Армандо вместе с доктором помогли Бернардо добраться до его комнаты и уложили на кровать. Затем Армандо внимательно осмотрел рану и поспешил успокоить товарища:
- Слава Богу, ничего серьёзного, на этот раз тебе повезло, твой доктор очень грамотно поступил, наложив повязку с этим лек_арством. Я бы ещё кое-что сделал, - сказал он, отойдя в сторону и тихо поговорив с доктором.
Тот кивнул и быстро вышел из комнаты. Через несколько минут он вернулся с необходимыми преп_аратами и передал их Армандо, который сразу приступил к обработке раны.
- Армандо, пожалуйста, не давай мне сейчас сно_творное, - попросил его Бернардо, - Я хочу быть в сознании, пока здесь моя дочь, Маргарита. А когда она уедет, я буду готов следовать всем твоим указаниям.
- Хорошо, - кивнув, согласился тот, - но тебе придётся полежать спокойно хотя бы час.
Бернардо лишь пожал плечами, его губы тронула лёгкая улыбка.
- Что ж, пусть будет так, - произнёс он, - уверен, мои девочки найдут чем занять себя в это время.
И он не ошибся. Стоило девушкам начать разговор, как темы сами собой потекли, словно ручей.
Они с головой окунулись в воспоминания о детстве, делясь самыми сокровенными моментами, радостями и печалями. Маргарита с грустью призналась, что ей никогда не довелось узнать свою мать, лишь увидеть её на одном маленьком портрете.
Земфира же рассказала, что её мать жива, но их отношения никогда не были тёплыми. Зато она очень любит свою бабушку, цыганку Гожи, и эта любовь взаимна. Земфира с восторгом пообещала познакомить Маргариту с Гожи, описывая её как поистине удивительную женщину.
Армадо и Бернардо тоже коротали время в воспоминаниях и беседе.
- Ох, Армандо, ну ты и заболтал меня! - вдруг встрепенулся Бернардо, - я и не заметил, как пролетело больше двух часов! Мои девочки, должно быть, уже проголодались.
- Это я тебя заболтал? Да ты сам с таким удовольствием предавался воспоминаниям. Было так интересно, что время и не заметили. И, признаюсь тебе, я тоже не прочь перекусить. Не только твои дочери.
- Ну так что же ты стесняешься? Помоги мне выбраться из этой кровати! – сказал Бернардо и приподнялся. Армандо тут же оказался рядом, помог ему встать, и они, постояв секунду, вышли из комнаты.
Лёгкий ветерок трепал тяжёлые бархатные шторы в гостиной. Именно сюда, в эту просторную уютную комнату, они вошли и остановились на мгновение.
- Хм, здесь их нет, - огляделся Бернардо, - где же они могли скрыться? В комнате Земфиры или в библиотеке? – задумчиво потёр он подбородок и улыбнулся, - пойдём-ка поищем моих дочерей, пока будут накрывать на стол. Ты мой дом заодно посмотришь, - предложил он.
- С удовольствием, - согласился Армандо, и они покинули зал.
Девушек не оказалось ни в одной из комнат, и Бернардо не на шутку встревожился.
- Заир! – позвал он слугу, - где мои дочери?
- Они ушли в мезонин, господин. Примерно полчаса назад, - доложил тот.
- Ах, мезонин... Ну да, как же я забыл! - усмехнулся Бернардо, - тайное место Земфиры, её личное пространство. Туда и меня-то не всегда пускают. Ладно, пойдём, попробуем туда пробраться, - сказал он, и они с Армандо направились к лестнице, ведущей наверх.
В это время, в тишине уютной надстройки с балконом, где, казалось, тени прошлого переплетались с реальностью, Маргарита и Земфира склонились над древним, окованным железом сундуком, в котором хранились родовые реликвии: небольшая складная икона, камни, не просто красивые, а обладающие защитной силой - аметист, сердолик, лунный камень, кусочки янтаря, несколько медальонов с изображением мистических существ и древних божеств, небольшие мешочки с ароматными травами, набор рун, остатки особых свечей, окрашенных в определённые цвета, красивое перо-стилус, чётки из дерева, небольшие флаконы с ароматными маслами, маленькие статуэтки, зеркальце в изящной оправе, подвеска в виде акульего зуба на золотой цепи, цыганское монисто и ещё некоторые личные “сокровища”.
