Через нейроэстетику, золотое сечение, философию красоты и психологию вдохновения — о женщинах, чья внутренняя жизнь становится формой их физического присутствия в мире.
Светлана Вета, дипломированный психолог, реновационный терапевт, писательница, основательница Академии «Душа Веты»
Существует разница между женщиной, которая живёт, и женщиной, которая выживает, и эта разница не описывается ни паспортным возрастом, ни классической красотой черт, ни социальным положением, ни ни одним из тех внешних обстоятельств, к которым обыденное сознание привыкло сводить впечатление, производимое одним человеком на другого. Эта разница проявляется в физических признаках, доступных наблюдению — в качестве кожи, в направлении взгляда, в осанке, в скорости движений, в той мягкой собранности тела, которая отличает чувствующую женщину от женщины, которая держится из последних сил, — и эти признаки, при всей их физической материальности, имеют под собой природу внутреннюю, психобиологическую, поддающуюся научному описанию и при этом не сводимую к косметологии.
Я работаю с этим явлением четверть века, и за это время ко мне на прием приходили женщины, описывавших собственное состояние одной и той же фразой — «я погасла», — чтобы я понимала: речь идёт не о метафоре. Это точное физиологическое описание того, что происходит с современной женщиной к середине жизни, и оно так же поддаётся изучению, как, скажем, истощение надпочечников или нарушение сна. И обратимо оно по той же причине, по которой обратимы многие другие физиологические состояния: при условии понимания того, что именно гаснет, и при условии создания тех условий, при которых "внутренний свет" восстанавливается.
Эта статья — попытка разобрать происходящее изнутри, через четыре уровня одновременно: через нейробиологию того, что мозг распознаёт как красоту, через математику пропорций, по которым устроена живая ткань, через философию красоты, начатую Платоном и продолженную через Винкельмана и Зеки до наших дней, и через клиническую психологию, описывающую переход от состояния хронического истощения, и стресса, вызванным осознанием "возраста", к состоянию подлинной живости. Возраст женщины в этой картине перестаёт быть линейной шкалой убывания, как нам внушает поверхностная культура, и обнаруживает себя как материал, из которого зрелая женщина способна выстроить нечто новое, вдохновляющее, поддерживающее, то, что было не доступно даже в юности.
"Свечение" женщины это не столько косметический эффект, результат удачной генетики или правильно подобранные средства ухода, сколько состояние всего человека — нервной системы, биохимии, отношения к собственному телу, способа смотреть на мир, — при котором эти уровни складываются в особую плотность присутствия, физически считываемую другими и не подделываемую никакими внешними средствами, но могут ими успешно поддерживаться.
I. Что видит мозг при встрече с красотой
Семир Зеки и медиальная орбитофронтальная кора
Семир Зеки, профессор Университетского колледжа Лондона и основатель того направления, которое сегодня называется нейроэстетикой, в работах последних трёх десятилетий установил с эмпирической точностью следующее: при восприятии красоты — лица, музыки, картины, архитектуры, природного пейзажа — у наблюдателя активируется медиальная орбитофронтальная кора, область, прямо связанная с переживанием удовольствия и с выработкой нейромедиаторов вознаграждения. Степень активации этой области, измеренная функциональной магнитно-резонансной томографией, прямо пропорциональна субъективному переживанию красоты, что означает, что мозг не просто пассивно регистрирует то, что попадает в поле его восприятия, а активно откликается на структурные свойства воспринимаемого с интенсивностью, поддающейся количественному измерению.
Это открытие имеет для нашей темы значение, выходящее за рамки чистой науки. Каждый раз, когда вы видите перед собой нечто красивое — будь то ваше собственное лицо в зеркале в утреннее время, когда вы смотрите на него благосклонно, или фарфоровая чашка, которую вы выбрали среди других чашек, или ткань пальто, цвет которой вы носите потому, что он соответствует чему-то в вашем внутреннем мире, — ваш мозг получает микроскопическую дозу того же нейрохимического подкрепления, которое он получил бы при созерцании Боттичелли в галерее Уффици. И эти микроскопические дозы, повторяющиеся многократно в течение дня, постепенно перестраивают фоновое состояние нервной системы значительно глубже, чем поверхностный разговор о хорошем настроении позволяет предположить.
Само открытие Зеки выводит нас из той парадигмы, в которой эстетика противопоставляется науке, эмоциональное — рациональному, женское — серьёзному. Восприятие красоты у Зеки оказывается формой познания, имеющей собственную нейроанатомическую основу и собственные функциональные следствия, и работа женщины над окружающей её красотой — с интерьером, с одеждой, со светом, с пространством — есть форма поддержания собственного мозга в режиме, который противоположен режиму хронической истощённости, в котором большинство современных женщин проводят значительную часть взрослой жизни.
Ishizu, T., Zeki, S. (2011). Toward a brain-based theory of beauty. PLoS ONE, 6(7), e21852.
Kawabata, H., Zeki, S. (2004). Neural correlates of beauty. Journal of Neurophysiology, 91(4), 1699–1705.
Дамасио и нейрохимия восхищения
Параллельно работам Зеки в Институте мозга и творчества при Университете Южной Калифорнии Антонио Дамасио, один из ведущих современных нейробиологов, в течение последних двух десятилетий разрабатывает понимание того, как эстетические переживания вписываются в общую структуру эмоциональной жизни человека. Его работы показывают, что переживание восхищения, восторга, эстетического удовольствия запускает каскад нейрохимических процессов, в котором участвуют дофамин, отвечающий за переживание награды и предвкушения, серотонин, отвечающий за состояние спокойного благополучия, и эндорфины, производящие то особое чувство мягкой эйфории, которое возникает после красивого заката, после прослушанной музыки, после удачно подобранной одежды, в которой вы себе нравитесь.
Дамасио в своих публикациях подчёркивает, что человеческий мозг был сформирован эволюцией так, что эстетическое восприятие является для него не роскошью, а формой обеспечения собственного нормального функционирования, и хронический эстетический голод производит измеримые физиологические последствия — нарушения сна, эмоциональное уплощение, общее снижение качества когнитивных процессов, ту самую тусклость, по которой опытный наблюдатель безошибочно определяет женщину, давно не позволявшую себе никакой формы любования миром. Это объясняет, почему женщина, лишённая в своей повседневности эстетических впечатлений, гаснет не образно, а буквально: её нервная система входит в режим хронического дефицита нейрохимического подкрепления, и этот дефицит отражается на коже, на осанке, на взгляде задолго до того, как сама женщина начинает замечать, что с ней что-то происходит.
Damasio, A. (2010). Self Comes to Mind: Constructing the Conscious Brain. Pantheon Books.
II. Математика красоты: золотое сечение и язык, на котором мозг распознаёт пропорцию
Число, встроенное в саму ткань живого
В тринадцатом веке итальянский математик Леонардо Пизанский, известный нам под именем Фибоначчи, в своей «Книге об абаке» описал последовательность чисел, выглядящую на первый взгляд как абстрактная игра ума: каждое следующее число равно сумме двух предыдущих, и так до бесконечности — 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34. Соотношение соседних чисел этой последовательности, при их возрастании, приближается к одному и тому же значению, известному с античности под именем золотого сечения и численно равному приблизительно 1,618 к 1. И это число, кажущееся отвлечённой математической абстракцией, при ближайшем рассмотрении обнаруживается в природе с поразительной частотой, заставившей биологов и физиков задаться вопросом о его фундаментальной роли в самой организации живого мира.
Раковины моллюсков рода Nautilus закручиваются в спираль, подчиняющуюся этой пропорции с математической точностью. Лепестки подсолнуха располагаются по тому же принципу, и количество спиралей в их расположении подчиняется числам Фибоначчи. Спираль галактики Млечный Путь имеет ту же геометрию. Двойная спираль ДНК человека укладывается в этот же закон. И — что для нашей темы оказывается принципиальным — человеческое лицо в его наиболее красивой и наиболее воспринимаемой как красивое форме организовано вокруг тех же пропорций: высота лба относится к высоте средней части лица как 1,618 к 1, и та же пропорция повторяется в делении лица на трети, и в делении тела на части по линии пупка, и во многих более тонких членениях, обнаруживающихся при пристальном измерении.
