Здравствуйте, дорогие читатели!
Есть фильмы, которые пересматриваешь десятки раз — и каждый раз смеёшься в тех же самых местах. «В джазе только девушки» — именно такой фильм. Кажется, в нашей стране не найдётся человека, который хотя бы раз не видел этих двоих — Тони Кертиса и Джека Леммона — в женских нарядах, на каблуках, с выражением вселенской паники на лицах.
Но знаете, за каждой великой комедией стоит история, которая порой драматичнее самого сюжета. Закулисье «В джазе только девушки» — это отдельный спектакль: с интригами, скандалами, нервными срывами и случайностями, без которых фильм мог бы получиться совсем другим. Или не получиться вовсе.
Фильм, который родился из немецкого ремейка
Начну с того, о чём многие даже не подозревают. Идея с мужчинами, переодетыми в женщин, — вовсе не голливудское изобретение. Билли Уайлдер адаптировал немецкий фильм «Фанфары любви» 1951 года, который сам был ремейком французской картины 1935-го.
Уайлдер увидел европейскую версию и сразу почувствовал: если добавить гангстеров, «сухой закон» и Мэрилин Монро, из этого получится нечто великое. И не ошибся.
Синатра не пришёл на встречу — и потерял роль
Роль Джерри-Дафны первоначально предназначалась не Джеку Леммону, а Фрэнку Синатре. По одной версии, Уайлдер сомневался в актёрских способностях великого певца. По другой — режиссёр назначил ему встречу за обедом, а Синатра попросту не явился. Для Уайлдера это было личным оскорблением, и вопрос был закрыт.
Впрочем, до Леммона от роли успел отказаться ещё и Джерри Льюис, заявивший, что ему неинтересно переодеваться в женщину. Он даже назвал Уайлдера болваном. Потом, разумеется, раскаивался. Ещё бы — упустить такую роль!
Женский туалет как главный тест
Когда Кертис и Леммон наконец утвердились на роли, начался долгий процесс превращения. Актёры потратили часы на грим, костюмы, походку. Студия даже наняла танцовщицу кабаре по имени Барбетт, чтобы та учила их двигаться по-женски.
Но Леммон быстро от этой идеи отказался. Его логика была гениально простой: Дафна должна быть смешной не потому, что изображает женщину, а потому, что остаётся неуклюжим мужчиной на шпильках. И именно это стало одной из главных находок фильма.
А когда грим был наконец готов, Уайлдер устроил решающее испытание: отправил обоих актёров в женский туалет. В первый раз их никто не узнал — и режиссёр обрадовался. Но Кертис был недоволен: ему казалось, что они выглядят как «некрасивые женщины», а нужен гламур. После повторного грима их в туалете тут же раскусили. Пришлось вернуться к первому варианту.
Кстати, из-за постоянной ходьбы на каблуках Леммон серьёзно натёр ноги и несколько раз чуть не сорвал съёмки. Но именно его мучительная походка потом стала одной из визитных карточек картины.
Монро: гений и кошмар в одном лице
Мэрилин Монро изначально не была единственной кандидаткой на роль Душечки. Рассматривались многие актрисы, но им не хватало вокальных данных. Но когда Монро освободилась от другого проекта, Уайлдер понял: это его шанс.
Хотя он прекрасно знал, на что идёт. Они уже работали вместе на «Зуде седьмого года», и тогда капризы актрисы едва не свели режиссёра с ума. Но Уайлдер убедил себя:
«Хотя бы я не женат на ней, правда? Потом приходил домой, не ужинал, принимал снотворное и утром начинал всё сначала».
Монро тоже не сразу согласилась. Убедил её муж, драматург Артур Миллер, которому понравился сценарий. Ну и гонорар в 300 тысяч долларов плюс 10 процентов от проката тоже, надо думать, помог.
47 дублей на три слова
На репетициях Монро была безупречна: приходила вовремя, помнила текст, показывала ту самую «элегантную вульгарность», которую искал Уайлдер. Но стоило включить камеру — начинался хаос. Она опаздывала на несколько часов, говорила, что «забыла дорогу в студию», путала реплики.
По легенде, понадобилось 47 дублей, чтобы Монро правильно произнесла простейшую фразу: «Это я, Душечка». Кертис был в бешенстве: ему приходилось отыгрывать по 40 дублей каждой сцены, выкладываясь на полную, пока Монро раз за разом ошибалась.
