Глава 4. Игнат встречается с отцом и узнает о Безумном Клоде
Первый раз Игнат увидел своего отца в двадцать три года. Он никогда особенно не страдал от его отсутствия – им с мамой было очень хорошо вместе. Мама… Веселая, очень живая и красивая, она была для Игната лучшим другом. Выглядела она на удивление молодо – Юлю всегда принимали за сестру, а то и за подружку Игната.
У Юли было множество друзей, которые любили бывать в гостеприимном доме Крыловых, поэтому Игнат не удивился, когда в один из осенних дней, вернувшись домой из института, увидел крупного черноволосого мужчину, который тщетно пытался выбраться из-за маленького кухонного столика, чтобы поздороваться. Он явно волновался, как и мама, которая сказала дрожащим голосом:
– Игнатушка, познакомься, это твой отец… Его зовут Гвидо Теста…
Игнат окаменел.
– Прости, мальчик, я должна была давно тебе рассказать, но… Так получилось, что… Дело в том…
Гвидо открыл было рот, но мама сказала, нервно улыбнувшись:
– Дорогой, учти, твой сын прекрасно говорит по-итальянски!
Дорогой?! Игнат выскочил из кухни и убежал к себе в комнату. Дорогой! Откуда он взялся, этот Гвидо?! И зачем припёрся? В дверь поскреблась мама:
– Игнаша, выйди к нам, пожалуйста! Надо поговорить! Я тебя очень прошу, мальчик…
К нам! Игната просто бесило, что мама тут же переметнулась на сторону этого неизвестно где пропадавшего Гвидо. Выходит, на самом деле он… Игнат Гвидович, что ли?! Или Гвидонович?! Да еще «Тесто»!
Мама села на диван, а мужчины на стулья. Она тоскливо поглядела на них и сказала:
– Игнатушка, ничего, если я буду говорить по-итальянски? Гвидо плохо понимает по-русски…
Игнат пожал плечами. На маму он смотреть не мог, на отца тем более и уставился в пол. Юля сильно переживала, поэтому говорила быстро, так что Игнат едва успевал за ее взволнованной речью. Собственно, и рассказывать-то было особенно нечего: итальянский предприниматель, приехавший в Москву налаживать деловые контакты, влюбился в очаровательную переводчицу и…
– И на свет появился ты! Понимаешь, он был женат и не мог оставить семью. Да я и не настаивала. Но теперь… его жена скончалась… и Гвидо хотел бы…
– Чего он хочет?! Увезти тебя в Италию и сделать, наконец, честной женщиной?!
Мама побледнела и закрыла лицо руками, а Гвидо вскочил – Игнат невольно вжался в стул, на котором сидел. Гвидо за рукав вытащил его в коридор и навис сверху, яростно шепча:
– Как ты смеешь?! Как ты смеешь, мальчишка, так разговаривать с матерью?! Джулия больна, смертельно больна! Я приехал, как только узнал! Я готов забрать ее в Рим, но она не хочет! Я готов на все для Джулии! На все…
– Как… больна… Почему она мне не сказала?! – оттолкнув Гвидо, Игнат выбежал за дверь. Он метался по улицам часа два, пытаясь осмыслить все, что так внезапно на него свалилось. Потом побрел домой – в полном отчаянье. В квартире остро пахло лекарствами, и он испугался. Мама лежала на диване, Гвидо сидел рядом и держал ее за руку. Увидев сына, он поднялся, и, коротко кивнув ему, ушел. Игнат постоял, растерянно моргая, потом кинулся к матери – встал на колени и уткнулся ей в бок. Мама погладила его по голове:
– Не плачь, мальчик. Что делать.
Но он заплакал:
– Прости меня, мамочка, дорогая, прости! Прости… Только не умирай…
Юлия умерла через полгода. Гвидо приезжал так часто, как мог – на два-три дня, а последнюю неделю прожил у них дома. Игнат сознавал, что не справился бы без Гвидо и его денег, но, как ни старался, не чувствовал никакой благодарности, только обиду и ревность.
– Он так, пожалуй, разорится, твой царь Гвидон! – сказал Игнат матери после третьего приезда Гвидо.
– Царь Гвидон… Ему подходит. Не разорится, он очень состоятельный человек. Игнатушка, он хотел бы… усыновить тебя… официально. Как ты на это посмотришь? Он всегда мечтал о сыне…
– А почему он сразу этого не сделал?! Почему он не развелся и не женился на тебе?!
– Мальчик мой, он католик. Католики не разводятся.
– Ага! Разводиться, значит, нельзя, а грешить на стороне можно?! – крикнул в запальчивости Игнат и тут же испугался: – Мама, прости!
