— Чьи это вещи? — я кивнула на два больших баула в прихожей.
Антон виновато улыбнулся и почесал переносицу.
— Мамины. Она скоро подъедет.
Свекровь к нам? Первый раз после того, как мы расписались.
— Отлично! — я изобразила на лице радость. — И надолго она к нам?
— Тут как ты себя поведешь, Наташ, — сказал он с загадочным видом.
— Это ещё что значит? Выгонишь, если что не так? — попыталась отшутиться я.
Но Антон ответил совершенно серьёзно:
— Нет. Она приехала, чтобы обучить тебя стряпать.
Я опешила.
— Что? Ты издеваешься?
— Ничуть. Я рассказал маме, что ты не дружишь с плитой, и она вызвалась помочь.
— Не нужно мне помогать. Сама разберусь, — обиженно буркнула я.
— Наташ, ну зачем ты противишься? Я ведь от души. И мама тоже.
— Секундочку, — я упёрла руки в бока. — То есть ты с самого начала наших отношений знал, что я не умею готовить. И тебя это раздражало?
— Бесило. Ещё как бесило.
— И зачем тогда на мне женился?
Он опустил взгляд.
— Я спросил у мамы. Она сказала: женись, не зацикливайся. Потом, мол, само образуется.
— Ах так, значит, — протянула я с насмешкой.
— А что тут такого? — искренне удивился он.
Я не выдержала и выругалась. Да, не умею готовить. Мать не научила. Помню её фразу: «выйдешь замуж — там и научишься».
Я что, одна такая? Или остальные женщины рождаются уже с поварёшкой в руке? Или им просто повезло с мужьями, которые не бегают жаловаться своим мамашам?
— Ну, спасибо вам за доверие, — сказала я едко.
Антон поморщился.
— Чего ты язвишь? Вопрос серьёзный. Сейчас мы вдвоём — перебьёмся чем придётся. А дети появятся? Чем их кормить? Замороженными котлетами?
— Давай будем решать проблемы по мере их прихода, — попробовала я возразить.
— Нет. Пока мама вызвалась помочь — учись. И не смей при ней глаза закатывать.
Я злилась. Чувствовала себя ущербной и одновременно беспомощной. Перечить свекрови в первую встречу не решалась. Просто сжала зубы и выдохнула.
Учёба стартовала на следующее утро после её приезда.
— Ну что, Наташенька, — сказала она, оглядывая мою кухню. — Приступим. Сегодня на ужин приготовим самое простое: пюре с котлетами.
— Картошки нет, — пробормотала я. — И фарша тоже.
Тамара Ивановна хитро улыбнулась.
— А я и не рассчитывала, милая, — она достала из сумки два пакета. — Сегодня сходила на рынок, взяла домашней картошечки. Фарш — свинина с говядиной. Запомни: если только свинина — будет жирно. Если только говядина — сухо. А вместе — самое то.
Она разложила продукты на столе: мытую картошку, свежий фарш, зелень, лук. Потом начала объяснять, как правильно готовить.
Я слушала молча, стиснув зубы.
Картошка сварилась.
— Ну? Что дальше? — спросила она, сложив руки.
Я посмотрела на блендер, потом на неё.
— Может, блендером? — неуверенно предложила я.
— Блендером? Это для ленивых. Только толкушкой! — она схватила толкушку и начала мять картошку. — Ни одного комочка! Мой сын комки терпеть не может!
Я взяла толкушку и принялась за дело. Получалось тяжело. Руки быстро устали, пот выступил на лбу.
— Давай, давай! — подбадривала свекровь. — Главное — масло! Не маленький кусочек, а хороший брусок! И молоко — только горячее!
Я добавляла масло, потом тонкой струйкой вливала молоко.
— Тяжелее, чем я думала, — призналась я.
Тамара Ивановна улыбнулась.
— Зато Антону понравится. Увидишь, как он будет нахваливать. И скажет, что ты готовишь так же вкусно, как его мама.
Кое-как я справилась с пюре. Дошла очередь до котлет.
— Наташа, ну что ты делаешь? — свекровь поморщилась. — Котлеты развалятся, как прошлогодняя газета. Это тебе не просто мясо. Это учение целое.
— Я вымешиваю, как вы сказали. Лук, хлеб, соль, перец.
