Глава, в которой можно узнать о некоторых аспектах кошачьей жизни
Решение, взять порошок, пришло сразу, Джин была убеждена, что он приведёт её к врагу, в глупости с подавлением воли она не верила. Отец всегда говорил, что действию гипноза можно сопротивляться, и только химические вещества могут поработить мозг.
Уверенная, что контактное взаимодействие с препаратом можно подавить, да и невозможно мгновенное действие, она, взяв порошок, поняла, что ошиблась. Она испытала необъяснимое желание подчиниться, когда знакомый мужской голос позвал:
– Сюда, ррабыня!
Захотелось упасть на колени и, плача, вымаливать себе прощение, перед хозяином. Она зарычала от ненависти, потому что узнала голос того, кто звал её и пытался поработить. Это был Беловолосый. Это обращение и взгляды мужчин, которые или жалели её, или, как Тайгрис, презирали, стало мощнейшим катализатором для сопротивления.
Знания биологии позволило ей вспомнить, что работа мозга животных и людей различаются, поэтому обернувшись кошкой, она решила уйти и поразмышлять, как подобраться к Беловолосому так, чтобы не превратиться в рабыню. Всё было бы хорошо, она перестала слышать призыв, но любая остановка вызывала у неё дикую раздирающую и ломающую головную боль, тогда она решила увеличить расстояние между звавшим её магом.
Чем дальше она удалялась от города, тем меньше болела головы, поэтому огромная кошка бежала и бежала. Как только она останавливалась, то боль скручивала её, и она рычала:
– Mpaзь!
Чтобы облегчить боль Джин каталась в грязных лужах, или лизала землю. Увы, выросшая в мире насильственного материализма Джин не знала, что любое магическое воздействие и противодействие ему имеют массу отдаленных последствий.
Организм и инстинкты кошки, так успешно защищающие её, всё более доминировали над сознанием, и со временем ей стало труднее вспоминать, почему бежит. Вскоре она забыла и своё имя, и как здесь оказалась, но помнила, что её могут поработить, и бежала вопреки магическому зову и приказу подчиниться всё дальше и дальше.
За городом, в лесу стало легче, здесь можно было тихо помяукать от постоянной боли, подрать когтями кору, снимая раздражение от этой боли. Здесь она никого не могла напугать, Джин не помнила почему нельзя пугать людей, но была уверена, что это правильно.
Вскоре она почувствовала незнакомый запах и попыталась понять, что это? Пахло деревом, нагретыми скалами и чем-то восхитительно пряным. Этот запах её манил. Кошка облизала лапу, посмотрела свои когти и решила выяснить, что это. Вряд ли здесь существовал зверь, способный победить её! Она бесшумно скользнула к дороге и озадаченно сощурилась. Тот, кто так заманчиво пах, прятался в тени автобусной остановки. Она скользнула на камень, чтобы сверху рассмотреть его, и увидела огромного кота. Луна выскользнула из-за туч, и кот встал так, чтобы она рассмотрела его. У него был медный мех, а костный пластины в меху алели, как маки.
Прикинув размеры его и свои, она озадаченно сморщила нос, кот был крупнее её, и она решила потихонечку исчезнуть для него, но кот одним прыжком оказался рядом и успокаивающе заурчал. Кошка отвесила ему оплеуху по ушам лапой, но без когтей. Кот рыкнул, но не напал.
Голова опять заболела, и кошка, не обращая внимания на кота, спрыгнула с камня и побежала по дороге, кот бежал рядом. Увидев лужу, она обрадовалась, но кот не позволил ей мочить голову, а прыгнул, сбив на землю, и придавил животом её голову к земле. Боль прошла сразу. Это было так прекрасно, что она замурлыкала от удовольствия. Кот немедленно отошёл и уселся, рассматривая её.
Теперь она его не боялась, уверенная, что драться не придётся, однако её стала мучить жажда. Кошка огляделась и обнаружила недалеко бензоколонку. Она прыжками отправилась туда, полагая, что там можно найти еду и воду. Людей не было, или они спали, кошка обежала колонку, и обнаружив в стене строения, где располагался кассир и магазинчик, кран, она повернула его и стала смывать с себя грязь. Теперь она была уверена, что боль не вернётся и не надо больше валяться в грязи. Кот помогал ей языком, потом оттолкнул и тоже выкупался под водой. Посмотрел на неё и отряхнулся, обдав каскадами брызг.
Несмотря на то, что она тщательно отряхнулась, шерсть была влажной, и ей стало холодно. Она прислушалась. Увы! Зов всё ещё был, хоть и не причинял боли.
Кошка тихо взмяукнула от расстройства и опять побежала по дороге, кот нагнал её и стал оттеснять к лесу. Она было хотела покусать его, но услышала гул приближающей автоколонны, которую кот почувствовал раньше её, и благодарно облизала ему морду. Кот щурился, фыркал, но позволял ей это делать, теперь он шёл и всё время оглядывался. Кошка, поняв, что он зовёт её, решила довериться ему. Так они шли почти полчаса, он довёл её до оврага, в котором стволы двух огромных упавших от старости сосен образовали уютную нору. Кошка попятилась, мало ли кто там ночует.
Кот успокаивающе заурчал, и потихоньку теснил её в эту нору. Она решила драться, но кот заурчал и лёг, так, что ей практически не доставался поток холодного ночного воздуха.
Она поняла, что её защищают и можно довериться этому могучему защитнику. Вспомнив, что была человеком, кошка решила вернуть себе прежний облик. Все попытки трансформироваться, столкнулись с проблемой недоверия. Сознание напомнило, что на неё охотятся люди, а мужчины её презирают, и в результате ничего не получалось. Пошипев, она оставила эти попытки.
Кот успокаивающе стал вылизывать ей уши и морду. Он урчал, нежно покусывал и ласкал её своим языком, от его урчания кошку стало клонить в сон, проснулась она от укусов. Осмотрелась, оказывается, во время сна она попыталась ползти в сторону города. Благодарность, которую испытала кошка, не имела границ, и она опять стала вылизывать уши кота и его свирепую морду. Кот нежился и сам в ответ лизал её уши.
Когда взошло солнце, кот неожиданно для неё прорычал:
– Ну, наконец-то! Мы можем говорить, и понимать друг друга.
– Мама! – выдавила она. – Ты говоришь?!
– Утро и солнечный свет вернули эту способность. Ты справилась с призывом, молодец! Колдун не знал о таком бонусе. Сначала против него боролся зверь, а теперь солнце, – кот презрительно зафыркал. – Вообще эти дроу в своих подземельях всегда недооценивали силу солнца.
– Спасибо тебе! Кто ты? – кошка облизала его медное плечо.
Кот понежился под её языком и проурчал:
– В этом-то и проблема! Ты знаешь меня, но не хочешь вспомнить, а я, разделивший твою боль, теперь не могу вспомнить, кто я, пока ты не вспомнишь себя и меня. Понимаешь, как всё связано?! Вспомни меня, и мы сможем вернуть привычный облик!
– Ты прав и не прав, для меня стать прежней опасно, зовёт колдун. Кошкой я ему не по зубам, и никто не сможет меня обидеть. – прорычала она и показала ему свои когти.
Кот по-человечески хихикнул:
– Понятно! Кстати, эх и загадку ты оставила местным. Ты там драла сосны, теперь местные зоологи просто свихнуться, пытаясь понять, кто это сделал.
– Ох! Не подумала. Знаешь, ведь всё ныло и ныло, хоть головой стучись. Колдун если увидит, поймет, что его ждет. Я его порву.
– Тогда навсегда останешься кошкой. Битву всегда начинают в исходном виде, то есть в том, когда на тебя подействовали магически. Прими мою помощь! Поверь мне! Начни с того, что вспомни, кто ты. Это очень важно. Ты станешь тем, кем должно, и я вместе с тобой.
Кошка поурчала в размышлении, потом ответила:
– Понимаешь, в моей душе всё заполнено: боль от потери, ненависть к убийцам и обиды, которые так и не исчезли, несмотря на прожитые годы.
– Даже то место, которое принадлежало любви? – кот спросил это на всякий случай, точно зная, что в его душе такого места уже нет, а ему было интересно, как она готова зайти в своей мести.
– Я, видимо, из тех, кто не умеет любить! – раздражённо рыкнула Кошка.
– А как же родители? – кот сердито ударил лапой по её хвосту, он точно знал, что она очень любила родителей.
– Это иная любовь, как будто весь мир любит тебя.
– Вы здесь часто влюбляетесь, – насмешливо фыркнул кот.
Теперь кошка лупанула его по хвосту
– Что ты знаешь о нашем мире? Я вот даже в киногероя не могла влюбиться.
– Почему?
Крошка погрузилась в раздумье, потом зарычала:
– Папа говорил, что я слепая и ничего не вижу вокруг себя. Думаю, что он не прав, я из породы тех, кто любит один раз в жизни, как он маму.
– Почти вспомнила. Ну! Кто они? Вспоминай! – кот встал и толкнул её носом.
– Не знаю, не помню! Знаю, что я никого не любила, а мечтала, чтобы он был самым могучим, самым добрым, самым щедрым, самым справедливым, самым нежным, самым верным и самым страстным.
– Таких не бывает, – проворчал кот.
– А вот и бывает, а ещё, чтобы он был самым свирепым. Во всем, даже в… – кошка заурчала. – Короче, он должен быть лучшим.
– Вот поэтому ты и одна, – кот фыркнул.
– Ну и пусть! Зато у меня есть то, что нет ни у одного мужика!
– Ага, идuoтскaя мечта, – кот зевнул.
– Ну и пусть, но теперь хоть я знаю идeaл своего мужчины.
– Ладно, спи… – вздохнул кот. – Днём опасно передвигаться. Спи!
Они проснулись, когда солнце скрылось, и вышли на дорогу. На очередной бензоколонке напились, Джин разбила витрину, в которой были продукты, понюхала чипсы и прочее и содрогнулось. Все продукты были опасными, осмотрела тушёнку, но кот помотал головой.
– Всё очень плохое. Пошли по дороге кого-нибудь поймаем и съедим.
– Я не людоед.
– Ты мозгоед! Кто говорил о людях?
Они всю ночь бежали, но местность вдоль дороги была пустынной, и им не встретился даже бурундук. Зов стал совсем слабым, и на рассвете они нашли пещеру между камнями и забрались внутрь.
– Давай я буду караулить! –предложила она.
Кот заснул, а кошка осталась караулить предрассветные шорохи. Уже рассвело, когда кот проснулся и сердито прорычал:
– Караульщица!
Кошка, обняв его лапами и отгородив от входа, спала, положив ему голову на живот. Он не хотел её будить, к тому же она вкусно пахла. Он принюхался, у неё вот-вот должны была начаться овуляция, и он, перевернув её на спину, и содрогаясь от свирепого зова гормонов, вылизал ей живот.
– Что же мне, мучиться теперь? Какая же она классная! – прорычал он. Она, не просыпаясь, потянулась, он, очумев и от запаха, и её грации, принялся вылизывать то место, которое его привлекало больше всего. Кошка, выгнувшись, заурчала, кот подтянул её к себе и получил по морде лапой.
– Убью! – пообещала кошка.
– Тогда побежали, – кот фыркнул, не понимая её, ведь она наслаждалась.
Спустя час кошка почувствовала восхитительный запах свежего мяса, желудок сжался от предвкушения, и, прыгнув на ягнёнка, ошеломлённо зарычала, потому что попалась в ловушку. Теперь ей было не до ягнёнка, она внимательно изучала ловушку, соображая, как её сломать. Мощный удар, и на неё свалился кот.
– Зачем?! Там есть верёвка, её надо было…
– Ничего не сломала? – кот, не обращая внимания на её слова, внимательно рассматривал её и трогал лапой.
– Да в порядке я! Проклятый ягненок! Зачем ты прыгнул?
– Побоялся, что ты подумаешь, что я предал тебя.
– Спасибо! Ты такой славный! – Кошка благодарно лизнула его морду. – Мы что-нибудь придумаем. Скоро придут эти браконьеры, и мы с ним разделаемся. Нада просто подождать, незачем тратить силы.
– Мясо не ешь, – предупредил кот. – В нём какое-то вещество.
Они замерли и уставились на край ямы, которую закрывала тяжёлая решётка. Увы, никто не пришёл, тогда они задремали, обвившись друг вокруг друга. Через пару часов над решёткой наклонилась небритая физиономия, осветила их фонариком и присвистнула. Оба кота с интересом смотрели на него. К сожалению, человек оказался умным и решетку не сдвинул. Человек поднялся с колен и закричал:
– Пашка, иди сюда! Здесь какие-то чудищи попались, львы что ли? Клыки ужасные, как в книжке про доисторических животных.
– Ты что, спятил Афанасьич? Какие львы?
Над решёткой появилось лицо молодого парня. Кот, чтобы поднять тому боевой дух зевнул, продемонстрировав своё природное оружие. Парень шарахнулся от решетки.
– Боже, точно львы! Саблезубые. Обалдеть, я таких в одном фильме видел. Они жутко древние! Слышь, Афанасьич, мы с хозяина премию слупим, будь здоров!
Парень аккуратно сунул через прутья решётки палку с нанизанным мясом, которое было откровенно посыпано каким-то порошком, и отшатнулся, потому что кот, как ему показалось, сказал:
– Сам жри это дepьмo! – потом дёрнул палку так, что парень чуть не приложился лицом о решётку.
Парень покачал головой.
– Надо же, что почудилось! А вообще-то лев, как лев, а теперь играет! Афанасьич, давай, обмакни мясо в транквилизатор.
Кошки переглянулись, и парню показалось, что они засмеялись. Когда им подсунули мясо с транквилизаторами, то оно было сорвано, но коты его не стали есть, а сели рядом, рассматривая парня.
– Умные львы, – просипел небритый Афанасьич. – Зубастые, а не злые.
Коты оплелись друг вокруг друга и задремали.
– Может выстрелить транквилизатором? – пробормотал Пашка.
– Спятил?! – возмутился небритый. – Аркадий Борисович нас самих убьёт, и потом, они же спокойные. Тащи переходник.
Раздался грохот, над решёткой показалась тёмная труба.
Кошки слушали бурный разговор:
– Пододвигай клетки, мы их разделим! В машину помещается только одна клетка, но для двоих она мала, – расстраивался Пашка.
– А если не пойдут?
– Пойдут, я в клетку хорошего мяса положил. Пойдут! – Пашка стал шуршать пакетом, в котором лежало мясо.
– Кис-кис, – заворковала Небритая poжa. – У нас что-то вкусненькое!
– Ну что ты врёшь? – прорычал Кот.
Небритая poжa вздрогнул и потряс головой, а кошка прорычала:
– Я первая, если что, ты выручишь. Ты сильнее меня.
Это было так неожиданно и приятно, что кот зарычал:
– Эх, места мало! Я бы тебе за доверие животик вылезал. Нет, крошка, пойду первый я, и всё разнесу, если что. Кстати, надо посмотреть, кто это посмел на кошачьих охотиться? Надо ему мозги на место поставить. Ведь и так, здесь дикого зверя почти не осталось.
Небритый услышал это, но, конечно, не поверил, решив, что это его собственные мысли.
– Да уж, не фиг, природу обирать. Надо вам ребятки помочь! – обдумав сие заключение, он крикнул. – Пашка, это пара! Выясняют, кто пойдёт первый. Эх, пойдут ли? Ребята, мы вас не тронем. Пошли?!
Решётка отодвинулась, медный кот к перепугу браконьеров мгновенно одним прыжком оказался наверху и впрыгнул в клетку.
– Не балуй! – зaopaл Небритый. – Щас и твою подружку вытащим! Подожди, мы вторую клетку подтащим. В твоей тесно вдвоём.
– Понял. Не суетись! – прорычал кот.
Небритый нахмурился и перекрестился. Серая кошка прыгнула на ту же высоту, ни минуты не сомневаясь, что мгновенно покинет эту клетку. Браконьер покачал головой.
– Пашка, боюсь я их. Они, похоже, нас понимают.
– Закрывай дверцу! Поехали! –закричал Пашка, – Вечно ты Афанасьич бредятину несёшь.
– Эх, хорошо бы если так! – Небритая poжa вздохнул. – Бабка моя говорила, что для каждого охотника срок выходит, видно мой настал.
Тот, кто помоложе, завопил:
– Кончай! Мы ещё ого-го! Пить меньше надо, вот и мерещиться не будет.
Кошка ехала в машине, где сидел Афанасьич, который, рассматривая её, поражался, никогда он не слышал о таких зверях. Зубы больше, чем у любого льва, странные пластины, мерцающие в пушистой шерсти. Она периодически поднималась, чтобы посмотреть на идущую следом машину.
– Кто же ты, красавица?
Кошка печально вздохнула, если бы она вспомнила, кто, то, наверное, этого мужика заикой сделала. Опять попыталась вспомнить кто она, но боль скрутила её, и кошка, угрюмо рыкнув, легла и закрыла глаза.
– Ишь ты, – Небритый нахмурился, – у тебя болит что-то?
– Отвали! – прорычала кошка.
Опять показалось, решил Небритый, но отодвинулся подальше от клетки. Всю дорогу он, поглядывая на угрюмую кошку, утешал её:
– Потерпи чуток. У тебя такой знатный вольер будет, как родной дом. Ты не смотри, что клетка, и люди себя в клетки загоняют. Потерпи, красавица! Хозяин своих кошек любит больше себя.
– Всё равно мы не задержимся здесь, – прорычала в ответ кошка. – Нам надо переждать опасность. А клетка – это типа гостиницы, хотя вы, мужики без клеток не можете. Любите и себя и других в клетки загонять.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: