Телефонные мошенничества стали бичом современной России. А самое страшное, что преступники не только вымогают у жертв деньги, но и заставляют совершать теракты. Заместитель руководителя Кунцевского межрайонного следственного отдела ГСУ СК РФ по г. Москве Андрей Селахов рассказал aif. Ru о много интересного о телефонных аферистах.
Срок — неделя
Анна Соколова, aif. ru: Андрей Юрьевич, опишите портрет типичного пособника телефонных мошенников, который покупается на их провокации.
Андрей Селахов: Не учится, не работает, не любит гулять, увлекается анимэ. В принципе, это типичный портрет пособников телефонных террористов. В основном это молодые люди, в районе 25 лет, замкнутые. Они легко соглашаются на предложения преступников заработать легкие и немаленькие деньги. «Работа» не пыльная, знай себе сиди и переставляй сим-карты, да раз в два дня меняй съемную квартиру, которую тебе к тому же и оплачивают.
— И долго так можно «зарабатывать»?
— В среднем — неделю длится работа сим-боксеров. Потом мы их раскрываем и задерживаем. Мы действуем в связке с операторами связи. Ведь каждая симка оставляет цифровой след. По ней мы через полчаса установим ваше местонахождение с точностью до метра. Когда сим-карта активизируется, появляется е-мей. И даже если карту выкинули, мы знаем, что с этим е-меем работает другая симка. У нас для этого есть специальная компьютерная программа. Поэтому пособники телефонных террористов, действующих на территории России, всегда устанавливаются. Как только человек соглашается на такую работу, он встает на короткий путь, ведущий за решетку.
— А кураторы?
— Они обычно находятся за границей. Поэтому формально недосягаемы. Однако и они оставляют свой цифровой след. Мы устанавливаем и их личности, объявляем в розыск, заочно арестовываем. Как-то вышли на куратора — он «спалился» через аккаунт в соцсети. Он вербовал сим-боксера и хвастался, что за три месяца «заработал» этой деятельностью на автомобиль. Прислал фото машины, через нее мы его и задержали. Он жил в другом субъекте Российской Федерации.
— А кто придумывает эти скрипты, с помощью которых телефонным мошенникам удается обманывать сотни тысяч людей — в том числе умных, с образованием, прекрасно осведомлённых о существовании телефонных аферистов?
— Скрипты пишут западные специалисты, более того, над каждым работает группа авторов, среди которых аналитики, психологи. Скрипты у них хорошие, но тут еще влияет менталитет. Россияне не приучены проверять информацию. Я позвоню в качестве следователя людям и мне не поверят, что я сотрудник СК. А мошенникам поверят. Почему западные? Потому что в своё время в западных странах бушевала страшная эпидемия телефонных мошенничеств. Им удалось ее искоренить, в том числе и введением контроля над использованием сим-боксов. Преступники уже не могут успешно работать на Западе, поэтому они перешли к нам. Теперь мы должны победить эту многоголовую гидру.
Подвели ботинки
— Андрей Юрьевич, почему вы решили стать следователем?
— Я с детства знал, что буду юристом. Мой дядя работает судьей в Ростовской области, я на каникулы к нему приезжал, читал дела, которые он рассматривал. Меня интересовало то, как собирается доказательная база виновности обвиняемого. Вчитывался, разбирался в деле. Сначала хотел стать адвокатом, но во время практики в юридическом институте увлекся следственной работой. Я всегда любил историю и меня захватывает изучение истории обвиняемых — что в их жизни привело к совершению преступления.
— Как вы выясняете для себя — виновен человек в том, в чем его обвиняют или нет?
— Это происходит в ходе допроса, самого важного следственного действия. Иногда эти допросы могут длится по несколько часов. Мой самый долгий допрос длился 4 часа. Это, конечно, большая нагрузка. Принцип один: задаёшь вопросы с разными формулировками и сличаешь ответы. Таким образом выясняется, правду ли человек говорит, путается ли в показаниях или нет. И тут важна каждая мелочь. Например, однажды фигуранта удалось вывести на чистую воду вопросами о ботинках — чистые они или грязные были в момент события преступления. По своему опыту скажу — на допросах лукавят или не договаривают 80% людей, причем как обвиняемых, так и потерпевших.
— Что самое главное в допросе?
— Спокойствие следователя. И отстраненность — нельзя эмоционально включаться в дело. Дела могут быть страшные. Если включатся, то быстро наступит выгорание.
— А вот что делать, если преступление совершено, а нет ни улик, ни подозреваемого?
— Работать надо, не опускать руки. Искать, со всеми разговаривать.