— Вымешиваешь? Его отбивать надо! — она взяла ком фарша и с силой бросила его в миску. — Раз! И два! Будто вымещаешь все обиды на мужа. Фарш должен стать единым целым.
Наконец ужин был готов. На столе стояли ароматное пюре, румяные котлеты и свежий салат, который свекровь нарезала за минуту. Антон, вернувшись с работы, ел с таким аппетитом, что я на минуту даже обрадовалась.
Следующий день. Завтрак.
Свекровь решила, что я должна научиться печь блины.
— Наташа, блины — это искусство, — начала она, пока я пыталась снять со сковороды то, что отдалённо напоминало блин. — Тонкие, кружевные. А у тебя что? Сплошное разочарование.
— Я всё взвешивала, — попыталась я оправдаться.
— Весы здесь ни при чём. Тесто должны чувствовать. Оно должно стекать с половника. А у тебя — как цемент.
— Я стараюсь.
— Старайся лучше, — сказала она, забирая у меня половник. — Бери венчик. Или миксер. Первый блин комом — закон. Но не десять же подряд.
Я взяла венчик и начала мешать. Наконец вылила очередную порцию на сковороду.
— О, уже лучше! — я обрадовалась, глядя, как блин румянится.
Тамара Ивановна прищурилась, наклонилась к сковороде.
— Ну, вот теперь порядок, — улыбнулась она.
Последние блины получились отличными. Тонкие, румяные, кружевные. Я была довольна.
Обед. Борщ.
— Борщ — это душа дома, а не просто суп, — приговаривала свекровь. — А ты его варишь, как будто кастрюлю с бельём полощешь. Так не годится.
— Я по рецепту…
— По рецепту? А вдохновение где? Борщ нужно любить. И главное — ложка уксуса в конце, чтобы цвет был ярко-красным, как у рубина.
— Уксус? Я думала, это для окрошки.
— Для окрошки — квас. Для борща — уксус. Не путай, — строго сказала она. — И сметаны при подаче не жалей. Борщ без сметаны — как царь без шапки.
— Поняла. Сметаны не жалеть. И уксус для цвета.
Борщ получился наваристым, ярким, душистым.
Потом принялись за салат.
— Наташа, салат — это не мусорка, — свекровь смотрела, как я собираюсь смешать всё подряд. — Это гармония вкусов.
— Но овощи полезны…
— Полезны, когда дружат друг с другом. Оливье, винегрет — классика. А твоя «что нашлось» — это катастрофа, — вздохнула она. — И майонеза не лей ведрами. Салат должен быть лёгким, а не тонуть в соусе.
— Поняла. Майонеза поменьше.
— И зелени побольше. Укроп, петрушка — без них салат как сирота.
Обед удался. Антон похвалил.
Вечером — пельмени.
— Тесто должно быть как щёчка младенца, — приговаривала свекровь, пока я месила. — А у тебя — как подошва.
Я устала. Руки болели, спина ныла.
— Я уже полчаса мешу! Руки скоро отвалятся, а тесто не поддаётся.
— Давно бы сотню слепила, пока ты с тестом воюешь. Мясо посолила?
— Солила. И перчила. И лук добавила.
— Главное, чтобы при варке не развалились. А то муж подумает, что это суп с клёцками. Раскатывай тоньше.
Мы лепили вместе, болтали. Я уже не сопротивлялась её советам, а она перестала так сильно критиковать. Пельмени получились отличные. Антон был счастлив.
Через несколько дней я уже готовила сама. Завтрак, обед, ужин. Свекровь только наблюдала и изредка подсказывала. Всё получалось вкусно. Антон хвалил.
Прошёл год. Тамара Ивановна пробыла у нас всего неделю — ровно столько, чтобы научить меня основам. Сейчас я иногда звоню ей за советом по кулинарным вопросам, и она с радостью помогает.
Вспоминаю, как сначала брыкалась и злилась на Антона — стыдно становится. Да, повздорили. Но теперь я искренне благодарна свекрови. Она взяла отпуск, могла уехать на море или сидеть на даче, но приехала к нам, в нашу маленькую квартиру, и передала то, чего не дала моя родная мать. Научила не просто готовить — чувствовать продукты, любить процесс.
Теперь Антон действительно мурлычет за столом и говорит, что я готовлю почти как его мама. А иногда даже лучше. Это он, конечно, льстит. Но всё равно приятно.