Зал был большой, с низким светом и музыкой, которая мешала разговаривать, но никто, кажется, не собирался разговаривать всерьёз. Люди стояли группами, держали бокалы, смеялись чему-то. Я вошла и остановилась у входа, потому что не знала, куда идти.
Я вообще не должна была здесь быть.
Сергей говорил про этот корпоратив две недели: кто организовывал, какой ресторан, что у шефа юбилей, приглашены только свои. Я слушала и кивала, и думала про завтрашний суп, про то, что надо заменить лампочку в коридоре, про разное. Потом он ушёл, и я осталась на кухне с фартуком, с кастрюлей, с вечером, который был такой же, как все предыдущие.
И вдруг подумала: почему, собственно.
Три дня я думала «почему, собственно», и ответа не находила. Вернее, находила, но они были неудобные: потому что не позвали, потому что «только свои», потому что я не своя на его работе, я вообще где-то сбоку, отдельно, с кастрюлей.
Двадцать три года. Двадцать три года я была рядом, но всегда немного в стороне от его жизни. Так вышло, не специально, просто он работал, двигался, рос, а я держала дом, держала детей, держала всё то, что надо держать, пока кто-то двигается. Это честный раздел. Я не жалуюсь.
Но в тот вечер я сняла фартук, повесила его на крюк у плиты, и подумала: я сейчас оденусь и поеду. Просто чтобы посмотреть. Просто чтобы быть где-то, кроме этой кухни.
Платье было в шкафу, синее, я купила его два года назад и надевала один раз. Туфли нашла за коробками. Волосы распустила, потому что в хвосте я выгляжу как всегда, а мне хотелось не как всегда, хотя я не могла объяснить зачем.
В зеркале стояла женщина, которую я почти не знала. Это было странно и немного страшно, и я одёрнула рукав, и подумала: глупо, надо снять всё это и лечь смотреть телевизор.
Но вызвала такси.
Раньше, первые лет десять, я ездила на его корпоративы. Сидела рядом, улыбалась его коллегам, пила вино маленькими глотками, потому что потом за рулём он. Коллеги были вежливы, говорили «Рита, да?» и спрашивали что-то про детей. Я отвечала. Сергей рядом разговаривал о работе с теми, кто понимал, и иногда клал руку мне на спину, и это было хорошо, это значило: я тебя вижу.
Потом перестали звать. Не специально, просто постепенно: то детей не с кем оставить, то формат другой, то далеко ехать. Я не спрашивала. Он не объяснял.
Лампочку в коридоре я всё-таки поменяла. Это было примерно в тот же период, когда поняла, что в нашем доме я чиню вещи сама, потому что быстрее, чем ждать. Быстрее самой, чем просить. Быстрее самой, чем объяснять что сломалось.
Сколько лет мне понадобилось, чтобы понять, что это не про лампочки?
Я в зеркале, в синем платье, с распущенными волосами, смотрела на себя и думала: вот она, Рита. Сорок восемь лет, двое взрослых детей, умеет чинить лампочки и варить суп из того, что есть. Ещё умеет что-нибудь?
Такси пришло раньше, чем я передумала.
В зале я взяла бокал с подноса у официанта, чтобы было куда смотреть, и пошла вдоль стены. Никто на меня не смотрел. Это было одновременно облегчение и что-то другое, что я не стала называть.
Сергея я искала и не искала. Вошла не за ним. Вошла просто так, просто чтобы войти куда-то в пятницу вечером в синем платье.
Потом она поймёт, что именно это и было важно. Не он. Не его реакция. Просто войти.
Но тогда я всё-таки его искала.
Нашла у дальнего стола, в компании трёх мужчин, он что-то рассказывал, они смеялись. Обычный Сергей: очки в тонкой оправе, пиджак, которые носит всегда, чуть наклонённая голова когда говорит. Я его знала наизусть. Двадцать три года.
Я стояла метрах в десяти и смотрела на него, и думала: сейчас он повернётся.
Он не поворачивался.
Минут через двадцать я решила уйти. Тихо, без сцены, взять пальто и уехать, и утром сказать что-нибудь необязательное, или не говорить ничего. Вечер был прожит, бокал выпит, синее платье покинуло шкаф, и это уже что-то.
Я пошла к выходу.
И почти дошла.
«Простите,» сказал голос сзади. Мужской, незнакомый. «Вы не подскажете, где здесь можно найти Петрова из финансового?»
Я обернулась. Молодой парень, явно с той же компании, смотрел на меня с той несмелостью, с которой спрашивают у красивых незнакомых женщин.
Я едва не засмеялась. Но показала ему направление и пошла дальше.
И в этот момент услышала сзади голос Сергея.
«Извините.» Он шёл к выходу тоже, не видел меня, смотрел в телефон. «Извините, я тут прохожу.»
Потом поднял глаза.
Смотрел секунды три. Поправил очки. Посмотрел ещё раз.
«Рита?»
Я не ответила сразу. Смотрела на него и ждала, что будет дальше.
«Ты...» Он поправил очки снова. «Ты здесь откуда?»
«Приехала,» сказала я.
«Но я же не...»
«Не звал,» сказала я. «Знаю.»
Он стоял и смотрел на меня с выражением, которое я видела впервые за двадцать три года. Не «Рита с кастрюлей» и не «Рита с детьми» и не «Рита, ты слышала что я сказал». Просто женщина в синем платье с распущенными волосами, которую он знал и не узнавал одновременно.
«Ты...» Он поправил очки в третий раз. «Хорошо выглядишь.»
Три слова. Двадцать три года, и три слова, сказанные с растерянностью человека, который не понимает, как пропустил что-то очевидное.
«Спасибо,» сказала я. «Я поеду.»
«Подожди,» сказал он. «Останься.»
Я подумала секунду.
«В следующий раз позови сам,» сказала я и пошла к выходу.
Дома я сняла туфли у двери. Прошла на кухню, налила воды. Фартук висел на крюке у плиты, там, где я его оставила.
Я смотрела на него и думала ни о чём конкретном. Просто смотрела.
Потом взяла и переложила его в ящик.
Не выбросила. Просто убрала с крюка, где он висел двадцать три года так, что стал частью стены. Положила в ящик, закрыла.
Крюк остался пустой.
Я налила ещё воды, выключила свет и пошла спать. Сергей вернулся в половине первого. Я уже не спала, слышала, как он разувается в прихожей, как идёт на кухню, как стоит там минуту молча.
Потом пришёл в спальню.
«Ты спишь?» спросил он тихо.
«Нет,» сказала я.
Он лёг. Помолчал.
«Хорошо выглядела,» сказал он снова. Уже иначе. Без растерянности.
Я ничего не ответила. Лежала и смотрела в потолок, и думала про крюк, на котором ничего не висит.
Узнавали ли вас когда-нибудь незнакомые люди раньше, чем свои.
Я пишу такие истории в «Милена Край» каждую неделю. Если что-то отозвалось, буду рада видеть вас там.