Однажды съёмки остановили на 2 недели. Какая причина? Все мы знаем, что у Монро были серьезные проблемы с веществами, поэтому у нее была репутация нестабильной актрисы, часто срывались репетиции.
После окончания работы Уайлдер не выдержал и сравнил мозг Монро со швейцарским сыром — «потому что в нём много дырок». Но спустя годы, уже после её смерти, всё-таки смягчился:
«У меня не было проблем с Монро. У Монро были проблемы с Монро».
Почему фильм стал чёрно-белым, хотя Монро была против
Контракт Монро с другими студиями требовал, чтобы она снималась только в цветном кино. И Уайлдер поначалу тоже планировал цветную картину. Но после первых проб обнаружилась неприятная вещь: яркий грим Кертиса и Леммона в цвете давал зеленоватый оттенок и выглядел пугающе. Как потом выразился сам режиссёр, они были похожи на «размалёванных клоунов».
Уайлдер показал пробы Монро и убедил её перейти на чёрно-белую плёнку. И это неожиданно стало одним из лучших решений: картина приобрела стиль, атмосферу и ту самую вневременную элегантность, которая работает до сих пор.
Кертис подарил Уайлдеру Кэри Гранта
Отдельная жемчужина фильма — сцена на яхте, где Кертис в образе фальшивого миллионера соблазняет Душечку. Актёр долго думал, как играть лжеца, и спросил совета у режиссёра. Уайлдер предложил действовать по наитию.
И тогда Кертис решил пародировать Кэри Гранта — его интонации, паузы, манеру дышать между фразами. Уайлдер был в восторге:
«Кертис подарил мне Кэри Гранта!»
Сам Грант, впрочем, посмотрев фильм, сухо заметил:
«Вообще-то в жизни я так не разговариваю».
Но было поздно — пародия уже стала классикой.
Фильм, который сломал цензуру
В конце 1950-х в Голливуде ещё действовал знаменитый Кодекс Хейса — строжайший свод правил о том, что можно и чего нельзя показывать на экране. Мужчины в женской одежде, двусмысленные шутки, намёки на нетрадиционные отношения — всё это формально нарушало кодекс.
Католическая организация «Национальный легион приличия» проверила картину и присвоила ей рейтинг «B» — «морально неприемлемо». Некоторые цензоры вообще требовали запретить прокат.
Но вопреки всему фильм стал международным хитом и фактически одним из последних гвоздей в крышку гроба старой цензурной системы.
«Никто не идеален» — фраза, которая чуть не пропала
И, наконец, о финале. Легендарная реплика Осгуда «Никто не идеален» в ответ на признание Дафны — это, пожалуй, самая цитируемая фраза в истории комедийного кино.
Но мало кто знает, что изначально она была всего лишь черновым вариантом. Уайлдер и Даймонд целую неделю пытались придумать что-то лучше, но так и не смогли. В итоге оставили как есть — и попали в точку.
Сам Уайлдер потом вспоминал:
«Эта фраза вызвала один из самых громких взрывов смеха, который мне вообще доводилось слышать в кинотеатре».
Вместо финала
Знаете, что меня больше всего восхищает в этой картине? То, что за всей этой невероятной лёгкостью, за хохотом, за каблуками и гангстерами стоит тяжелейший труд.
И из всего этого хаоса родился шедевр. Фильм, который уже больше шестидесяти лет заставляет миллионы людей смеяться. И будет заставлять ещё столько же.
Потому что, как справедливо заметил Осгуд, — никто не идеален. Но иногда именно из несовершенства рождается совершенство.
А когда вы в последний раз пересматривали «В джазе только девушки»? И какая сцена для вас самая любимая?
Очень жду ваших воспоминаний в комментариях.
Удачи вам, и пересматривайте великое кино — оно никогда не надоедает.
До встречи!
С уважением, Дмитрий.
*Все фото взяты из открытых источников.
Нравятся такие истории? Если да — дайте знать, поставьте лайк, и я найду еще интересный материал.
Спасибо за вашу активность!
Если вам понравилось, подпишитесь, пожалуйста, на канал и прочтите также мои прошлые лучшие статьи: