Вчера, когда я размышляла, с чего же начать этот важный разговор о жизни и смерти, случилось одно событие.
Я спускалась от бассейна. Он на крыше нашего отеля, девятый этаж. Солнце ярко светило. И вдруг я остановилась.
Маленький голенький птенчик лежал прямо посередине дорожки. Мёртвый.
Я смотрела на него и не могла понять. Откуда? Рядом нет ни деревьев, ни кустов, ни гнёзд. Только открытое небо и бетон. А он лежал целый, нетронутый, будто только что упал. Будто само небо обронило его мне под ноги.
Смерть. Она рядом. Даже там, где её совсем не ждёшь. Даже на девятом этаже у бассейна, где, кажется, только вода, солнце и отдых.
Я стояла и смотрела на этого птенчика и думала о том, что писала ещё утром, что пора. Пора поговорить о жизни и смерти.
Впервые я столкнулась со смертью, когда мне было 11.
Мы спешно возвращались с папой с его родины из Тамбова, куда только приехали. И на вокзале папа сказал, что моего любимого дедушки Вани не стало. Ему было всего сорок девять. Я помню, как я кричала, плакала, не верила. А потом похороны. И это странное чувство пустоты. Только что человек был, и вот его нет. Никто ничего не объяснял. О смерти тогда не говорили. Просто старались забыть, сделать вид, что ничего не случилось. Жизнь продолжалась, но внутри осталась боль.
Потом были другие смерти. Одна за другой умерли две родные сестры папы. Онкология. Двадцать восемь лет и тридцать два года. Они были такие молодые, красивые. У одной осталось двое маленьких детей: восемь и три года.
Потом еще череда смертей.
И каждый раз это было как удар. Но мы снова молчали. Не знали, как говорить, как проживать.
И только когда заболел папа, я начала по-настоящему погружаться в эту тему. Не могла больше прятаться. Страх смерти подступил вплотную. Липкий, холодный, огромный. Я боялась самого процесса: как это будет? Как он будет уходить? Что я буду чувствовать? Выдержу ли? Я никогда не видела, как умирают люди. Все смерти до этого были скоропостижными. Человек был, и вот его нет.
А еще, когда слышим «онкология», в голове сразу возникает картинка смерти в страшных муках, когда даже обезболивающие не помогают. Я боялась этого больше всего, что отец будет физически мучиться, а я не смогу ему помочь. И рядом ещё мама с её приступами, в одной маленькой комнате.
Этот страх стал почти невыносимым после случая в больнице. Мы приехали на скорой, а заведующий вызвал меня и сказал: «Могу посоветовать только хоспис». Что??
Отец был в сознании, в ясном уме. Как я могла отвезти его умирать в чужое место? Только домой. Пусть страшно, пусть тяжело, но не бросать.
Опять слёзы... Думала, уже всё отгоревано.
Но там же, в больнице, одна молодая медсестра обронила фразу, которая потом стала моим маяком. Её брат умирал от рака с метастазами в мозг и не чувствовал боли. Это не надежда на исцеление, это уже было не про то. Это надежда, что он уйдёт без агонии, без боли.
А потом случился первый эпилептический приступ. И когда я держала отца за руку, я уже знала, что сказать.
— Папа, болезнь зашла далеко. Ты сейчас на перекрёстке. Можешь выздороветь и забыть как страшный сон. А можешь умереть. Я знаю, тебе страшно. Но если смерть, то ты умрёшь или во время приступа, или во сне. Без боли.
И он мне поверил. И так крепко меня обнял тогда.
Я сказала ещё одну важную вещь:
—Не переживал, маму мы не бросим.
— Я знаю, ответил он.
Мы много говорили с папой в последний месяц о жизни, о смерти. Он говорил удивительно спокойно:
— Я не боюсь умирать. Я прожил хорошую жизнь. Я счастлив. У меня прекрасная жена, прекрасные дети и внуки, у всех дружные семьи. Вы все рядом, все вместе. Я занимался делом, которое люблю - лес. И увлечения, которые со мной всю жизнь – голуби, рыбалка, цветы.
И я понимала: это правда. Он действительно счастливый человек. Он жил так, как хотел, как выбрал.
— Я не боюсь умирать, но как же хочется ещё пожить, говорил папа
И мы плакали вместе.
Ему было всего шестьдесят три.
Он ни разу не пожаловался ни на жизнь, ни на Бога, ни на несправедливость. И мы, его дети, уже зная, что метастазы везде (во внутренних органах, костях, мозге, глазах), всё равно поддерживали в отце эту жажду жизни и веру.
Я смотрела на него и училась. Училась смотреть страху в глаза.
Но внутри я всё ещё боялась. Мы ухаживали по очереди - я, сестра, брат. И я ловила себя на мысли, что мечтаю, чтобы отец ушёл не в мою смену. Боялась, что если это случится, когда я буду рядом, я не выдержу, не справлюсь, сломаюсь.
В один из дней я проснулась дома ночью. Просто почувствовала. Внутри было ясно: скоро. И мне вдруг захотелось быть рядом. Не убежать, не спрятаться, а быть.
Я поехала. Ночью.
Как-то так получилось, что в ту ночь у постели умирающего отца оказались все трое его детей. Под утро нас срубил сон. Я проснулась от жутких картинок, мне снился отец. Подошла к постели, следом за мной проснулись брат и сестра.
Папа два дня уже был без сознания: коматоз, не реагировал, глаза закрыты, тяжело дышал.
И в эту минуту, когда мы встали около него, мы увидели: парализованная рука начала подниматься и тянуться вперёд. Мы все втроём взяли его за руку, плакали, говорили, что любим его, и просили его душу не бояться.
Он открыл глаза. Они были такого голубого, ясного цвета. Я только на картинке в интернете у младенцев видела такие. До этого его глаза были мутные, как у рыбы в слизи. А здесь - ясный, светлый взгляд. Он смотрел куда-то вдаль, а потом резко зажмурился, как от яркой вспышки, и улыбнулся. Такой улыбкой, какой я в жизни ни у кого не видела. Блаженной, светлой.
И его душа полетела. Свободная.
Мы с сестрой одновременно прошептали: «Папа видит сейчас Бога».
И мы вместе с ним.
Это было необыкновенное зрелище. Волшебное.
Мы держали его за руку. Все трое его детей. В тот самый момент его перехода. Это чудо, что так вышло.
И это было не страшно. Это было светло.
Мы зажгли свечи, начали читать псалтырь. И только потом звонили, вызывали службы и всё остальное.
Вчера этот птенчик на плитке, он не просто так оказался на моём пути. Он пришёл напомнить: смотри, не отворачивайся. Говори об этом. Думай. Чувствуй.
Потому что только признав свой страх, можно перестать от него прятаться. И только тогда он перестаёт управлять нами.
Я ещё вернусь к этой теме. Расскажу, как папа после смерти приходил к нам во снах, что просил передать, что рассказывал, показывал.
Но сегодня просто птенчик и море рядом.
И папа. Который научил меня не бояться смерти.