Сегодня слово «пионер» у многих, особенно у рожденных в СССР, вызывает однозначный образ — мальчик в красном галстуке и пилотке стоит в ряду своих друзей, и все они отдают «салют»…
Но изначальный смысл этого слова более широкий: пионер — это тот, кто в чем-то был или является первым.
Ну, например, Гагарин - пионер космических полётов, Ломоносов - пионер российской науки и так далее.
В истории российской медицинской реабилитации тоже достаточно пионеров. Эти люди начинали с исследования свойств минеральной воды и комплексов лечебной гимнастики, развивали сеть санаториев, постоянно двигались вперед, благодаря чему мы пришли к нейрореабилитации, биологической обратной связи, роботизированным комплексам и так далее.
История реабилитации в России — это не история одной специальности, а история большого медицинского поворота. Сначала врачи учились лечить последствия травм и ранений. Потом — последствия инсульта. Затем — нарушения речи, памяти, движений и дыхания после тяжёлых заболеваний, включая COVID-19. И каждый раз задача была одна: не просто спасти человеку жизнь, а сохранить её качество, возможность работать, заниматься любимым делом, быть независимым и так далее.
Истоки российской реабилитации связаны с физиотерапией и курортной медициной. Ещё в начале XX века врачи использовали природные факторы в качестве терапии. Особенно важную роль сыграли Кавказские Минеральные Воды, прежде всего Ессентуки. Ессентукская грязелечебница была построена в 1913–1915 годах и открыта 22 июля 1915 года, а в 1923 году она получила имя Н. А. Семашко. Это было не просто место проведения бальнеологических процедур, а один из первых центров, где восстановление после болезни понимали как отдельную медицинскую задачу.
В те годы реабилитация ещё не была наполнена теми смыслами, которые она имеет сейчас. Но именно тогда формировалась её логика: лечение должно продолжаться после острого периода до максимально возможного восстановления, а восстановительный процесс — это серьёзная задача, требующая серьёзных вложений. И медики вкладывались, постоянно развивая восстановительную медицину.
Настоящий рывок произошёл в XX веке, когда войны и массовые тяжёлые травмы заставили медицину действовать быстрее и изобретательней. После ранений, ампутаций, черепно-мозговых травм и повреждений нервной системы стало ясно, что просто хирургии недостаточно. Нужны протезирование, лечебная физкультура, восстановление речи, памяти и навыков самообслуживания. Именно в годы Великой Отечественной войны в СССР начались исследования восстановления высших психических функций. Среди ключевых фигур были Александр Романович Лурия, Борис Герасимович Ананьев, Алексей Николаевич Леонтьев, Александр Владимирович Запорожец и Клара Альбрехтовна Семенова. Их работа стала фундаментом отечественной нейрореабилитации.
Александр Лурия — одна из центральных фигур этой истории. Его книги «Травматическая афазия» (1947), «Высшие корковые функции и их нарушения при локальных поражениях мозга» (1962), «Лобные доли и регуляция психических процессов» (1966) и «Основы нейропсихологии» (1973) стали классикой мировой науки. Лурия рассматривал восстановление, как перестройку функциональных систем мозга, а не как пассивное ожидание, что «всё само пройдет».
Именно из этой школы выросло понимание, что реабилитация после инсульта должна быть не шаблонной, а индивидуальной, учитывающей речь, память, внимание, мотивацию и социальную среду пациента.
Реабилитация после инсульта стала одной из важных задач советской и российской медицины. В 1958 году Комитет экспертов ВОЗ по реабилитации сформулировал общие принципы лечения инсульта, а в 1974 году на совещании ВОЗ в Токио уже прямо говорили о необходимости профилактики, ранней диагностики, лечения и реабилитации. Это был важный международный поворот: инсульт перестал рассматриваться только как острое состояние и стал болезнью, требующей долгого восстановления.
В СССР эта работа получила своё развитие в Институте неврологии АМН СССР. В 1960-е годы под руководством Н. В. Коновалова и Е. В. Шмидта изучали патологию магистральных артерий головы и разрабатывали подходы к лечению сосудистых заболеваний мозга. В 1964 году было создано первое в стране клиническое реабилитационное отделение в научно-исследовательском учреждении, где работали Л. Г. Столярова, Э. С. Бейн, А. С. Кадыков, Л. А. Черникова, Н. В. Шахпаронова и Г. Р. Ткачева.
Особую роль сыграла работа с нарушениями речи. В 1931 году психиатрическая больница № 7 была реорганизована в психоневрологическую клинику Института физиологии РАН, а одним из первых руководителей был С. Н. Давиденков. В 1956 году на этой базе был основан первый в стране Центр патологии речи и нейрореабилитации при психоневрологической больнице имени И. П. Павлова. Здесь восстановление после инсульта и черепно-мозговой травмы впервые стало по-настоящему междисциплинарным процессом, в котором участвовали неврологи, психиатры, психологи, логопеды и дефектологи.
В Москве эту линию продолжили в 1967 году в Институте судебной психиатрии имени В. П. Сербского, а с 1972 года — в Московском НИИ психиатрии Минздрава РСФСР, где был создан отдел патологии речи и нейрореабилитации. Позднее, в 1987 году, организовали Московский центр патологии речи, а в 1992 году он был преобразован в Центр патологии речи и нейрореабилитации Департамента здравоохранения Москвы.
Отдельная страница этой истории связана с детской реабилитацией. Клара Альбрехтовна Семенова создала отдел восстановительного лечения для детей с церебральным параличом и добивалась раннего начала реабилитации. Именно при её участии была организована специализированная клиническая психоневрологическая больница № 18 для детей с ДЦП и последствиями травм позвоночника и головного мозга. Это стало важным шагом: реабилитация в России перестала быть только «взрослой» историей.
В 1981 году приказ Минздрава СССР определил создание больниц и отделений восстановительного лечения на базе ЛФК, массажа, физиотерапии и рефлексотерапии. Но современная реабилитация пошла намного дальше. В неё пришли биологическая обратная связь, стабилометрия, компьютерные тренажёры, роботизированные комплексы и виртуальная среда. В постинсультной реабилитации сегодня используют аппаратные технологии, БОС-кинезис, роботизированные и механотерапевтические устройства, тренажёры для опоры и координации.
Суть, однако, осталась прежней. Меняются аппараты, интерфейсы и протоколы, но цель та же, что и сто лет назад: вернуть человеку движение, речь, самостоятельность и уверенность в собственном теле.
Пандемия COVID-19 добавила к этой истории новую страницу. Людям требовалось восстановление после пневмонии, длительной слабости, одышки, нарушений сна, тревоги, снижения выносливости и когнитивных жалоб. Реабилитация снова показала себя как универсальный этап лечения, а не как узкая служба для отдельных диагнозов.
Именно после ковида стало особенно очевидно: реабилитация нужна не только после травмы или инсульта. Она нужна после любого тяжёлого заболевания, которое оставляет след не только в анализах, но и в жизни человека.
ГАУЗ МНПЦ МРВСМ им. С.И. Спасокукоцкого ДЗМ продолжает «пионерские» традиции и является одним из ведущих научно-практических центров Москвы и России по медицинской реабилитации и спортивной медицине.
Работа над инновациями и внедрение их в практику - большая часть каждодневного труда сотрудников Центра. Смысл работы мультидисциплинарной команды реабилитологов - вернуть пациента к полноценной жизни.
Как и где пройти медицинскую реабилитацию в Москве можно узнать на сайте Центра: