Моргана спустилась в Покои Уходящих — комнаты под западным крылом. Там жили жрицы, готовящиеся уйти к своей богине. Здесь было тихо, пахло травами и старостью. А свет проникал сквозь узкие окна, которые выходили на внутренний двор, где никогда не бывало солнца.
Каллиопа лежала на ложе у самой стены. Ей было девяносто четыре года, и она была старейшей из живущих в храме. В молодости она была красива. Это видно было даже сейчас, в обвисших щеках, в сухих губах, в глазах, зрачки которых помутнели, но ещё видели.
— Зачем ты пришла? — сказала Каллиопа. Голос её был похож на шёпот, на шум песка, на шелест сухой травы.
— У нас проблемы, — ответила Моргана.
Жрица Крови села на скамью у ложа и положила руки на колени.
— Я ведь умираю, — сказала Каллиопа. — Чем старуха сможет вам помочь?
— К воротам храма идет армия Императора Недостойного, а с ним инквизитор Вектор, — сказала Моргана.
— Сочувствую вам, сестры. Тяжелое время вам выпадает. Но старуха вам ничем не поможет.
Моргана ненадолго замолчала, раздумывая над ответом.
— Ты была главнокомандующей в битве при Храме Изобилия. Ты знаешь, как нужно воевать. Ты — единственная, кто может нас научить этому делу.
Каллиопа рассмеялась — сухо, без звука, только движение грудной клетки и лёгкое шипение, похожее на выдох.
— Научить? Я не могу подняться с ложа, дитя моё. Да и память меня подводит уже. Военному делу одним днем тоже не научишься.
— Мы покажем тебе карты. Ты поможешь организовать защиту храма.
— Ой, вряд ли я смогу вам сильно помочь...
Моргана молчала. Она знала, что Каллиопа права, — старуха умирала, и никакие слова не могли остановить это. Здесь могло помочь только Искусство Жертвы.
Это было самое древнее из искусств, самое тяжёлое и жестокое к тому, кто им владеет. Огню можно научиться, если есть дар. Теням — если есть чуткость. Зеркалам — если есть воля. Но Жертве нельзя научиться. Ею можно только обладать, как обладают болезнью или благословением, которое не выбирают.
Моргана владела им. Она могла передавать свою жизнь — не всю, но часть. Годы, месяцы, дни.
— Я могу дать тебе время, — сказала Моргана.
Каллиопа замерла. Глаза её, мутные от катаракты, вдруг стали острыми, как у птицы, которая видит добычу на другой стороне поля.
— Искусство Жертвы, — прошептала она. — Я думала, оно умерло с твоей матерью.
— Нет, — сказала Моргана. — Я три года назад его пробудила в себе.
— Нет, дитя моё! Пару месяцев не сильно смогут на меня подействовать, а больше тебе не дать мне…
— Верховная жрица сказала, значит, я должна выполнить. Я дам тебе не пару месяцев, я дам тебе пару лет. И это никак не обсуждается!
Жрица Крови поднялась. Она не стала спрашивать разрешения у Каллиопы — старуха хотела жить, это было видно по её глазам, по тому, как она вцепилась в край ложа. Не спросила разрешения у богини — Астарта не вмешивалась в такие мелочные дела, оставляя их своим дочерям. Моргана просто делала то, что должна была сделать. Другого способа спасти храм не было.
Она развязала пояс плаща. Потом сняла тунику, осталась в одном льняном подряснике, который не скрывал линий её тела: худого, жёсткого, с тонкими рёбрами и впалым животом, какие бывают у тех, кто много отдаёт и мало берёт себе взамен.
Люций ждал у двери. Моргана просила его заранее, ещё до того, как вошла к Каллиопе. Жрец был нужен как проводник, как мост между её жизнью и жизнью умирающей старухи.
Он молча вошёл, остановив свой взгляд на теле Морганы.
Жрица Крови опустилась на пол рядом с кроватью. Холод сразу пробрался сквозь тонкую ткань её одежды и коснулся коленей, а потом добрался и до бёдер. Люций лёг между жрицами. Левая его рука легла на грудь Морганы, правая — на грудь Каллиопы.
— Начинаем, — сказала Моргана.
Люций закрыл глаза, и на лбу у него сразу выступили капли пота, эти капли блестели в свете лампы как маленькие прозрачные бусины. Моргана тоже закрыла глаза. Лицо у неё стало спокойным — таким бывает лицо человека, который ныряет в холодную воду и знает, что обратного пути уже нет.
В комнате настала тишина, было слышно, как горит лампа — как масло в ней потрескивает и как фитиль тихонько шипит.
Моргана вздохнула, это был неглубокий вздох. И в тот же миг пальцы Люция дрогнули. Сначала на левой руке, потом на правой, и между этими двумя дрожаниями, которые длились не дольше одного удара сердца. В этот момент что-то начало перетекать из одного тела в другое, через Люция, как вода перетекает через мост.
Одеяло на груди Каллиопы поднялось. Она вздохнула, но это был уже не тот короткий сухой вздох умирающего, а глубокий ровный вздох человека, который просто спит и никуда не торопится.
Через несколько минут Люций открыл глаза, но руки его всё ещё лежали на груди у женщин. Он, молча, смотрел на лампу, но, кажется, её не видел.
Каллиопа вздрогнула. Она это сделала впервые за многие недели — её тело, уснувшее перед смертью, почувствовало прилив сил. Цвет вернулся в её щёки, дыхание углубилось, глаза открылись шире и стали видеть чётче.
Люций убрал руки. Встал и отошёл к стене, опёрся об неё — проводничество изматывало его.
— Сколько? — спросил он.
— Что сколько? Отдала? Три года, — сказала Моргана.
Жрица Крови сидела на полу, обхватив руками колени, и в свете лампы было видно, что лицо у неё стало белее, а на лбу проявились первые морщинки.
Моргана не ответила. Она знала, что отняла у себя не три года. Жертва так не работала. Отдавая три года Каллиопе, она отняла у себя шесть лет. Жизнь не делилась аккуратно, как хлеб на равные куски.
— Спасибо, — сказала Каллиопа. — Чувствую себя намного лучше. Помоги мне встать, дитя моё. А теперь ступай. Я прибуду в покои Серафины самостоятельно.
Моргана кивнула. Она вышла из Покоев Уходящих, и Люций вышел за ней. Они шли по коридору молча — двое старых людей: один шестьдесят три, другая — которая только что стала старше на шесть лет.
— Ты сделала правильно, — сказал Люций, когда они дошли до лестницы.
— Я сделала необходимое, — сказала Моргана. — Это не всегда одно и то же.
Они разошлись: Люций к Серафине, чтобы доложить о требовании Орсена, Моргана — к своим покоям, чтобы лечь, отоспаться, подготовиться к завтрашнему дню.
Веста тем временем работала в Зале Пламени. Она не знала о Жертве Морганы, не знала о требовании наёмника, не знала о многом, что происходило в храме в этот час. Она знала только огонь, который ждал её внизу, и готовила его к тому, чтобы жечь.
А где-то на севере, за горами и за лесами, шла армия. И впереди неё шёл человек без лица.
Книгу можно прочитать по ссылке: https://www.litres.ru/73781677/