Глава 3. Настя наслаждается жизнью
Машина Бруно резво взлетела на вершину холма и притормозила перед ажурными чугунными воротами, над которыми вилась надпись: «IL MIRACOLO». Коренастый угрюмый человек приподнял шляпу, поклонился и стал медленно отворять тяжелые створки.
– Мираколо? Какое странное название! Что означает это слово – мираж?
– Примерно, – ответил Бруно и повернулся к приблизившемуся привратнику – тот выслушал указания хозяина и кивнул, покосившись на Настю, которая нервно ему улыбнулась. Привратник ее слегка напугал. И на каком языке, интересно, они общались? На немецком, что ли? Или это голландский?
– Ну вот, вы познакомились с Карлом, – сказал Бруно. – Он мрачноват с виду, но очень мне предан.
На ступенях среди колонн их встретила приземистая женщина, присевшая в церемонном реверансе – Настя с трудом удержалась, чтобы тоже не сделать какой-нибудь книксен.
– А это Берта, жена Карла. Она сейчас приготовит вам комнату.
– Жена?! Надо же, они так похожи, прямо как брат с сестрой! Такие геометрические черты лица у обоих…
– Геометрические?
– Ну да: прямой нос, прямые брови, рот тоже… перпендикулярно носу… черточкой. Только у Карла брови гуще!
– И правда. А я привык и уже не вижу сходства.
Войдя в дом, Настя замолчала и в изумлении таращила глаза по сторонам – такую роскошь она видела только в кино! У нее даже голова закружилась от высоты расписных потолков, блеска золоченой мебели, бесчисленных гобеленов, картин и мраморных скульптур, которые посматривали на нее, казалось, весьма высокомерно. Это были довольно странные интерьеры, в которых античность соседствовала с рококо, а Восток прекрасно уживался с готикой, образуя в результате что-то среднее между музеем и антикварной лавкой.
– Ну вот, это ваша комната. Надеюсь, вам будет тут удобно. Устраивайтесь, отдыхайте, а минут через сорок я жду вас к ужину. Берта зайдет за вами и проводит. Мои апартаменты по коридору направо.
Бессловесная Берта, стелившая постель, опять поклонилась. Когда хозяин со служанкой удалились, Настя рухнула в кресло и в восторге задрыгала ногами – а-а! С ума сойти! Куда она попала – в сказку?! Открыв дверь ванной комнаты, Настя опять завизжала: огромная мраморная чаша на золоченых львиных лапах стояла прямо посреди комнаты в квадрате солнечного света, льющегося из окна…
Настя успела и понежиться в ванне, и поваляться в постели – простыни слегка отдавали лавандой, и рассмотреть обстановку. Она завернулась в огромное пушистое полотенце, которое тоже благоухало лавандой, бродила босиком по мраморному полу, напоминающему шахматную доску, и разглядывала безделушки. К обеду она решила переодеться – выбирать, правда, особенно было не из чего: ее основной багаж остался в машине Витальки, но немного вещиц завалялось, к счастью, в рюкзаке. Настя достала и встряхнула свою незаменимую жатую юбку – чем больше ее скручиваешь и мнешь, тем лучше она выглядит. Легкая длинная юбка, чистая голубая футболочка, на плечи – новый шарф, купленный во Флоренции. Волосы Настя заплела в косу. Ну вот, она готова к парадному обеду!
Хотя… Бруно же сказал – ужин?! Настя, наконец, догадалась посмотреть на затейливые фарфоровые часы с пастухом и пастушкой – те показывали… половину девятого. Не может быть! Сколько же они ехали?! Настя поссорилась с Виталькой… когда же? В час? Или в два? Неужели с тех пор прошло столько времени?! Или она незаметно для себя заснула в машине Бруно? Настя достала мобильник, чтобы проверить – тот никак не откликнулся. Она с недоумением посмотрела на темный экранчик, потыкала в разные кнопки… Наверно, совсем разрядился! Когда же она заряжала телефон последний раз?
Бруно тоже переоделся к ужину – свободные темно-бордовые брюки, белая рубашка старинного покроя с кружевами… Он больше не казался Насте старым, хотя и выглядел слегка старомодно, словно сойдя с одного из многочисленных портретов, которые она еще толком не разглядела. Бруно с легкой улыбкой наблюдал за Настей, которая наивно удивлялась каждому предмету сервировки и каждому блюду – особенно ее поразила закуска: шарики из дыни, завернутые в тончайшие полоски пармской ветчины. Дыня – и с ветчиной, надо же!
После пиццы и кока-колы, которыми они с ребятами пробавлялись все эти дни, изысканный ужин казался ей райской трапезой, к тому же Настя страшно проголодалась – ведь завтрак был так давно! Настя чувствовала, что ведет себя неприлично, но не могла остановиться и сметала с тарелок все подчистую. Сам Бруно ел очень мало. Он медленно потягивал красное вино, поглаживал усы и любовался девушкой: щеки ее пылали, глаза сияли – еще немного, и она замурлычет от удовольствия, как кошка. А увидев выражение ее лица при виде десерта, он рассмеялся. Настя жалобно произнесла:
– Какая красота! А я не могу больше съесть ни крошки!
– Ничего, ваш десерт от вас не уйдет. Давайте прогуляемся по дому и саду, а Берта отнесет это к вам в комнату. Полакомитесь на ночь. Берта будет счастлива, что вам так понравилась ее стряпня. От меня ей мало проку.
Настя так наелась, что с трудом вникала в то, что говорил Бруно, показывая дом, а до сада они так и не добрались. Наконец, хозяин заметил, что гостья засыпает на ходу, и проводил Настю в ее комнату.
– Увидимся с вами за завтраком. Рекомендую опустить сетки на лоджии – москитов тут нет, но могут залетать летучие мыши.
– Летучие мыши?!
– Они совершенно безобидны! Но при близком общении, конечно, выглядят слегка неприятно. И еще – если услышите посреди ночи странные звуки в саду, не пугайтесь, это сова.
– Сова?!
– Да, и не забудьте задернуть шторы – сегодня полнолуние. Неприятно, когда луна светит прямо в лицо.
– Полнолуние…
– И вы можете запереть свою дверь, если хотите – видите, щеколда? Но я вам гарантирую полную безопасность.
Бруно с нежной улыбкой смотрел на слегка ошеломленную Настю.
– Да вы совсем спите… Спокойной ночи! – и повторил по-итальянски: – Buona notte, cara![1]
Он наклонился и быстро поцеловал ее в щеку, кольнув усами и едва прикоснувшись губами – Настя почувствовала его запах: такой… мужской, такой… тревожащий, что ее словно обдало теплой волной. Бруно ушел, а Настя в растерянности смотрела вслед. Потом повернула золотую завитушку защелки, запирая дверь. Подумала – и открыла. И еще пару раз повернула защелку туда-сюда. В конце концов, так и оставила дверь открытой, махнув рукой. Заснула она, едва коснувшись головой подушки, но проснулась довольно скоро – лунное сияние заливало всю комнату. Полнолуние – вспомнила Настя.
А десерт?! Мысль о несъеденной сладости преследовала ее и во сне. Она вскочила и осмотрелась – куда же Берта дела этот десерт? Открыла несколько шкафов и обнаружила холодильник, в котором рядом с бутылками воды стояла хрустальная вазочка с таинственным угощением. Настя вышла на лоджию, уселась в кресло и с наслаждением, смакуя каждую ложечку, уплела содержимое вазочки, так и не поняв, что это такое. Она опознала по вкусу свежую малину и взбитые сливки, а еще что-то неведомое хрустело и таяло на языке… Ммм!
Настя еще раз облизала ложечку, попила немного воды, улеглась в постель, вздохнула от счастья и снова крепко заснула. Ей снилось, что большая сова бесшумно залетела в комнату и присела на резную спинку кровати – посидела немножко, разглядывая спящую девушку, и улетела обратно в сад. Больше Настю ничто не беспокоило до самого утра: ни луна, ни москиты с летучими мышами, ни совы.
Впрочем, назвать «утром» время ее пробуждения можно было с большой натяжкой – фарфоровые часы показывали двенадцать. Ничего себе… Настя заметалась: быстренько окунулась в ванну, нацепила шорты с кофточкой, кое-как причесалась – и тут раздался тихий стук в дверь. Это была Берта, которая поклонилась и отрывисто произнесла, изобразив что-то вроде улыбки:
– Добрый день. Завтрак внизу. Письмо синьорине. От хозяина, – и подала Насте серебряный подносик, на котором лежало сложенное письмо и маленькая белая роза.
– Спасибо…
Настя побрела за Бертой, на ходу читая письмо. Цветок она воткнула себе в волосы. За завтраком она перечла письмо и задумалась. Бруно писал: «Дорогая синьорина! К моему великому сожалению, я был вынужден уехать сегодня рано утром по неожиданному срочному делу, оставив вас в одиночестве. Я предлагаю вам воспользоваться моим гостеприимством еще в течение пары дней. Берта и Карл к вашим услугам – Карл немного говорит по-английски. Сад и дом в полном вашем распоряжении – вы можете осматривать все комнаты, которые открыты. В доме есть библиотека. Я распорядился, чтобы Карл подготовил для вас бассейн – я обычно им не пользуюсь. Если вам захочется спуститься в деревню, Карл или Берта составят вам компанию – я не рекомендовал бы вам ходить туда одной: местные живут очень замкнуто и не любят приезжих. Я постараюсь вернуться как можно быстрее, в любом случае – не позднее вечера завтрашнего дня. Потом я сразу же отвезу вас, куда пожелаете. Приятного отдыха, cara. Dolce far niente[2] – что может быть лучше!».
А почему бы и нет? Насте совсем не хотелось уезжать – солнце светило так ласково, завтрак был такой вкусный… Розы благоухали, листья шелестели, птицы чирикали… И дом она толком не рассмотрела… А где-то там наполняется бассейн! Когда еще ей доведется так пожить?! И Настя, блаженно улыбнувшись, налила еще одну чашку кофе со сливками и намазала джем на хрустящий рогалик.
– Brava ragazza, – сказала Берта, поощрительно покивав чепцом. – buon appetito[3].
– Спасибо! Все очень вкусно! А что это такое волшебное было вчера на десерт? Не понимаете меня, да? Десерт! Вчера! С малиной! Что это?
Но Берта только важно кивала. После завтрака Настя отправилась осматривать дом, который снаружи вовсе не выглядел таким уж большим, но изнутри оказался просто огромным. Сейчас, при ярком свете дня, Настя заметила, что роскошь виллы уже слегка обветшала: по потолкам, стенам и мраморным полам змеились трещины, позолота потускнела, а ткань гобеленов, штор и обивки выцвела. Апартаменты Бруно, как и следовало ожидать, были закрыты, но Насте хватило первого этажа, и она уже мечтала выбраться в сад.
Наконец, она попала в длинную светлую галерею, на стенах которой висели многочисленные картины и даже фрагменты фресок. Одна изображала какое-то пиршество с возлияниями и плясками, от другой остались только фрагменты, но и этих разрозненных картинок хватило, чтобы Настя залилась краской – смутившись, она все же с трудом оторвала взгляд от сплетенных в любовных объятиях фигур, изумляясь их затейливым позам. Разглядев остальные сюжеты, Настя поняла, что картины подобраны специально: в основном пикантные сцены и обнаженные красавицы в смелых ракурсах.
Среди моделей почему-то попадалось много рыжеволосых, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это все одна и та же женщина, только в разных нарядах, а чаще и вообще без них. Великолепную фигуру этой рыжеволосой красавицы Настя разглядывала с завистью. На своё собственное тело она старалась смотреть поменьше – стройненькое, конечно, но какое-то… угловатое! И грудь совсем маленькая, и попка… никакая, как говорит Виталька. Вспомнив Витальку, Настя было расстроилась, но тут между колонн вдруг возник Карл, который с легким поклоном сообщил:
– Бассейн готов, синьорина! Я покажу.
Голубоватая прохладная вода бассейна окончательно смыла все Настины грустные мысли. Потом Берта позвала Настю обедать, после чего можно было только завалиться спать, что она и сделала, рухнув в лавандовые простыни. Вечером Настя исследовала сад и обнаружила там белок, которые нисколько ее не боялись и брали орехи прямо из рук. После ужина она опять купалась, любовалась звездами и заснула совершенно счастливой, даже не вспомнив про разрядившийся телефон.
Продолжение следует.
[1] Buona notte, cara! (ит.) – Доброй ночи, дорогая!
[2] dolce far niente (ит.) – приятное безделье
[3] Brava ragazza (ит.) – хорошая девочка. buon appetite (ит.) – приятного аппетита.