- Ты снова здесь, в этой пыльной гробнице прошлого? - получив разрешение войти, спросил Бернардо младшую дочь, - когда я смотрю на этот твой сундук, который подарила тебе твоя бабушка Гожи, у меня возникает именно такая ассоциация.
- Папа, даже если здесь и есть пыль, то это всего лишь время, которое оседает на всём, но она не умаляет ценности всех этих предметов, - глубокомысленно заявила Земфира.
- И как в древних гробницах, где каждый объект вызывает благоговение перед его историей, этот сундук хранит в себе нечто большее, чем все эти предметы. Это просто невероятно! И я благодарна своей сестре, что она поделилась со мной самым сокровенным, - с восторгом произнесла Маргарита.
- Ты слышишь, Армандо? Мои дочери - так близки друг другу, будто одно целое. Такие умницы! – с нежностью в голосе произнёс Бернардо.
- Согласен, не удивлюсь, если у них есть наш общий знак, - загадочно улыбнулся Маргарите Армандо, и та, поняв его намёк, заговорщицки моргнула и посмотрела на сестру.
- Земфира, теперь мы знаем, что мы обе – дочери нашего отца, - начала она, и её голос стал тише, - и ты знаешь, что мы обе – наследницы рода Сфорца.
Земфира кивнула, её взгляд стал более сосредоточенным.
- Да, это не секрет. И что же?
Маргарита глубоко вздохнула.
- Есть особый знак, который связывает многих людей этого рода – это родинка за ухом, - таинственно произнесла она.
- Родинка? Да, у меня она есть. Бабушка Гожи говорила, что она передалась мне от дедушки Кхамало, у него была такая же, - ответила Земфира и откинула волосы, представляя всем необычный узор.
Маргарита кивнула, её глаза наполнились слезами.
- Мы обе…Мы сёстры и мы – Сфорца. У нас не только общая кровь, но и общий символ, который связывает нас с древним родом.
Слегка отодвинув волосы, она показала Земфире свою родинку, и та поёжилась, словно по её спине пробежал холодок.
Взгляды сестёр встретились, и в их глазах вспыхнул огонь - огонь древней силы, которая теперь пробуждалась в них.
- Мы связаны не только кровью, но и судьбой, - промолвила Земфира, и сёстры обнялись.
Солнце опустилось за горизонт, и наступил момент расставания. Армандо и Маргарита, обменявшись тёплыми прощаниями с Бернардо и Земфирой, отправились в путь.
Армандо сначала довёз Маргариту до Топкапы, а потом отправился домой.
Оставшись наедине со своими мыслями, Маргарита вдруг ощутила острое желание, чтобы отец и Земфира были рядом. Она лежала в постели и размышляла над тем, как можно осуществить это.
Внезапно, словно озарение, её осенила мысль: "А что, если я устрою их при дворе? - прошептала она, и в её глазах зажёгся решительный огонёк, - это позволило бы мне чаще видеть их, быть в курсе их дел и, возможно, даже влиять на их судьбы. Ведь двор – это место, где решается многое”.
Думая об этом, Маргарита не заметила, как крепко уснула. Ей снился прекрасный сад, где она с сестрой беззаботно смеялась, а отец, сидя в беседке, с улыбкой наблюдал за ними.
Утро прокралось в её комнату сквозь узорчатые ставни, и она сладко потянулась, ощущая, как сон отступает, а в голове уже зреет желание поговорить с Мустафой.
После вечерней трапезы это желание стало особенно сильным, и она, облачившись в струящееся шёлковое платье, цвет которого напоминал о закате, отправилась к покоям шехзаде.
Слуга, сообщив о её приходе, тут же распахнул перед ней дверь. Мустафа вышел ей навстречу, и его лицо сразу озарила искренняя улыбка.
- Маргарита, ты просто невероятно красива! Ты словно солнечный луч, осветивший мои покои, - сказал он, мягко взяв её за руку и приглашая присесть на уютный диван.
Маргарита мгновенно вспыхнула румянцем, а её глаза заблестели.
- Шехзаде, Ваши слова - это настоящее счастье, - прошептала она, придвигаясь ближе и кладя голову ему на плечо.
Чувствуя её тепло, Мустафа нежно погладил её по волосам
- Ты сегодня такая задумчивая, моя Маргарита. О чём размышляешь?
- О многом, мой шехзаде, - вздохнула она с лёгкой улыбкой, - о прошлом, о настоящем и о будущем
- О будущем со мной? – ласково спросил Мустафа.
Маргарита подняла голову и посмотрела ему в глаза.