Livio, M. (2002). The Golden Ratio: The Story of Phi, the World's Most Astonishing Number. Broadway Books.
Адриан Бежан и биомеханика восприятия пропорции
Адриан Бежан, профессор инженерных наук в Дюкском университете, в работах последнего десятилетия предложил элегантное объяснение того, почему именно эта пропорция распознаётся мозгом как красивая, и его объяснение имеет под собой не культурное, а физиологическое основание. Горизонтальное и вертикальное движение глаз человека при сканировании зрительного поля наиболее эффективно при соотношении сторон, близком к этому числу, и эта эффективность переживается субъективно как удовольствие, как лёгкость восприятия, как ощущение «правильности» того, что мы видим. Иначе говоря, золотое сечение красиво для нас не потому, что нас этому научила европейская культурная традиция, как любят утверждать критики универсальных теорий красоты, а потому, что наш зрительный аппарат, сформированный длительной эволюцией, наиболее экономно работает с этой пропорцией, и эта экономия отражается в коре головного мозга как состояние благополучия, не зависящее от культурной принадлежности наблюдателя.
Из этого следует мысль, имеющая для женщины первостепенное практическое значение: забота о собственных пропорциях — о форме тела, о том, как одежда соотносится с фигурой, как причёска подходит к лицу, как украшения сочетаются с пропорциями шеи и кистей рук — не является поверхностной женской суетой, как любит представлять это рациональная культура. Это форма работы с тем самым универсальным языком, на котором человеческий мозг распознаёт красоту, и эта работа имеет под собой основание не менее серьёзное, чем основание математики, которой пользуется инженер при расчёте моста. Женщина, годами занимавшаяся своим телом и своим обликом, не растрачивала время на пустяки — она работала с математикой жизни, и результат этой работы виден на ней, и считывается окружающими безошибочно, и не имеет отношения к стоимости её одежды.
Bejan, A. (2009). The golden ratio predicted: Vision, cognition and locomotion as a single design in nature. International Journal of Design & Nature and Ecodynamics, 4(2), 97–104.
III. Кортизол и физиология угасания
Почему женщина в стрессе теряет лицо до того, как теряет молодость
Часто я наблюдаю одну и ту же картину с такой регулярностью, что могу описать её почти типологически: женщина приходит ко мне в возрасте 45 лет, и её лицо выглядит на пятьдесят пять. Не из-за морщин, поскольку морщин у неё немного, а из-за того особого выражения, которое её лицо приобрело за годы жизни в режиме хронического стресса. Это выражение состоит из определённой стянутости вокруг глаз, из определённого напряжения челюсти, из определённой опущенности уголков рта и считывается окружающими как возраст значительно более старший, чем тот, который указан в её паспорте. И само это считывание оказывается не следствием неправильной работы окружающих, а правильной — нервная система действительно изношена больше, чем должна быть в её паспортные годы, и тело сообщает об этом "мышечным и мимическим" языком.
Физиологическая основа этого феномена прозрачна и описана в работах Роберта Сапольски, нейроэндокринолога Стэнфордского университета, посвятившего изучению стресс-системы млекопитающих несколько десятилетий. Хронически повышенный уровень кортизола разрушает коллаген, тот самый белок, который обеспечивает упругость кожи; снижает кровоснабжение лицевых мышц, делая лицо одновременно тяжёлым и тусклым; удерживает мимические мышцы в состоянии хронического сокращения, отчего и появляется та маска привычного напряжения, которая старит сильнее любых морщин; нарушает регенерацию кожных клеток, замедляя обновление эпидермиса. И всё это вместе производит то изменение внешности, которое субъективно переживается женщиной как внезапное постарение за один год, а объективно является результатом многолетней работы стресс-системы, дошедшей до того состояния, в котором её последствия становятся видны на лице.