– Ничего, я же все понимаю. Ты обижен, а зря. Гвидо все это время нам помогал. Он хороший человек. И это был вовсе не грех, а любовь. Когда-нибудь ты поймешь. Он ведь женился довольно рано – на дочери партнера отца. Брак по расчету, в деловых интересах. Его семья не поняла бы и не приняла развод, особенно мать. Она очень властная женщина. Была. Умерла не так давно. Дочери выросли, у них свои дети. Мы всегда мечтали, что когда-нибудь будем вместе, хотя… Гвидо старше меня на пятнадцать лет, и он боялся, что… Но вышло по-другому.
Это было четыре года назад. После смерти матери отец часто звонил, приезжал в Москву, звал Игната в Рим, несколько раз заводил разговор об усыновлении, но Игнат ничего не мог с собой поделать, так ожесточился сердцем.
И вот теперь…
Даже себе самому Игнат не признавался, что приехал в Италию, чтобы повидаться с отцом. Он ухватился за первый же повод, и сам поразился своему волнению. Решившись, Игнат набрал отцовский номер. Низкий баритон, так похожий на его собственный, радостно воскликнул:
– Игнацио?!
– Да. Я в Италии. И у меня проблемы.
– Где именно в Италии и какие именно проблемы? Я могу помочь?
– В Монте-Кьянчано. И мне нужна твоя помощь.
– Святая Мадонна, где это – Монте-Кьянчано?!
– Тоскана. Провинция Сиена. Километров сто пятьдесят от Флоренции.
– Приезжай ко мне в Рим!
– Я не могу. Мои проблемы находятся здесь.
– Так… Но я смогу добраться туда… только к завтрашнему вечеру, не раньше…
– Нет, тебе совсем не надо сюда ехать! Но… Если бы ты смог прилететь завтра во Флоренцию…
– А, хорошо! Я перезвоню тебе и скажу, когда буду во Флоренции. Я остановлюсь в отеле «Торнабуони», как всегда. А какого рода проблемы? Тебе, наверно, нужны деньги?
– Скорее, советы.
– Я рад помочь тебе, ты же знаешь! Увидимся завтра, сынок!
– Увидимся! И… спасибо… папа.
Прикинув время, Игнат подумал, что утром он, пожалуй, сможет еще раз съездить к вилле «Мираколо» – вдруг все-таки удастся что-нибудь разузнать? Тут в дверь тихонько постучали – это оказался Вико:
– Не спишь? Слушай, я тут поговорил с дедом про эту виллу! Он сказал, тебе надо пообщаться с Безумным Клодом!
– Это еще кто такой?
– Вообще-то он француз. Прожил тут у нас лет сорок, а может, и больше. Работал в местном архиве. Я его помню – странный такой тип. Сейчас перебрался в Монтепульчано. Знаешь, там проходили съёмки фильма "Сумерки" Видел "Новолуние"? Замок Вольтури – это и есть Монтепульчано! Там такие палаццо! Красивый город и побольше нашего. Теперь еще и с вампирской славой. Конечно, туристы так и валят туда…
Вико был пламенным патриотом родного Монте-Кьянчано и мечтал о толпах туристов на его узких улицах.
– А что, тут у вас и правда есть вампиры?!
– Я тебя умоляю! Какие вампиры в наше время?!
– Скажи, а не мог бы я для начала поговорить с твоим дедом?
– О, он будет счастлив! Можно прямо сейчас, он наверняка еще сидит у Джузеппе. Только смотри, не верь всему, что нарасскажет – он всегда был выдумщиком, каких свет не видал.
Дед Рикардо, которому совсем недавно стукнуло девяносто три года, в компании таких же долгожителей приятно проводил время в кабачке Джузеппе, и оживился, когда Игнат поставил всем выпивку. Игнат довольно долго просидел со стариками, которые поведали ему множество разных историй, большинство из которых никакого отношения ни к загадочной вилле, ни к еще более загадочной деревне не имели. Провожая Рикардо домой, Игнат обдумывал стариковские россказни – если отбросить все несущественное, получалось вот что: долину с деревней и виллой местные называли Запретной и избегали туда соваться – по преданиям, там можно было «увязнуть во времени».
– Как это?! – удивился Игнат.
– Да очень просто! Тебе покажется, что ты там всего ничего, а вернешься – если вообще вернешься! – увидишь, что прошла неделя, а то и две.