- Да, конечно, с Вами, шехзаде. Теперь моя жизнь наполнена любовью к Вам! А ещё я думаю об отце и сестре. Я пробыла вчера с ними целый день и поняла, что не могу насытиться общением с ними. Шехзаде, я должна быть рядом с ними, я жажду проводить с ними как можно больше времени, но дворцовый этикет не позволяет этого.
- Я знаю, как тебе дороги эти люди, и понимаю тебя. Однако ты тоже должна понимать, что твоя жизнь скоро изменится, и твои родные… они живут своей жизнью, боюсь, что видеться слишком часто вам не получится.
- К сожалению, да. Но ведь есть способы, которые позволят нам быть ближе. Я думала, - глаза её вмиг загорелись искоркой, - я думала, если мой отец…если бы он мог служить при дворе. Здесь, рядом с нами, ну или недалеко.
- Служить при дворе? Твой отец? - слегка удивился шехзаде, - но его прошлое…такое непростое. Это серьёзное предложение, Маргарита. Мы должны быть уверены в лояльности твоего отца к Османской империи.
- Он давно оставил своё прошлое позади. И он мудр, опытен, он знает многое о мире, о людях. Его знания могли бы быть полезны. Я верю в него, шехзаде. И я знаю, что он будет верен Вашему государству и повелителю, как и я. А моя сестра…Ей нужен пример. Ей нужен отец. И если она будет здесь, я смогу чаще видеть её и помочь лучше узнать и полюбить Османскую империю. Хотя она и сама уже показала, как относится к османскому государству: это ведь именно она помогла выявить тех персов у ворот Стамбула.
Мустафа задумался.
- Маргарита, я верю тебе, верю твоему отцу. Однако решение о его приёме на службу во дворец будет принимать сам повелитель. Он сейчас находится в обители дервишей и вернётся со дня на день. Тебе придётся набраться терпения и немного подождать, - наконец, ответил он и тут же поинтересовался: - Скажи, а сам он согласен служить Османской империи? Ты его спрашивала об этом?
- Нет, шехзаде, я не спрашивала. Я полагала, что он будет не против. Но Вы правы, я поступаю опрометчиво. Действительно, сначала нужно спросить его.
- Маргарита, я предлагаю такой вариант. Я скажу об этом Ибрагиму-паше, а он, в свою очередь, обратится к повелителю. Если султан Сулейман не будет возражать, то Вы сможете обсудить это с Вашим отцом, - сказал Мустафа.
- Шехзаде, я безмерно Вам признательна за Вашу поддержку. Вы не представляете, как это для меня важно. И будьте уверены, я никогда не забуду Вашей доброты и всегда буду готова ответить тем же, - с пылом произнесла Маргарита.
Ещё минуту они провели в тишине. Потом Маргарита, внимательно посмотрев на Мустафу, спросила:
- Шехзаде, Вы и Ибрагим-паша несколько раз упоминали, что повелитель уехал в обитель дервишей. Что это за место, и зачем он туда отправился? Простите, если я со своим вопросом показалась Вам излишне любопытной.
- Ну что ты, это совершенно нормально. Напротив, очень похвально, что тебя интересуют традиции Османской империи, - ответил Мустафа, - повелитель перед походом всегда отправляется в обитель дервишей для духовного очищения и смотрит их танцы. Такова традиция. Дервиши - это последователи учения Джалалладдина Руми.
- Это тот прекрасный поэт, усыпальница которого находится в Конье?
- Да, он поэт, он философ и он основатель суфийского ордена, одного из направлений в исламе. Суфийский орден пытается найти путь к единению человека с Аллахом с помощью ритуальных танцев. Танец дервишей – это особый таинственный ритуал поклонения Аллаху. Их одежда, ритмика танца под чарующие звуки камышовой флейты – всё это завораживает.
Музыка и крутящиеся дервиши очищают душу, позволяют заглянуть вглубь себя и убедиться, что Аллах очень близко к тебе. Дервиши вращаются вокруг своей оси в белых продолговатых колпаках из войлока и с чёрными накидками, которые они сбрасывают во время танца и предстают в белых одеяниях. Такая смена одежд истолковывается как см_ерть и воскрешение. При вращении дервиши держат правую руку обращённой к небу, а левую - к земле, никогда не касаются друг друга плечами, не произносят ни звука, не производят никаких движений ладонями или головой. Когда смотришь на них, сознание просветляется, становится легко, чисто, уравновешенно.