Sapolsky, R.M. (2004). Why Zebras Don't Get Ulcers. Henry Holt and Company.
Кристин Нефф и обратимость угасания через самосострадание
Кристин Нефф, психолог Техасского университета, разработавшая концепцию самосострадания и проведшая в течение последних двух десятилетий ряд масштабных клинических исследований по её применению, показала следующее: систематическая практика самосострадания, под которой понимается способ обращения к себе с тем же мягким принятием, с которым мы обращались бы к близкому другу в трудный момент его жизни, производит измеримое снижение уровня кортизола в крови. И это снижение, удерживаемое в течение нескольких месяцев регулярной практики, отражается на коже, на осанке, на выражении лица настолько отчётливо, что окружающие начинают замечать в женщине ту перемену, которую сами описывают словом «помолодела», хотя речь идёт не о фактическом изменении возраста, а о возвращении тела к состоянию, соответствующему этому возрасту, а не тому, на который её сделала хроническая работа стресс-системы.
Это явление имеет глубокую философскую подоплёку, на которую я, как психолог-психотераревт, хочу сосредоточить ваше внимание, потому что она имеет значение, выходящее за рамки косметической. То, что мы привыкли называть процессом старения, в значительной своей части есть не биологическое старение в строгом смысле слова, а накопление хронического стресса в нервной системе и в тканях. И когда этот стресс снижается через систематическую практику внимания к себе, обратимая часть процесса начинает разворачиваться в обратную сторону. Не вся — биологический возраст не исчезает, — но та часть, которая прибавляла к ним ещё двенадцать-пятнадцать визуальных лет, постепенно отступает, и женщина начинает выглядеть на свой реальный возраст и моложе а не на тот, который сделала её стресс-система за годы работы без передышек.
Neff, K.D., Germer, C.K. (2018). The Mindful Self-Compassion Workbook. Guilford Press.
IV. Влюблённость и нейрохимия восхищения
Хелен Фишер и общая химия любви и эстетического восторга
Хелен Фишер, биологический антрополог Института Кинси, провела одно из наиболее известных нейровизуализационных исследований романтической любви, в котором она и её коллеги показали, какие именно зоны мозга активируются у людей, заявляющих о себе как о страстно влюблённых в данный момент жизни. И это исследование выявило закономерность, имеющую для нашей темы существенное значение: те же самые зоны — вентральная покрышка, прилежащее ядро, хвостатое ядро — активируются у тех же людей при переживании эстетического восторга, при работе в состоянии увлечённого творческого потока, при глубоком интересе к интеллектуальной задаче, при том качестве беседы, в котором между собеседниками возникает та особая встреча умов, по которой опытный человек распознаёт встречу подлинную.
То есть нейробиологически наша система не различает между влюблённостью в конкретного человека и влюблённостью в жизнь как таковую. И это открытие имеет для женщины следствие, которое стоит произнести с той ясностью, с какой оно заслуживает быть произнесённым: женщина, способная в каждом своём дне переживать восхищение чем-либо — садом утром, музыкой в наушниках, разговором с подругой, собственной работой, тонкой деталью обстановки, видом из окна, который она впервые за долгое время заметила, — нейрохимически находится в том же состоянии, в каком находилась бы женщина, страстно влюблённая в мужчину, и её нервная система выделяет ту же химическую коктейль из дофамина, норадреналина и фенилэтиламина, который производит то самое свечение, по которому мы безошибочно определяем влюблённую женщину. С тем существенным отличием, что в случае влюблённости в жизнь источник этого состояния находится внутри самой женщины и не зависит от того, есть ли рядом конкретный мужчина.
Aron, A., Fisher, H. et al. (2005). Reward, motivation, and emotion systems associated with early-stage intense romantic love. Journal of Neurophysiology, 94(1), 327–337.
Партнёр-единомышленник как усилитель состояния
Когда же рядом с такой женщиной находится партнёр, способный разделить её восхищение, поддержать её внутреннее состояние, видеть её именно так, как она достойна быть увиденной, — её свечение усиливается, и это усиление снова имеет точную нейробиологическую основу. Зеркальные нейроны его коры отражают её состояние, при взаимном понимающем взгляде в обоих организмах выделяется окситоцин, две нервные системы попадают в состояние того, что исследователи парных отношений называют лимбическим резонансом, в котором эмоциональные процессы двух людей синхронизируются на глубоком, не подверженном волевому контролю уровне, и каждый из двоих переживает себя более живым именно благодаря присутствию другого.
Это объясняет тот факт, который многие наблюдали в собственной жизни и о котором говорят древние культурные традиции: рядом с любимым и любящим партнёром женщина буквально хорошеет, и эта перемена не есть субъективная иллюзия влюблённого мужчины, а объективное физиологическое явление, наблюдаемое также и третьими лицами. Но при этом важно подчеркнуть: партнёр не является источником свечения, он является его усилителем. Источник всегда внутри самой женщины — в её собственной способности видеть красоту, откликаться на неё, нести её в себе как постоянное состояние. Если этой способности у женщины нет, никакой партнёр не сможет произвести свечения извне, и это объясняет ту печальную картину, которую я наблюдаю в своей работе: женщины, имеющие, казалось бы, всё для счастья — любящего мужа, обеспеченную жизнь, здоровых детей, — и при этом погасшие до потери собственной идентичности.
Lewis, T., Amini, F., Lannon, R. (2000). A General Theory of Love. Random House.
V. Философия красоты: что говорили о ней мудрецы
Платон и восходящая лестница красоты
Платон в «Пире» вкладывает в уста жрицы Диотимы учение о красоте, которое, будучи прочитано внимательно, оказывается одним из самых тонких философских описаний той связи между внутренним и внешним, на которой основано всё, о чём мы говорим в этой статье. Диотима учит, что красота есть лестница, ведущая от красоты конкретного тела через красоту тел вообще, через красоту душ, через красоту знаний к самой Красоте как принципу бытия, и каждая ступень этой лестницы не отрицает предыдущей, а включает её в себя как момент более широкого восхождения, в котором низшее не отбрасывается ради высшего, а сохраняется в нём как его собственное основание.
Применительно к нашей теме это означает следующее. Внешняя красота женщины не противоположна её внутренней красоте, она есть её прямое выражение, и работа с внешним — с телом, с лицом, с одеждой, с пространством вокруг себя — есть продолжение работы с внутренним, а не уход от него. "Светящаяся" женщина — это именно та, у которой эти два уровня соединены в единое целое, в котором внутреннее проявляется через внешнее, а внешнее питает внутреннее, и это циркулярное движение между двумя уровнями производит ту особую плотность присутствия, по которой мы её узнаём. Та женщина, у которой эта циркуляция нарушена, у которой внутреннее закрыто, а внешнее держится из последних сил на косметологии и хорошей одежде, не может произвести этого впечатления, как бы ни старалась, потому что без внутреннего источника внешнее усилие читается как маска, и читается всеми, даже самыми невнимательными собеседниками.
Платон. Пир. (~385 до н.э.).
Винкельман и пропорция как принцип красоты
Иоганн Винкельман, основатель современной эстетики, в восемнадцатом веке сформулировал классическое определение красоты, не потерявшее актуальности и сегодня: красота есть согласие частей с целым, в котором ничто не противоречит остальному и в котором каждый элемент находится на своём месте. Это определение, выглядящее на первый взгляд абстрактным, на деле описывает то, что мы наблюдаем у "светящейся" женщины с почти эмпирической точностью. У неё лицо согласовано с движением, движение с одеждой, одежда с голосом, голос с тем взглядом, которым она смотрит на собеседника, и это многоуровневое согласование производит впечатление цельности, не достижимое никаким объёмом работы над отдельными частями.