Игнат задумался: а ведь и правда – расстояние, которое он сегодня проехал, никак не соответствовало потраченному времени…
Самый старый из собеседников помнил, что жители деревни когда-то поднимались в Монте-Кьянчано по рыночным дням. Теперь же из деревенских здесь бывает только Беззубый – в этом персонаже Игнат легко опознал продавца кастрюлек. Никто не знал, на каком языке изъясняются мрачные аборигены, откуда вообще тут взялись и каким богам молятся. Один из прежних кюре пытался было наставить их на путь истинный, да отступился. Гораздо больше знали долгожители о владельце виллы: «А, синьор Инганаморте! Этот нечестивец!» – взволновались старики.
– Кто?! Инганаморте?! – Игнат вдруг вспомнил, что Беззубый тоже несколько раз повторил слово «морте», но тогда он не понял, к чему.
– Понимаешь, что означает его фамилия? Победивший смерть!
– Обманувший смерть, – поправил другой старик.
– Обманувший смерть?! Вы намекаете, что он…
– Намекай не намекай, а так и выходит! Этот Бруно появился здесь лет эдак… пятьдесят назад, и тогда выглядел точно так же, как сейчас. Если он действительно сын Алоизо, почему никто никогда не видел их вместе? И никто никогда не видел ни одного из Инганаморте в детском, юношеском или дряхлом возрасте. Меняются имена, усы, бороды и прически, но рожа-то одна и та же!
– Но как это возможно?!
– Говорят, он продал душу дьяволу.
– Но зачем дьяволу его душа, если он никогда не умрет?!
– Э-э… И то правда… Но так рассказывали старики: во времена Великой Чумы он совершил сделку с дьяволом, чтобы сохранить жизнь себе и своей женщине. По слухам, на вилле живет какая-то рыжеволосая красавица…
– Когда это было-то? Чума?
– Черная смерть? Да лет семьсот тому назад. Ну, может он и не бессмертный, но точно зажился на этом свете.
– Еще про женщин расскажи, – подсказал один из стариков.
Эта история Игнату и вовсе не понравилась: время от времени в окрестностях бесследно пропадали молодые женщины, особенно часто – во времена Алоизо, отца Бруно. Последний раз, лет сорок назад, уже при Бруно, была громкая история, когда пропало четыре девушки подряд. Последняя – француженка, на ней все и закончилось. Шуму было много: пропавшие местные девушки славились своим легкомысленным поведением, поэтому их особенно и не искали, но муж француженки поднял на ноги всю полицию округа.
– Поговори с ним, сынок! Он, конечно, чокнутый – да и кто бы не чокнулся на его месте. Но Клод жизнь положил на разгадку тайны этих проклятых Инганаморте!
– Безумный Клод…
Игнат и Рикардо медленно брели по темным улочкам, старик тяжело опирался о руку молодого человека, но шел довольно бодро. У самого дома он остановился и, повернувшись к Игнату, произнес:
– Еще кое-что расскажу! Только тебе. Никому никогда не рассказывал. Я ведь бывал там, у виллы. И кое-что видел. Меня мой дед настропалил. Лет пятнадцать мне было, когда он до печенок пробрал меня этой историей. Совсем еще пацаном он как-то оказался на вилле «Мираколо» – заблудился, разыскивая козу. Из любопытства он перелез через забор…
– Да разве через такой забор перелезешь?! Я ж видел!
– Ты не перебивай, а то все забуду! Вроде как он по ветке дерева смог перебраться. Ну, походил там везде, потом вышел к дому и увидел женщину необыкновенной красоты, рыжую. А он никогда до этого рыжих не встречал. Она его заметила, подошла. Увидела, что обалдел совсем – засмеялась: «Что, мальчик? Нравлюсь? Это ты не все еще видел!» И распахнула перед ним одежду – так он чуть сознание не потерял. Ему лет семьдесят было, когда мне рассказывал, и то весь трясся. Такая, говорил, роскошная баба! Все при ней! Кожа золотая, гладкая, груди торчком, волосы гривой! И вся рыжая, везде – там тоже, понимаешь? Потом запахнулась и позвала слугу. Дальше дед как-то юлил, но мне кажется, что навалял ему тот слуга по первое число. Я так впечатлился, что тоже к этой вилле попёрся. Не сразу сообразил, что с тех пор куча времени прошла, и эта красотка должна уже в бабку превратиться. Ну, просидел там три дня в засаде с биноклем – через забор не полез. И увидел! Ранним утром вышла она в сад, точно такая, как дед описывал: рыжая, гладкая, груди торчком! Голая вышла. Там у них бассейн, поплавать с утречка решила. И как это может быть, прикинь, а? Сколько лет прошло, а женщина не постарела! А когда я домой вернулся, оказалось дней десять прошло… Попало мне по первое число!
– А вы сами-то что обо всем этом думаете?
– Что думаете! То и думаем!
