Жила-была в Омске гражданка Клава Терехова: дама пожилая, нервная, с палочкой и с большими претензиями к мировому порядку. Порядок этот, надо сказать, здорово ей вредил в ее мироощущении.
Взяла Клава и подала в суд на Банк.
— Хочу, чтобы договор банковского обслуживания от 17 февраля 2015 года признали незаключенным. И кредит на 500 тысяч, который взяла 28 октября 2022 года туда же. И еще 9 858 рублей с копейками верните. Это неосновательное обогащение.
Судья районного суда Фёдор Иванович надел очки, полистал бумажки. Потом снял очки, протер, снова надел.
— Клавдия Петровна, а откуда у вас, простите, карта «Maestro Социальная» взялась?
— Мне её выдали, в законном порядке.
— А заявление на получение вы писали? 27 октября 2021 года?
— Может, писала. Дело давнее, мало ли что и когда я писала или любила. Я тогда ещё чай с плюшками любила, а сейчас у меня диабет.
— Это понятно. А в системе «Банк Онлайн» вы зарегистрированы?
— Ну, зарегистрирована.
— Тогда почему договор банковского обслуживания незаключенный?
Клава руками развела:
— А потому что я его не подписывала собственноручно. Где моя подпись? Нет подписи, нет договора.
Тут с места встает представитель банка. Молодой, в галстуке, похож на школьника, которого заставили надеть пиджак.
— Уважаемый суд, — говорит он звонко. — У нас всё по закону. Заявление на банковское обслуживание от 17 февраля 2015 года имеется. Подпись гражданки Тереховой присутствует. Вот она, в деле, на 125 листе.
— А печати банка нет, — кричит Клава. — Где печать?
— Печать не обязательна, — улыбается школьник. — Мы присоединением к условиям работаем.
Судья Фёдор Иванович снова вздыхает. Он, видно, уже понял, что пенсия ему не светит, пока таких дел не пересмотрит штук сто.
— Ладно, — говорит судья. — А что с кредитом на 500 тысяч? Вы его брали или не брали?
Клава аж покраснела:
— Не брала я никакого кредита! Меня мошенники развели. Позвонили, сказали, что из «Центробанка», что деньги в опасности. Я испугалась. Я же пенсионерка, мне любое слово «уголовная ответственность», как нож по сердцу. Я всё делала, что они велели, коды им говорила, номера карт. Всё как по писаному.
— Так, — говорит судья. — А в системе «Банк Онлайн» заявку на кредит кто подал?
— Они, наверное.
— А телефон ваш?
— Мой.
— А код подтверждения кто ввел?
— Я ввела, но меня обманули. Я в заблуждении была. Природа сделки мне не открылась.
Представитель банка снова лезет:
— У нас аудиозапись есть. Гражданка Терехова разговаривает с нашим сотрудником. Сотрудник её предупреждает: осторожно, мошенники, не переводите деньги. А Клавдия Петровна отвечает: «Я всё понимаю, я стройматериалы покупаю, кирпич, цемент, надо с продавцом рассчитаться».
— Ничего я не покупала, — кричит Клава. — Меня тогда уже крутили, как хотели. Я сама не своя была, словно под гипнозом.
Судья снова листает дело, находит распечатку.
— Клавдия Петровна, — говорит он медленно. — Вам же после первой попытки перевода систему заблокировали. Потом настоящий сотрудник позвонил, с номера «900». Ещё раз всё объяснил, сказал: «Если переведете, деньги назад не вернут». Вы всё равно перевели сразу после разговора.
Клава замолкает, потом тихо так говорит:
— А он так вежливо просил, мошенник этот, и голос приятный.
— Это понятно, — вздыхает судья. — Но банк тут при чем? Банк деньги выдал, на ваш счет положил. Вы ими распорядились сами, своей волей, пусть и под влиянием приятного голоса. Оснований для признания договора недействительным я не вижу.
— А как же статья 178 ГК РФ? Заблуждение?
— Заблуждение, Клавдия Петровна, это когда вы думали, что подписываете квитанцию на авиапочту, а подписали кредит под двести процентов. А вы же сами заявку подали, сами код ввели, сами с сотрудником говорили. И даже после того, как вас предупредили, сами нажали «перевести». Тут одно из двух: либо вы себе враг, либо банку друг. Но банк тут чист.
Решение суда: в иске отказать полностью.
Пришла Клавдия домой, переживает. Тут соседка, тетя Зина, пришла с рыбным пирогом. Испекла, пока Клавдия по судам мыкалась.
— Давай хоть посидим, погорюем.
— Давай, — вздыхает Клава. — А то горестно мне. Раздала я свои персональные данные, коды, на том и погорела. Теперь вот кредит выплачивать. А они, мошенники, вон какие хитрые стали, представляются кем угодно. То «Центробанком», то Следственным комитетом.
Откусила пирога, вздохнула.
И тут звякает телефон. Клава тянется к трубке, а на экране надпись: «Центр цифровой безопасности».
- Алло.
— Мы хотим проверить безопасность вашего личного кабинета Банка.
- Проверить безопасность? Неплохо бы, а что надо…
Тут тетя Зина как крикнет:
— Стой, Клава, не смей, — И выхватила телефон, отключила, бросила на диван. — Ты что, с ума сошла? Тебе одних мошенников мало?
