Глава 21
В городе кончилась соль.
Пелагея узнала об этом на базаре, когда мясник отказался взвесить ей кусок конины.
— Не на чем солить, хозяюшка, — сказал он, разводя руками. — Крупинки не осталось. Кто что припрятал — тот и царь.
— А мясо?
— Мясо есть. Конину едим, собак, кошек. А без соли — трава травой.
Пелагея купила конины, завернула в тряпицу, пошла домой. Дети ели молча — Ванька капризничал, Матвей хмурился.
— Мам, а когда это кончится? — спросил старший.
— Не знаю, сынок.
— А отец бы знал?
— Отец бы дрался. А мы ждём.
Матвей отодвинул миску.
— Я хочу драться.
— Мал ещё.
— А Данила Безродный с пятнадцати лет воюет. Я старше.
Пелагея посмотрела на сына долгим взглядом.
— Вырасти сначала. А потом — хоть в атаманы.
Матвей обиженно замолчал, но спорить не стал.
В лазарете Копна встретила её с кислым лицом.
— Плохи дела, Козлиха. Перевязок нет. Тряпки кончились. Сжигаем всё, что горит, а раны затыкаем чем попало.
— А кровь? — спросила Пелагея. — Кровь — не связывает раны?
— Кровь — не клей. — Копна помолчала. — Но если замешать её с золой и мукой — можно сделать замазку. Правда, муки почти нет.
— А зола есть?
— Золы — навалом.
Пелагея пошла в кухню, собрала в горшок золы из печи, смешала с водой, добавила муки — последние пригоршни. Получилась серая, густая масса.
— Копна, смотри.
Старуха поглядела, понюхала.
— И что с этим делать?
— Рану чистить золой, сверху — эту кашицу. Бинтов нет — пусть на воздухе сохнет.
— Рискованно.
— А умирать от лихорадки — не рискованно?
Копна вздохнула, взяла горшок.
— Будем пробовать.
Глава 22. Соль и пепел
Через три дня в лазарет привезли пятерых из стычки у Молоховских ворот.
Трое были живы, двое — нет. Копна сразу занялась живыми, а Пелагея опустилась на колени перед мёртвыми, закрыла им глаза, сложила руки на груди.
— Царствие Небесное, — прошептала она. — Простите нас, грешных.
В дверях появился Григорий Горяинов. Усталый, с сединой на висках (откуда она взялась — непонятно, ему ещё не было сорока), с руками в чёрных пятнах.
— Козлиха, — позвал он. — Ты нужна на стене.
— Зачем?
— Бабы твои… эти… которые с тобой на базар ходили. Они воду льют на камни, лёд намерзает, враг не поднимется. Им нужен старший.
— Я не воин.
— Ты — голос. А голос иногда сильнее сабли.
Пелагея сняла передник, накинула тулуп и пошла за Горяиновым.
На стене было холодно, ветрено и страшно.
Женщины работали молча — таскали вёдра с водой, выливали на скаты, откуда враг мог лезть. Лёд нарастал быстро, делая стены скользкими и неприступными.
— Пелагея Семёновна! — окликнула её молодая баба, чьё лицо было скрыто под платком. — Скажи, долго нам ещё терпеть?
— Столько, сколько Господь даст.
— А если не даст?
— Тогда сами возьмём.
Пелагея говорила негромко, но все услышали. Женщины остановились, посмотрели на неё.
— Выше нос, бабы, — сказала она. — Мы — смоленские. Мы не сдаёмся.
Глава 23. Свадьба без венца
Анфиса сидела у окна, смотрела на заснеженную улицу.
Петруша приходил дважды — приносил гостинцы, мялся, говорил о будущем. Она кивала, улыбалась, но в душе всё холодело.
— Тётушка, — спросила она в тот же вечер. — А если я откажу? Что будет?
— Будешь жить с нами. До конца осады. А там — посмотрим.
— А после осады?
— А после осады мы все будем другие.
Анфиса вздохнула.
— Может, согласиться? Пока не поздно.
— А ты его любишь? — спросила Пелагея прямо.
— Нет. Но ведь и Данила… он мне отказал.
— Отказал, потому что дурак. Но дураком он останется, хоть с деньгами, хоть без. А ты за себя решай. Не за меня, не за Петрушу, не за Хлоповых.
Анфиса закрыла лицо руками.
— Как же трудно, Господи.
— Трудно, — согласилась Пелагея. — Но когда легко — это не жизнь.
Глава 24. Земля гудит
Копна проснулась ночью от того, что земля гудела.
Она встала, вышла на крыльцо, приложила ухо к мёрзлой земле.
— Не к добру, — сказала она. — Чужие идут. Много.
Она оделась, взяла посох и пошла к воеводскому дому.
Шеин не спал — сидел над картами, пил кислый квас.
— Мать Копна? — удивился он, когда старуху впустили. — Ты чего в такую рань?
— Земля гудит, воевода. Чужие идут. С юга. Много.
— Откуда знаешь?
— Я травница. Я землю слушаю.
Шеин помолчал.
— Верю. — Он подозвал дьяка. — Пошли разведку на юг. Живо.
Разведка вернулась через три дня. Сообщение было нерадостным: к Смоленску шёл свежий отряд литвинов. Тысяча конницы, тысяча пехоты, полевые орудия.
— Вот и дождались, — сказал Шеин. — Спасибо, мать Копна. Награду возьми.
— Не надо мне награды. Ты город сбереги.
— Постараюсь.
Копна вышла от воеводы и долго стояла на паперти, глядя на тёмное небо.
— Господи, — прошептала она. — Устала я. Возьми меня, если время пришло. А если нет — дай сил.
В небе зажглась одна звезда, потом другая. Копна перекрестилась и пошла домой.
#Смоленск #Осада #Пелагея #Копна #Горяинов #Анфиса #XVIIвек #ЖенскаяСила