И старик, хитро подмигнув, отправился, пошатываясь, домой, а Игнат поплелся к гостинице, чувствуя, что слегка одурел от россказней деда Рикардо и его приятелей. Да можно ли вообще им верить?! Он долго не мог заснуть: перед глазами все кружились в гротескном хороводе голые рыжие красавицы, зловещие Алоизо с Бруно, мрачные жители деревни, хитро подмигивающий Рикардо, Беззубый с топором в руке… красная машина… чугунные ворота… эмалированные кастрюльки…
И бесшумно летала большая рыжевато-серая сова, сверкая зелеными глазами.
А где-то в туманной, плохо различимой дали сиял бледным светом образ Насти – она сидела, болтая ногами, на каменном парапете и ела мороженое, которое принес ей Игнат. Он с замиранием сердца смотрел, как она, жмурясь от удовольствия, лижет тающее фисташковое мороженое, а когда Настя подняла на него глаза – отвернулся…
Утром Игнат обнаружил, что его арендованная машина изуродована: стекла разбиты, сиденья порезаны, шины проколоты, мотор поврежден.
– И часто у вас такое происходит? – спросил он у Вико. Тот даже оскорбился:
– Нет! Никогда! У нас живут приличные люди!
Интересно…
Очень интересно.
Может, неспроста ему снился Беззубый с топором?!
Так что Игнату все-таки пришлось пообщаться с местной полицией – вместо комического усатого толстячка, как он почему-то ожидал, перед ним предстал вполне современный молодой человек, чуть постарше его самого, приятель Вико по имени Марко. Он составил акт, слегка приподняв брови при виде паспорта Игната, потом помог отправить машину в мастерскую. А Игнат вдруг решился и рассказал Марко о пропаже Насти. Тот подумал некоторое время, рассеянно покусывая нижнюю губу, потом спросил:
– А почему ты так хорошо говоришь по-итальянски? Я решил, ты из Болоньи или Венеции.
– Мой отец итальянец. Гвидо Теста.
– А! Но ты ж понимаешь, что еще и суток не прошло? Может, она…
– Может. Но я уверен, что она там, на вилле! Этот ваш Бруно Инганаморте очень подозрительный тип! Ты же не станешь отрицать, что у вас пропадали девушки?
– На моей памяти этого не было. У нас тут людей не похищают, это тебе не Сицилия! А ты явно наслушался местных сказок.
– А как же пропавшая сорок лет назад француженка?! Жена Безумного Клода?
– Сорок лет назад… Ну да, что-то такое вроде было… Жаль, отца нет в живых, он тогда был полицейским. А так надо смотреть в архивах.
– Послушай, а не мог бы ты узнать… Ну, вдруг, действительно, вчера тут где-нибудь была авария или еще что? И Настя в больнице? И в гостиницах – может, она в Сиене остановилась или в этом вашем… как его… Монтепульчано?
– Что-то ты слишком много хочешь! Ну ладно, попробую, – Марко записал Настины данные и скинул себе ее фотографию – не с первого раза, потому что компьютер все время зависал. – Вот, видишь, как мы работаем?!
– Спасибо! А я постараюсь узнать, не улетела ли она домой и не остановилась ли где во Флоренции или Риме…
– И как ты это сделаешь?
– Ну, у меня… У отца есть связи. Я надеюсь.
– Ага! Послушай, а твои связи не помогут раздобыть нам новый компьютер?
– Если Настя найдется, я сам куплю вам хоть три компьютера!
– Ловлю на слове! Ну ладно, так и быть, давай я отвезу тебя в Монтепульчано, заодно зайду там в архив. Вернее, в Кьюзи – оттуда доедешь до Флоренции на поезде. А ты знаешь, что в Монетпульчано снимали…
– Знаю-знаю, вампирскую сагу.
– И еще там делают роскошное вино!
– Хорошо, с меня бутылка.
– Нет, это я тебя угощу! Когда получу компьютеры!
Игнат невольно рассмеялся: после разговора с Марко ему стало гораздо легче на душе. По пути в Кьюзо они завернули в Запретную долину и некоторое время постояли на холме, разглядывая деревню и виллу – Марко в бинокль, а Игнат опять через объектив фотоаппарата.
– Без ордера меня даже за ворота не пустят, – задумчиво произнес Марко, опуская бинокль. – Ну что, едем?
– Подожди… Я, кажется, что-то вижу… Нет, показалось.
А минут через двадцать после их отъезда из кустов на дорожку, ведущую в деревню, вышла небольшая процессия: две коренастые фигуры в шляпах и одна тоненькая с развевающимися светлыми волосами. Молодые люди в это время уже подъезжали к Кьюзо.
Продолжение следует.