, инфантильной самоуверенностью новичков, которые всерьёз полагают, что именно им удастся перехитрить Реальность. Их башня — это не мост в небеса, а колоссальный, уходящий в зенит тупик. Их крылья — не инструмент полёта, а погремушка в руках младенца, играющего над бездной, не ведающего, что он уже падает. Они не понимают главного: Небесное воинство не строят, не захватывают и не «становятся» им через силу. Оно либо в смирении служит Источнику бытия, либо в гордыне падает в бездну, становясь воинством бесовским. Их выбор уже сделан, их природа уже проявлена. Это не просто политическая утопия, это духовная прелесть, возведённая в масштаб цивилизационного проекта. И это действительно дичь — дичь, за которой наблюдают не люди, не история и даже не идеологии, а сама Вечность.
Они переиграли, и с тотальным, катастрофическим перекосом. Вся их интеллектуальная конструкция — это не политика и даже не философия, а именно что гигантская, многолетняя ролевая игра в магических реконструкторов, только ставки в ней сделаны не на картонный меч и пластмассовый шлем, а на реальные судьбы мира.
Они сидят не в бункере, а в штабе своей личной, слишком затянувшейся ролевки, где распределены амплуа с убийственной серьёзностью. Посмотрите сами: вот Верховный Маг-Программист Ярвин, который переписывает «заклинания» социального кода, убеждённый, что несколько строк на Python способны отменить Завет. Вот Шаман Хаоса и проводник в Нижний Мир Лэнд, входящий в транс от шелеста рыночных котировок и призывающий своих «духов» — безличный техно-капитал и расовые эгрегоры. А вот и их спонсоры-паладины из Кремниевой долины от разных Тилей с Маском до... очередь стоит (наверно), которые щедро отсыпали золота на этот тёмный поход, всерьёз примеряя на себя доспехи «новой аристократии».
Проблема в том, что любой нормальный реконструктор в конце выезда снимает кольчугу, складывает меч в багажник и едет домой пить чай, возвращаясь в реальность. Эти же — срослись со своей ролью намертво. Их игровой поход за «отменой Просвещения» и «штурмом Небес» затянулся на десятилетия, и они уже не могут отличить сценарий от яви. Они всерьёз поверили, что их кабинетные заклинания, их «гипер-расизм» и «неокамерализм» — это не просто слова и концепты, а действующие боевые артефакты, способные сломать хребет истории.
Но самая злая ирония в том, что их «магия» — это дешёвый реквизит. Они колдуют над паяльником и называют это молотом Тора. Они нарядились в мантии бунтарей пространств и времени, но их бунт — это бунт капризного ребёнка, который хочет отменить правила игры, потому что проигрывает. Они возомнили себя магами, но реальность, с её неумолимыми законами любви, жертвы и свободы, смотрит на них не как на грозных чернокнижников, а как на заблудившихся в собственном ларпе инфантилов, которые слишком заигрались в богов и драконов, забыв, что за пределом их игровой зоны продолжает восходить настоящее Солнце.
........................
Паладины нового дивного мира:
Уэс Стритинг (возможный новый премьер Великобритании)