Цельность эта приходит не из природных данных и не из работы стилиста, а из длительного процесса собственного формирования, в котором женщина постепенно приводит все уровни своего существования в соответствие с тем, кем она является, и это согласование требует времени, измеряемого годами и десятилетиями, а не месяцами. Но её результат — то самое свечение, которое распознаётся раньше любых черт и которое не имеет конкурентов в эстетическом поле, поскольку никакая внешняя красота, не подкреплённая такой цельностью, не может произвести того же впечатления на наблюдателя, обладающего минимальной чувствительностью.
Winckelmann, J.J. (1764). Geschichte der Kunst des Altertums. Walther.
VI. Возраст и парадокс свечения у зрелой женщины
Биологический возраст и его расхождение с паспортным
Стив Хорват, биостатистик Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, разработал в 2013 году так называемые эпигенетические часы — метод определения биологического возраста человека по паттернам метилирования ДНК. Этот метод, прошедший несколько усовершенствований и сегодня применяемый в десятках лабораторий мира, показал нечто принципиальное для нашей темы: биологический возраст и хронологический возраст могут расходиться у одного и того же человека на десять, двенадцать, в отдельных случаях пятнадцать лет, и это расхождение определяется не столько генетикой, как принято было думать раньше, сколько образом жизни — уровнем хронического стресса, качеством сна, питанием, физической активностью, и, что особенно важно для нашей темы, степенью присутствия в жизни эстетических впечатлений и состояний восхищения.
Это означает, что женщина в сорок восемь лет по паспорту может по эпигенетическим маркерам соответствовать тридцати пяти, и наоборот — пятидесяти восьми. И этот биологический возраст не есть абстрактная цифра в лабораторном анализе. Он проявляется во всём: в коже, в волосах, в осанке, в том самом свечении, по которому мы определяем живость женщины. То есть внешнее проявление женщины зависит не только от того, сколько лет она прожила, но и от того, как она их прожила, и эта вторая переменная находится под значительно большим её собственным контролем, чем нам внушает культура неизбежного старения, обращающаяся с женщиной как с объектом действия времени, а не как с автором собственной жизни.
Horvath, S. (2013). DNA methylation age of human tissues and cell types. Genome Biology, 14(10), R115.
VII. Семь условий, при которых свечение возможно
Я опишу теперь те условия, при которых женщина начинает "светиться", и эти условия я выделила за двадцать пять лет работы в кабинете, и они подтверждаются как моими собственными наблюдениями, так и научной литературой, на которую я опираюсь в своей практике. Условия эти не являются инструкцией, выполнив пункты которой можно произвести "свечение по заказу", но являются той средой, в которой свечение становится возможным. Без них никакая внешняя работа не приносит результата, а с ними результат приходит почти автоматически, без героических усилий и без насилия над собой.
Первое условие — снижение хронического кортизола через систематическое внимание к собственным потребностям, через ту самую практику самосострадания, описанную Кристин Нефф, и через выход из режима постоянной отдачи без восполнения, в котором живёт большинство современных женщин с детьми, работой и домом одновременно. Без этого первого условия все остальные не работают, поскольку нервная система, находящаяся в хроническом стрессе, не способна отзываться на красоту даже тогда, когда красота прямо перед ней находится, и попытки заставить себя радоваться на фоне кортизольного выгорания производят только дополнительное чувство собственной несостоятельности.
Второе условие — регулярное присутствие в жизни эстетических впечатлений, причём не выдающихся произведений искусства в музеях, куда мы выбираемся раз в год, а малых ежедневных впечатлений: красивая чашка утром, тщательно подобранный образ в одежде, цветы на столе, сознательно выбранная музыка вместо случайной из фонового плейлиста, прогулка по красивой улице вместо короткой по уродливой. Эти малые ежедневные впечатления, накапливаясь, перестраивают фоновое состояние нервной системы и постепенно делают её способной к спонтанной радости, недоступной женщине, живущей в эстетическом голоде.