- Боже мой, как же это, наверное, красиво! Вот бы мне хоть одним глазком взглянуть! - восхищённо проговорила Маргарита.
Мустафа улыбнулся.
- Обещаю тебе, ты увидишь танец крутящихся дервишей. Уверен, он поразит тебя до глубины души и очарует.
Маргарита собиралась что-то добавить, но тут в дверь постучали. Вошедший слуга обратился к шехзаде с вопросом, готов ли он принять Хюррем-султан.
- Да, конечно, я готов поговорить с султаншей, – ответил Мустафа, и его лицо тут же стало необычайно серьёзным, - передай госпоже, что я жду её в своих покоях.
Маргарита быстро поднялась и, поклонившись, попрощалась с шехзаде до следующего дня.
Не прошло и пятнадцати минут, как в покои Мустафы вошла Хюррем-султан. Присев в лёгком реверансе, она проследовала к дивану, на который он указал ей.
- Шехзаде я хотела бы поговорить с Вами о Вашей матушке, - начала Хюррем, не тратя времени на долгие вступления.
Плечи Мустафы тут же напряглись, а брови нахмурились.
- О чём именно? - настороженно спросил он.
- Я знаю, что с ней происходит. Мы беседовали с ней на эту тему, и я обещала ей помочь. Шехзаде, я кое-что придумала.
Мустафа посмотрел на неё с пристальным вниманием.
- Если матушка решила поделиться с Вами, значит, она Вам доверяет. Скажу лишь, что я полностью на её стороне. Я нисколько её не осуждаю, наоборот, я рад, что она счастлива, и я не против того, чтобы у неё появился этот ребёнок, плод их с пашой любви. Так что же Вы придумали?
- Я тоже на стороне Махидевран-султан. Жизнь для неё обрела новый смысл в Манисе. Вдали от дворца Топкапы она нашла утешение и, что более важно, настоящую любовь в лице одного из влиятельных пашей. Насколько я знаю, их чувства взаимны и глубоки. Честно признаюсь, эта новость стала для меня настоящим откровением и поначалу немного испугала, ведь Вы знаете, какое наказание предусмотрено за такой проступок. Однако я считаю это несправедливым по отношению к Махидевран-султан. Она красивая молодая женщина и заслуживает женского счастья. Скрывать её положение будет несложно, об этом я позабочусь. А вот утаить рождённого малыша будет невозможно. До его появления осталось не так много времени. Повелитель ещё не назначил точную дату своего похода. Один Аллах знает, когда начнутся роды у Махидевран-султан, это может случиться и до отъезда повелителя, и тогда может произойти самое страшное. Я подумала, что, если сказать, что Гюзель-хатун оказалась беременной? Вы, отсрочив наказание, отправите её в Старый дворец вынашивать ребёнка, чтобы потом забрать, как и полагается. Таким образом, Махидевран-султан сможет спокойно возвратиться в Манису и воспитывать малыша. Поэтому я и решила поторопиться поговорить с Вами до того, как Вы прикажете привести в исполнение наказание для Гюзель-хатун.
- Думаю, это вполне приемлемый план, - начал Мустафа, - особенно учитывая, что Маргарита просила пощадить Гюзель. Мы объявим, что она беременна, оставим её на некоторое время в Старом дворце, а затем отправим туда Махидевран-султан перед самыми родами, якобы наблюдать за беременной наложницей. Но ведь Гюзель быстро поймёт, что это обман, - заметил он после паузы. - Что тогда?
- Мы тайно вывезем её из Старого дворца туда, куда Вы прикажете, сообщив по пути, что беременность была ложной, а шехзаде заменяет ей казнь ссылкой. Она даже будет благодарна, что осталась жива - ребёнка у неё всё равно забрали бы, а кА_знь была бы неизбежна. В этот же день в Старый дворец приедет Махидевран-султан наблюдать за беременной наложницей. Я отправлю с ней своих самых верных служанок и лекаршу Ахсен-хатун. Они возьмут на себя все хлопоты о, якобы, беременной Гюзель, которой во дворце уже не будет. Затем примут роды у Махидевран-султан, сообщат, что ребёнок родился раньше положенного срока и будут его выхаживать. Позже Махидевран-султан возвратится в Топкапы со своим малышом.
- Что ж, хорошо. Я согласен. Пожалуй, это действительно наилучший выход из сложившейся ситуации. Благодарю Вас, госпожа, за Ваше участие и помощь. Вы не против, если я попрошу Вас самой рассказать матушке о нашем плане?
- Если Вы позволите, шехзаде, то, конечно, мне будет удобнее самой поговорить с Махидевран-султан. А как Вы думаете, стоит ли посвятить в это Джамала-пашу?
- Да, безусловно. Но с ним я поговорю сам, - ответил Мустафа.
- Верное решение, шехзаде, - кивнула Хюррем, - очень хорошо. Если позволите, я сейчас же отправлюсь к Махидевран-султан. Она очень беспокоится, а ей сейчас категорически нельзя испытывать волнение.
- Разумеется, Хюррем-султан, можете идти, - с улыбкой ответил Мустафа, и они тепло простились.
Уже на следующий день в покои Махидевран пришла личная лекарша Хюррем-султан. Она внимательно осмотрела госпожу и настоятельно рекомендовала ей меньше выходить и больше отдыхать, предписав постельный режим и общеукрепляющие микстуры. Причиной такого недомогания султанши объяснили последствия сильного стресса, который она пережила, узнав о покушении на своего шехзаде. Все видели, что новость об этом происшествии была настолько потрясающей, что госпожа даже теряла в своё время сознание.
После того как Хюррем удалось уладить все вопросы с Махидевран, она переключилась на заботы о Сюмбюле-аге.
Она дала ему слово, что поможет с приданым для его дочери, и для этого вызвала к себе хазнедар гарема и поручила подготовить щедрые подарки для девушки.
Затем она написала письмо Себастьяну и позвала к себе Гюля-агу.
- Гюль-ага, ты знаешь, когда приедет жених Нурмелек? - спросила она.
- Да, госпожа, уже завтра, - ответил он с поклоном.
- Я решила сама прийти к ним на никах, - объявила Хюррем.
Гюль-ага тут же встревожился.
- Госпожа, я бы не советовал, - деловито заявил он, - это может быть опасно. Вы же знаете, что за этим неверным может быть слежка и, чего доброго, нападение. Правда, особых торжеств они устраивать не будут по известным причинам, но ситуация всё равно остаётся напряжённой.
- Гюль-ага, мы возьмём надёжную охрану и пробудем там всего несколько минут. Думаю, Сюмбюлю-аге будет приятно, если я поддержу его в этот момент расставания с дочерью. К тому же, мы сможем ещё раз попрощаться с Нигяр, - решительно ответила Хюррем, и Гюль-ага, цокнув языком, помотал головой.
- Я буду всю ночь молиться, чтобы Аллах уберёг Вас, - сказал он с искренней тревогой.
- Спасибо, Гюль-ага, - с теплотой ответила Хюррем, - а я, в свою очередь, попрошу Всевышнего о твоей защите.
Эти слова тронули Гюль-агу до глубины души, и он, растроганный, покинул покои госпожи.
Церемония бракосочетания Нурмелек и Себастьяна прошла довольно скромно, с условием, что пышные празднования состоятся позже - через год, когда все волнения, связанные с ситуацией вокруг Себастьяна, улягутся, и молодожёны приедут из Ирландии в Стамбул.
Сюмбюль-ага вместе с супругой Джевхер предстали в дорогих и изысканных нарядах, ведя себя с достоинством и сдержанностью. Хотя они не показывали своих чувств открыто, по их глазам было видно, что будущий зять им действительно понравился.
- Слава Аллаху, Сюмбюль, что этот чужак согласился провести обряд по нашим традициям, по мусульманскому обычаю, - тихо произнесла Джевхер.
- А что ему оставалось делать? Конечно, он согласился, иначе я бы не отдал свою дочь замуж за него, - с гордостью ответил Сюмбюль.
Стоявший рядом Илькин лишь сдержанно улыбнулся.
- Я ему сказал, чтобы на острове он тоже провёл свой обряд, - заметил он, - ничего страшного, если Нурмелек посетит их храм.
- Верно, сынок, а через год устроим торжество, как положено, - поддержал отец.
- Вы уж совсем, это лишнее, - попыталась возразить Джевхер, но мужчины мягко прервали её, не давая развить мысль.
Визит самой Хюррем-султан на свадьбу стал настоящим событием, поразившим всех присутствующих, а Сюмбюль-ага не смог сдержать слёз.
Султанша тепло поздравила молодожёнов, одарив их роскошными подарками. А Себастьяну она передала личное послание-напутствие, после чего быстро покинула торжество.
На следующий день Нурмелек и Себастьян отправились в путь на далёкий остров, который должен был стать началом их новой, семейной, жизни, наполненной уважением и любовью.