Клава руками разводит:
— Так говорят же: безопасность, проверка. Вдруг правда кто-то влез?
— Никто не влез, — говорит тетя Зина строго. — Моя дочка тут читала данные «Лаборатории Касперского», она мне все уши прожужжала про эти разводы. Слушай сюда.
Тетя Зина отодвинула чашку, положила пирог на блюдце и начала рассказывать, как по писаному:
— С середины апреля этого года, — говорит, — пошла волна атак. Делают мошенники сайты: один в один как официальные. Пишут: «Центр цифровой безопасности». Красиво так. Советы дают, про банки рассказывают, даже логотипы настоящие ставят, предлагают проверить, не украли ли твои данные. Для этого, говорят, укажи номер телефона. Мы, говорят, всё проверим, «диагноз» поставим.
— Ну, это же хорошо. Заботятся.
— Заботятся они, как волк о баране. Ты номер даешь, и всё, твои контакты у них в базе. Через час звонят уже другие ребята, представляются сотрудниками безопасности банка или даже госструктуры. Говорят: «У вас попытка взлома, Клавдия Петровна. Срочно переходите по ссылке. Называйте коды. Переводите деньги на безопасный счет».
— Ой, — говорит Клава. — А я и повелась бы.
— Еще бы не повелась. Они же на страхе играют. Чем больше ты боишься за свои данные, тем быстрее им всё отдашь. А на самом деле никакой диагностики нет, никто твой кабинет проверять не будет. Им только номер твой нужен, чтобы обзванивать и разводить.
Клава побледнела даже.
— И что же делать? — шепчет.
— А вот что, — говорит тетя Зина. — Запомни, как «Отче наш». Первое: никогда, ни за какие коврижки не вводи свой номер телефона на подозрительных сайтах, не доверяй сервисам, которые лезут с проверками. Второе: если страшно, что взломали, сама зайди в свой личный кабинет, сама смени пароль, проверь, кто заходил. Третье, самое главное: если кто-то звонит и начинает вещать про «безопасность», «коды», «проверку», клади трубку. Не продолжай разговор. Никаких ссылок, никаких кодов.
— А если правда проверка? — не унимается Клава.
— Не бывает такой проверки, Клава. Ни один уважающий себя банк не будет у тебя по телефону коды выспрашивать. Ни один центр безопасности не попросит перевести деньги на левый, якобы безопасный счет. Это всё липа, развод чистой воды.
Клава замолчала, посмотрела на телефон, который валялся на диване темным стеклом кверху.
— Зина, — говорит тихо. — А если бы ты не выхватила? Я бы уже, наверное, опять вляпалась.
— Лучше пирог ешь с рыбой, горячий еще.
Взяла Клава пирог, откусила, чавкнула.
— Вкусный, хоть одна радость. А то от моей доверчивости одни слезы.
— То-то, — кивает соседка. — Поменьше слушай незнакомцев, побольше соседей. Сосед хоть пирогом накормит. А там одни убытки.
И сидят они так, пьют чай, вспоминают старые добрые времена, когда мошенники просто сказки на улице рассказывали, а теперь цифровая безопасность, проверки, коды... Сложно все стало.
Клавдия вздохнула, успокоилась, да и решила обжаловать решение суда. Пошла она в апелляцию. Там сказали: оставляем решение без изменения, а жалобу — без удовлетворения.
Клава — в кассацию. В Восьмой кассационный суд общей юрисдикции.
— Отмените эти незаконные решения. Я потерпевшая. Вон и уголовное дело возбуждено, постановление есть. Я там признана потерпевшей.
В кассации посмотрели на все это судьи, да и говорят:
— Уголовное дело, конечно, хорошо. Но неустановленное лицо, которое по части третьей статьи 159 УК действует, это не Банк. Банк тут не мошенник. Банк деньги дал, как просили. Вам, Клавдия Петровна, надо не банк судить, а себя за доверчивость.
Клава пыталась спорить. Писала, что договор банковского обслуживания она вообще не заключала, что подпись на заявлении не её, что никакого ключа электронной подписи ей не выдавали.
Но кассация стояла на своем:
— Договор заключен. Электронная подпись — это смс-код. Код вы сами ввели. Значит, подписали. Не нравится — не надо было телефон к карте привязывать. А привязали — терпите.
И вынесли определение:
— Решение районного суда и апелляцию областного суда оставить без изменения. Кассационную жалобу гражданки Тереховой Клавдии Петровны без удовлетворения.
Клава Терехова вышла из суда, посмотрела на пасмурное небо, потом посмотрела на свой телефон. Телефон молчал. Мошенники тоже больше не звонили — видно, нашли другую доверчивую бабушку.
Кое-как доплелась Клава до дому, ноги гудят, в голове одна кассация. Сбросила пальто на табуретку, заварила чаю покрепче. Сидит, пьет, смотрит в одну точку. Зина зашла. Тут Клава вдруг оживилась, полезла в карман халата, достала бумажку.
— А хочешь, Зина, я тебе всё решение кассационного суда перескажу? Там про аутентификацию и пароли интересно написано.
— Не хочу, — сказала тетя Зина. — Я лучше пирог принесу, с вишней, чаю попьем, а то слушать про твои суды сил больше нет.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 31.10.2023 N 88-21330/2023