Третье условие — забота о теле, в которой главным является не сброс веса и не борьба со старением, а возвращение телу его собственного достоинства, его собственной согласованности с самим собой через движение, через прикосновение к нему собственного внимания, через ту работу с золотым сечением, о которой мы говорили выше. Тело, которое любят и уважают, отвечает тем светом, который и составляет одну из основ "свечения", и это свет невозможно произвести в теле, к которому относятся как к объекту улучшения, а не как к живому существу, нуждающемуся в общении.
Четвёртое условие — окружение, в котором есть хотя бы один человек, способный видеть женщину так, как она достойна быть увиденной. Это может быть партнёр, может быть подруга, может быть терапевт, может быть взрослая дочь или сын. Важна не его роль, а его способность к тому особому видению, в котором женщина встречает собственное отражение в его глазах и в этом отражении узнаёт самое существенное о себе. Без такого человека рядом свечение возможно, но оно требует значительно большей внутренней работы, чем при его присутствии в жизни женщины.
Пятое условие — наличие работы, дела, занятия, в котором женщина переживает себя как создательницу, а не как функцию. Это может быть профессия, может быть творчество, может быть забота о саде, о доме, об учениках, о ком-то слабом. Содержание не так важно, как наличие самой возможности отдавать что-то от себя в мир и видеть, как мир меняется от твоего вмешательства. Женщина, лишённая такого дела, гаснет даже при идеальных всех остальных условиях.
Шестое условие — внутреннее согласие с собственной биографией, со всем, что в ней было, включая трудное и тёмное. Женщина, не примирённая с собственной прошлой жизнью, не может светиться полностью, поскольку часть её энергии постоянно расходуется на удержание от прошлого, на борьбу с ним, на стыд за него, на жалость к нему. Когда же это примирение совершается — а оно всегда требует работы, и обычно работы профессионально сопровождаемой, — освобождённая энергия становится тем самым светом, который мы наблюдаем.
Седьмое условие, самое тонкое: внутренняя влюблённость в собственную жизнь как таковую, в самый факт того, что ты есть и что ты можешь это сейчас, в своем сегодняшнем утре, в своем дыхании. Это состояние не достигается прямой работой над собой, а приходит как побочный результат всех предыдущих шести условий, выдержанных в течение времени, достаточного для того, чтобы они вошли "в плоть и кровь" и стали не правилом, которому надо следовать, а собственным способом и стилем жить.
Послесловие
Я писала эту статью с пониманием того, что тема, к которой я обращаюсь, легко скатывается либо в косметологию, либо в эзотерику, либо в поверхностный позитив, и что удержать её на той научной и философской высоте, которой она заслуживает, требует определённой работы. Я надеюсь, что мне удалось это сделать, и что женщина, прочитавшая статью до этого места, выходит из неё не с очередной инструкцией по улучшению себя, а с пониманием того, что свечение — состояние, не относящееся к косметической отрасли, не относящееся к возрасту, не относящееся к социальному положению, и в значительной мере находящееся в собственных руках женщины, готовой к долгой работе над собственным состоянием.
Эта работа возможна в любом возрасте, и зрелая женщина имеет в ней даже некоторое преимущество перед молодой, поскольку у неё уже есть то внутреннее содержание, без которого подлинного "свечения" невозможно. И когда мне удавалось в моём кабинете сопровождать женщину через эти семь условий, я наблюдала ту самую перемену, которую сейчас описала: возраст переставал быть линейной шкалой убывания и становился материалом, из которого светящаяся женщина создаёт нечто, не достижимое в юности, — ту особую плотность присутствия, в которой соединяются мудрость и присутствие в моменте дыхания.
Свечение женщины
есть форма её живости.
Живость возможна в любом возрасте.
Она требует только одного:
чтобы женщина перестала воевать с собой
и начала смотреть на собственную жизнь
с тем же восхищением,
с каким она смотрела бы на жизнь другого человека, который ей нравится.
"Прстигайте со мной жизнь, психологию и искусство быть собой" - Светлана Вета